Великомученик евстафий плакида в чем помогает. Великомученики никита и евстафий

*+*+*+*+* Академический стиль *+*+*+*+* Древнерусский силь *+*+*+*+*

* Житие святого муч. Евстафия Плакиды *

` В царствование императора Траяна, жил в Риме воевода, по имени Плакида. Он происходил из знатного рода.` Плакида был выдающимся римским полководцем. По вере своей он был идолопоклонником. У него была жена и двое сыновей.` Однажды Плакида поехал на охоту со своими войнами и слугами. Вдруг он увидел оленя и погнался за ним. Олень залез на высокую скалу, а Плакида остановился рядом и наблюдал чудесное явление. Между рогами оленя сиял крест с распятым Иисусом. Воевода услышал голос:` — Зачем ты гонишь Меня, Плакида?` Воевода перепугался и упал с коня. Опомнившись, он спросил:` — Кто ты, говорящий со мною?` — Я Иисус Христос! Твои добрые дела и обильные милостыни дошли до меня, и Я возжелал спасти тебя.` Поднявшись с земли, Плакида сказал:` — Теперь верую я Господи, что Ты – Бог неба и земли. Отныне я поклоняюсь единому Тебе.` Господь ответил ему:` — Иди к священнику христианскому и крестись.` Сев на коня, Плакида вернулся к своим спутникам, никому не рассказывая о случившемся. Дома он поведал о чудесном видении своей жене.` Следующей ночью Плакида с женой и детьми отправился к священнику Иоанну. Они рассказали о явлении Господа и просили их крестить.` При святом крещении им были даны имена: Плакиде – Евстафий, супруге его – Феопистия, а сыновьям – Агапий и Феопист.` На следующий день Евстафий отправился на место, где явился ему Господь.` Он сошёл с коня и произнёс молитвенную благодарность. И снова удостоился чудесного видения.` — Евстафий, — сказал ему Господь, — подобает тебе на деле явить твою веру и любовь ко Мне. Тебе предстоит претерпеть многие скорби и бедствия, чтобы принять венец из рук Моих.` — Да будет воля Твоя Господи, — отвечал Евстафий.` Всё, что было открыто Ему Богом, Евстафий поведал своей честной супруге.` Внимая своему мужу, она сказала:` — Да будет воля Господня!` И стали они жить благочестиво и честно, подвизаясь в посте и молитвах.` Спустя немного времени, попущением Божиим, разболелись все слуги и скот, и умерли. Некому было охранять имущество Евстафия, и воры по ночам расхищали его имение. Вскоре Евстафий почти разорился и решил уехать в далёкие страны, чтобы жить среди простого народа в смирении и нищете.` Так странствовал Евстафий с женой и детьми, по неведомым местам, останавливаясь среди самых простых и невежественных людей.` Однажды, пошли они по дороге в Египет. Дорога их привела к морской пристани, сели они на корабль и отплыли.` Хозяин корабля оказался очень свирепым человеком. Прельстившись красотой жены Евстафия, возымел намерение отнять её и взять себе. Доплыв до берега, хозяин вместо платы за перевоз по морю, взял себе жену Евстафия. Некому было заступиться за него. Рыдая, взял он своих детей и сошёл с корабля.` Не успел он забыть своей первой скорби, как приблизилось новое горе. Продолжая путь, Евстафий пришёл к реке. Взял он одного своего сына и перенёс через реку. Затем стал возвращаться за вторым сыном. Вдруг услышав крик, он обернулся назад и увидел, как лев схватил мальчика и утащил в пустыню. Евстафий поспешил возвратиться к другому сыну. Но не успел дойти до берега, как вдруг из леса выбежал волк и утащил второго сына. Охваченный со всех сторон тяжкими скорбями, стоял Евстафий среди реки.` Но Всесильный Бог всё обращает во благо. Он сохранил целыми и невредимыми детей Евстафия.` Когда лев уносил отрока в пустыню, увидали его пастухи и погнались за ним. Также и волка, похитившего второго сына, увидели землепашцы и с криком погнались за ним. Бросил и волк ребёнка. Пастухи и землепашцы жили в одной деревне и стали воспитывать детей вместе. Но Евстафий этого не знал.` Продолжая путь, он дошёл до одного селения – Вадисис и устроился работать сторожем. Так он прожил 15 лет. Дети же Евстафия воспитывались недалеко от этого селения.` Жена Евстафия, сохраняема была Богом от распутства того чужестранца, который в тот самый час, когда отнял её у праведного мужа, поражён был болезнию и, приехав в свою страну, умер. По смерти же того чужестранца добродетельная женщина стала свободной и жила добывая себе пищу трудами рук своих.` В то время иноплеменники вели войну против Рима. Царь Траян был в великой печали и, вспомнив своего храброго воеводу Плакиду, решил его найти. И два добрых война, Антиох и Акакий, отправились на поиски воеводы. И однажды они зашли в селение, где жил Евстафий. Увидев идущих к себе воинов, он стал присматриваться к ним и, узнав, обрадовался. Войны спросили Евстафия:` — Нет ли здесь какого-нибудь странника. Он наш друг, мы его ищем с женою и детьми.` Евстафий сказал им:` — Я не знаю его. Но вы можете отдохнуть у меня.` Войны не узнали его, но согласились отдохнуть.` Евстафий угощал путников, прислуживая им и подавая кушанья. И они начали узнавать в нём своего воеводу, и рассмотрели на шее шрам от раны, которую Плакида получил в бою.` — Ты Плакида, которого мы ищем!` Тогда Евстафий понял, что настало время, о котором предрекал ему Господь и в которое он должен был снова получить первый свой сан.` — Я, братья, тот, которого вы ищете! Я – Плакида!` Велика была их радость, они вручили послание царя и усердно просили его, чтобы он немедленно шёл к царю, говоря:` — Враги наши начали одолевать нас, и нет никого столь храброго, как ты, кто бы мог победить и рассеять их!` Он сел на коня и вернулся в Рим. Царь с честью встретил Плакиду. Евстафий рассказал царю всё, что произошло с ним и его семьёй. После этого царь возвратил Евстафию прежний чин, наделил его большим богатством и отправил на войну против иноплеменников. Количество солдат было мало, и тогда Евстафий стал набирать молодых воинов со всех городов и селений. Попали в Рим и два сына Евстафия, Агапий и Феопист. Воевода увидел их и полюбил. Хотя он и не знал, что они его дети.` В войне с иноплеменниками победила армия Евстафия, и он завоевал всю неприятельскую землю. После войны, по возвращении домой, Евстафий заехал в одно селение, в котором жила его жена. У неё был сад.` Агапий и Феопист не зная о матери, поставили палатку у её сада. Однажды женщина, работая в саду, услышала разговор юношей. Они рассказывали друг другу о своей жизни и, когда выяснили, что они братья, оба этому обрадовались.` И Феописта услышала этот разговор и поняла, что они её дети. Она пошла к воеводе, поклонилась ему и попросила взять с собой на родину. Во время разговора она узнала своего мужа и рассказала всё, что с ней случилось. Узнав её Евстафий встал и обнял её. Вместе они поблагодарили Господа.` После она рассказала о детях, что они живы и служат в его армии. Евстафий тот час же позвал к себе тех войнов и узнал своих детей. Семья снова воссоединилась.` В то время как Евстафий возвращался с войны, умер царь Траян. Наследником стал Адриан, который был очень жесток. Адриан предложил Евстафию совершить жертвоприношение, в благодарность за победу над врагами. Евстафий отказался, сказав:` — Я христианин и знаю единого Бога моего Иисуса Христа и Его чту и благодарю. А идолам я не поклоняюсь.` Царь разгневался и решил наказать Евстафия. Адриан снял с него воеводский чин и осудил всю семью на съедение зверям. Казнь состоялась в цирке. Звери, выпущенные на них, не нанесли никакого вреда. Царь ещё больше рассвирепел и велел бросить всё семейство в раскалённого медного вола. Находясь в воле, святые мученики, помолившись, предали Богу души. Через три дня медного вола раскрыли и обнаружили там тела целыми и невредимыми. Все люди воскликнули:` — Велик Бог христианский!` И взяв тела святых мучеников, предали их погребениюДень празднования: 3 октября / 20 сентября* Молитва святому муч. Евстафию Плакиде *

` О, преславный святый и многострадальный великомучениче Христов Евстафие!` Услыши ны грешныя и недостойныя, святую многострадальную память твою празднующия.` Испроси нам у Господа многомощными молитвами твоими благодать, яже ко спасению, и всех грехов содеянных нами прощение, земли благоплодие, миру мирное устроение и от лютых диавольских козней свобождение, христианскую кончину жития нашего и немятежное чрез воздушныя мытарства к небеси прехождение, ты бо приял еси благодать сию от Господа, еже молитися за ны, и аще восхощи помиловати нас, почитающих священную память твою. Вся можеши сотворити.` Не презри убо нас недостойных, святый великомучениче Евстафие. Испроси от Господа вся благая и полезная душам нашим, яко да и мы удостоимся славити и воспевати Всесвятое и великолепое Имя Его во премирном Царствии Небеснем, идеже есть всех святых жилище, во веки веков. Аминь. * Тропарь святому муч. Евстафию Плакиде * * Тропарь, глас 4 *Мученик Твой, Господи, Евстафий, во страдании своем венец прият нетленный от Тебе, Бога нашего; имеяй бо крепость Твою, мучителей низложи, сокруши и демонов немощныя дерзости. Того молитвами спаси души наша. * Кондак, глас 2 *Страсти Христовы яве подражав, и Сего испив усердно чашу, общник Евстафие, и славы сонаследник был еси, от Самаго всех Бога приемля с высоты Божественное оставление. * Икос *Песнь мне даруй, Боже мой, воспети и глаголати подвиги ныне страстотерпца Твоего, Господи, яко да благочинно восхвалю добляго во страданиих Евстафия, победителя в бранех бывша всегда, великаго во благочестии, и в лике мучеников возсиявшаго: с ними бо поет непрестанно Тебе со ангелы, Всемудрый, приемля с высоты Божественное оставление.

Жития великомученика Евстафия, жены его мученицы Феопистии и чад их мучеников Агапия и Феописта

Свя-той ве-ли-ко-му-че-ник Ев-ста-фий до Кре-ще-ния но-сил имя Пла-ки-да. Он был во-е-на-чаль-ни-ком при им-пе-ра-то-рах Ти-те (79-81) и Тра-яне (98-117). Еще не по-знав Хри-ста, Пла-ки-да тво-рил де-ла ми-ло-сер-дия, по-мо-гая всем бед-ству-ю-щим и страж-ду-щим. Гос-подь не оста-вил доб-ро-де-тель-но-го языч-ни-ка во мра-ке идо-ло-по-клон-ства.

Од-на-жды на охо-те он пре-сле-до-вал на быст-ром коне оле-ня, ко-то-рый оста-но-вил-ся, взбе-жав на вы-со-кую го-ру, и Пла-ки-да вдруг уви-дел меж-ду его ро-га-ми си-я-ю-щий Крест, а на нем — рас-пя-то-го Сы-на Бо-жия. По-ра-жен-ный Пла-ки-да услы-шал глас: «За-чем ты го-нишь Ме-ня, Пла-ки-да?» — «Кто Ты, Гос-по-ди, го-во-ря-щий со мною?» — в стра-хе спро-сил Пла-ки-да. И услы-шал в от-вет: «Я — Иисус Хри-стос, Бог, во-пло-тив-ший-ся ра-ди спа-се-ния лю-дей и пре-тер-пев-ший воль-ные стра-да-ния и Крест-ную смерть. Ты Ме-ня, не зная, по-чи-та-ешь, ибо твои доб-рые де-ла и обиль-ные ми-ло-сты-ни до-шли до Ме-ня. Явил-ся Я здесь, чтобы об-ра-тить и при-со-еди-нить те-бя к вер-ным ра-бам Мо-им. Ибо не хо-чу Я, чтобы че-ло-век, тво-ря-щий пра-вед-ные де-ла, по-гиб в се-тях вра-жи-их».

Пла-ки-да вос-клик-нул: «Гос-по-ди, я ве-рую, что Ты — Бог Неба и зем-ли, Тво-рец всех тва-рей. Мо-лю Те-бя, Гос-по-ди, на-учи ме-ня, что мне де-лать». И вновь про-зву-чал Бо-же-ствен-ный глас: «Иди к свя-ще-ни-ку хри-сти-ан-ско-му, при-и-ми от него Кре-ще-ние, и он на-ста-вит те-бя ко спа-се-нию».

С ра-до-стью Пла-ки-да вер-нул-ся до-мой, все рас-ска-зал жене; та, в свою оче-редь, по-ве-да-ла ему о том, как на-ка-нуне ей в та-ин-ствен-ном сно-ви-де-нии Кто-то ска-зал: «Ты, твой муж и твои сы-но-вья зав-тра при-де-те ко Мне и по-зна-е-те Ме-ня — Иису-са Хри-ста, Ис-тин-но-го Бо-га, по-сы-ла-ю-ще-го спа-се-ние лю-бя-щим Ме-ня». Су-пру-ги по-сту-пи-ли, как им бы-ло ве-ле-но.

Они об-ра-ти-лись к хри-сти-ан-ско-му пре-сви-те-ру, ко-то-рый кре-стил все их се-мей-ство и всех при-ча-стил Свя-тых Та-ин.

На сле-ду-ю-щий день свя-той Ев-ста-фий от-пра-вил-ся на ме-сто сво-е-го чу-дес-но-го об-ра-ще-ния и в го-ря-чих мо-лит-вах воз-бла-го-да-рил Гос-по-да, при-звав-ше-го его на путь спа-се-ния.

И опять свя-той Ев-ста-фий был удо-сто-ен чу-дес-но-го от-кро-ве-ния — Сам Бог пре-ду-пре-ждал его о пред-сто-я-щих ис-пы-та-ни-ях: «Ев-ста-фий, по-до-ба-ет те-бе на де-ле про-явить твою ве-ру. Те-бе, как Иову, пред-сто-ит пре-тер-петь мно-гие скор-би, чтобы, бу-дучи ис-ку-шен-ным, по-доб-но зо-ло-ту в гор-ни-ле, явить-ся до-стой-ным Ме-ня и при-нять ве-нец из рук Мо-их». Свя-той Ев-ста-фий сми-рен-но от-ве-чал: «Да бу-дет во-ля Твоя, Гос-по-ди, всё го-тов я при-нять из рук Тво-их с бла-го-да-ре-ни-ем, толь-ко бы Твоя все-силь-ная по-мощь бы-ла со мной».

Вско-ре на Ев-ста-фия об-ру-ши-лись бед-ствия: умер-ли все его слу-ги и пал весь скот. Ра-зо-рен-ный, но не упав-ший ду-хом, свя-той Ев-ста-фий с се-мьей по-ки-нул тай-но дом, чтобы жить в без-вест-но-сти, сми-ре-нии и ни-ще-те. На ко-раб-ле он на-пра-вил-ся в Еги-пет. Во вре-мя пла-ва-ния но-вое несча-стье по-стиг-ло свя-то-го. Хо-зя-ин ко-раб-ля, пре-льстив-шись кра-со-той же-ны Ев-ста-фия, без-жа-лост-но вы-са-дил его с детьми на бе-рег, а же-ну оста-вил у се-бя. В ве-ли-кой скор-би свя-той про-дол-жал свой путь, и но-вое го-ре раз-ра-зи-лось над ним. Пе-ре-хо-дя бур-ную ре-ку вброд, он пе-ре-но-сил по оче-ре-ди двух сво-их сы-но-вей, но по-ка он пе-ре-но-сил од-но-го — дру-го-го схва-тил на бе-ре-гу лев и унес в пу-сты-ню, а по-ка воз-вра-тил-ся к дру-го-му — то-го ута-щил в лес волк.

По-те-ряв всё, горь-ко пла-кал свя-той Ев-ста-фий. Но он со-зна-вал, что это Бо-же-ствен-ный Про-мысл по-слал ему эти несча-стья, чтобы ис-пы-тать его тер-пе-ние и пре-дан-ность во-ле Бо-жи-ей. В мо-лит-вах из-лив Бо-гу свое неутеш-ное го-ре, свя-той Ев-ста-фий по-шел даль-ше, сми-рен-но го-то-вый к но-вым ис-пы-та-ни-ям. В се-ле-нии Ва-дисс он на-нял-ся ра-бо-чим и пят-на-дцать лет про-вел в непре-рыв-ных тру-дах. И не знал то-гда свя-той Ев-ста-фий, что по ми-ло-сти Бо-жи-ей пас-ту-хи и зем-ле-паш-цы спас-ли его сы-но-вей, и они жи-ли ря-дом с ним; не знал он и то-го, что нече-сти-вый ко-ра-бель-щик был ско-ро на-ка-зан — он умер от же-сто-кой бо-лез-ни, а же-на свя-то-го Ев-ста-фия, остав-шись непри-кос-но-вен-ной, жи-ла в мир-ных тру-дах.

В то вре-мя им-пе-ра-то-ру Тра-я-ну при-шлось ве-сти труд-ную для Ри-ма вой-ну. Он вспом-нил доб-лест-но-го пол-ко-вод-ца Пла-ки-ду и от-пра-вил во-и-нов Ан-тио-ха и Ака-кия, дру-зей Пла-ки-ды, его разыс-кать.

Объ-е-хав мно-же-ство об-ла-стей, они при-шли в се-ле-ние, где жил свя-той Ев-ста-фий. Во-и-ны встре-ти-ли Ев-ста-фия в по-ле, где он сто-ро-жил хлеб, но не узна-ли его и ста-ли го-во-рить ему о том, ко-го ищут, про-ся его по-мо-щи и обе-щая боль-шую пла-ту. Но свя-той Ев-ста-фий, сра-зу узнав сво-их дру-зей, не от-кры-вал им сво-е-го име-ни. Он при-вел их в дом сво-е-го хо-зя-и-на и на-кор-мил. При-смат-ри-ва-ясь к нему, пут-ни-ки за-ме-ти-ли, что он очень по-хож на их пол-ко-вод-ца, а ко-гда уви-де-ли на его шее осо-бую при-ме-ту — след от глу-бо-кой бо-е-вой ра-ны, по-ня-ли, что пе-ред ни-ми — их друг. Они об-ня-ли его со сле-за-ми и рас-ска-за-ли, за-чем ис-ка-ли его. Свя-той Ев-ста-фий вер-нул-ся в Рим и вновь стал им-пе-ра-тор-ским во-е-на-чаль-ни-ком. Мно-го но-во-бран-цев при-шло к нему в вой-ско, и не ве-дал он, что два мо-ло-дых во-и-на-дру-га, ко-то-рым он ча-сто да-вал при-ка-за-ния и ко-то-рых по-лю-бил за лов-кость и сме-лость, бы-ли его сы-но-вья, и они не зна-ли, что слу-жат под на-ча-лом сво-е-го от-ца и что друг дру-гу они — род-ные бра-тья.

Од-на-жды в по-хо-де вой-ско, ко-то-рое вел Ев-ста-фий, оста-но-ви-лось в од-ном се-ле-нии. Во-и-ны-бра-тья бе-се-до-ва-ли в па-лат-ке. Стар-ший рас-ска-зы-вал о сво-ей судь-бе: как он по-те-рял мать и несчаст-но-го бра-та, как ужас-ным об-ра-зом был раз-лу-чен с от-цом. И млад-ший с ра-до-стью по-нял, что пе-ред ним его брат, и по-ве-дал о се-бе.

Раз-го-вор во-и-нов слы-ша-ла жен-щи-на, у до-ма ко-то-рой бы-ла рас-ки-ну-та па-лат-ка, — это бы-ла их мать. Она по-ня-ла, что это ее сы-но-вья. Еще не от-кры-ва-ясь им, но очень же-лая с ни-ми не рас-ста-вать-ся, она при-шла к их на-чаль-ни-ку — свя-то-му Ев-ста-фию про-сить раз-ре-ше-ния сле-до-вать с его вой-ском. В нем она узна-ла сво-е-го му-жа и в сле-зах рас-ска-за-ла ему о се-бе и о двух во-и-нах, ко-то-рые ока-за-лись их сы-но-вья-ми. Так, по ве-ли-ко-му ми-ло-сер-дию Гос-по-да, встре-ти-лась вся се-мья.

К это-му вре-ме-ни по-бе-дой за-кон-чи-лась вой-на. С по-че-стя-ми и сла-вой вер-нул-ся свя-той Ев-ста-фий в Пре-ем-ни-ком умер-ше-го им-пе-ра-то-ра Тра-я-на стал те-перь Адри-ан (117-138), ко-то-рый по-же-лал от-празд-но-вать со-бы-тия тор-же-ствен-ным жерт-во-при-но-ше-ни-ем бо-гам. К удив-ле-нию всех, в ка-пи-ще не ока-за-лось свя-то-го Ев-ста-фия. По ве-ле-нию им-пе-ра-то-ра его сроч-но разыс-ка-ли.

«По-че-му ты не хо-чешь по-кло-нить-ся бо-гам? — спро-сил им-пе-ра-тор. — Те-бе преж-де дру-гих сле-до-ва-ло бы воз-дать им бла-го-да-ре-ние. Они не толь-ко со-хра-ни-ли те-бя на войне и да-ро-ва-ли по-бе-ду, но и по-мог-ли най-ти же-ну и де-тей». Свя-той Ев-ста-фий от-ве-тил: «Я — хри-сти-а-нин и знаю Еди-но-го Бо-га мо-е-го Иису-са Хри-ста, Его чту и бла-го-да-рю, и по-кло-ня-юсь Ему. Он всё да-ро-вал мне: здо-ро-вье, по-бе-ду, вер-нул се-мью и нис-по-слал Свою по-мощь на одо-ле-ние ис-пы-та-ний». В гне-ве им-пе-ра-тор раз-жа-ло-вал про-слав-лен-но-го пол-ко-вод-ца и вы-звал его с се-мьей на суд. Но и там не уда-лось твер-дых ис-по-вед-ни-ков Хри-сто-вых скло-нить к идоль-ско-му жерт-во-при-но-ше-нию. Всё се-мей-ство свя-то-го Ев-ста-фия бы-ло осуж-де-но на рас-тер-за-ние зве-ря-ми. Но зве-ри не тро-ну-ли свя-тых му-че-ни-ков. То-гда же-сто-кий им-пе-ра-тор в яро-сти при-ка-зал бро-сить всех жи-вы-ми в рас-ка-лен-но-го мед-но-го бы-ка, в ко-то-ром и при-ня-ли му-че-ни-че-скую кон-чи-ну свя-тые Ев-ста-фий, его же-на Фе-о-пи-стия и их сы-но-вья Ага-пий и Фе-о-пист. Ко-гда через три дня от-кры-ли ог-нен-ную мо-ги-лу, те-ла свя-тых му-че-ни-ков бы-ли об-ре-те-ны невре-ди-мы-ми — ни один во-лос не сго-рел на их гла-вах, а ли-ца си-я-ли незем-ной кра-со-той. Мно-гие ви-дев-шие чу-до уве-ро-ва-ли во Хри-ста. Хри-сти-ане пре-да-ли по-гре-бе-нию чест-ные те-ла свя-тых.

См. так-же: » » в из-ло-же-нии свт. Ди-мит-рия Ро-стов-ско-го.

Молитвы

Тропарь великомученику Евстафию Плакиде и иже с ним

Му́ченицы Твои́, Го́споди,/ во страда́ниих свои́х венцы́ прия́ша нетле́нныя от Тебе́, Бо́га на́шего:/ иму́ще бо кре́пость Твою́,/ мучи́телей низложи́ша,/ сокруши́ша и де́монов немощны́я де́рзости./ Тех моли́твами// спаси́ ду́ши на́ша.

Перевод: Мученики Твои, Господи, подвигом своим венцы нетленные получили от Тебя, Бога нашего; ибо они, имея силу Твою, мучителей низложили, сокрушили и демонов немощные дерзости. По молитвам их, Христе Боже, спаси души наши.

Кондак великомученику Евстафию Плакиде

Стра́сти Христо́вы я́ве подража́в/ и Сего́ испи́в усе́рдно ча́шу,/ о́бщник, Евста́фие, и сла́вы снасле́дник был еси́,/ от Сама́го всех Бо́га// прие́мля с высоты́ боже́ственное оставле́ние.

Перевод: Страданиям Христовым открыто подражав и Его чашу испив усердно, ты был участником и наследником славы Самого Бога всех, принимая с Небес божественное прощение.

Молитва великомученику Евстафию Плакиде

О, пресла́вный, святы́й и многострада́льный великому́чениче Христо́в Евста́фие! Услы́ши на́с гре́шных и недосто́йных, святу́ю па́мять твою́ пра́зднующих. Испроси́ на́м у Го́спода многомо́щными моли́твами твои́ми благода́ть, я́же ко спасе́нию, и все́х грехо́в, соде́янных на́ми, проще́ние, земли́ благопло́дие, ми́ру ми́рное устрое́ние и от лю́тых диа́вольских ко́зней свобожде́ние, христиа́нскую кончи́ну жития́ на́шего и немяте́жное чрез возду́шныя мыта́рства к небеси́ прехожде́ние, ты́ бо прия́л еси́ благода́ть сию́ от Го́спода, е́же моли́тися за ны́, и а́ще восхо́щеши по́мощи на́м, почита́ющим свяще́нную па́мять твою́, вся́ мо́жеши сотвори́ти. Не пре́зри у́бо на́с, недосто́йных, страстоте́рпче святы́й, и испроси́ от Го́спода вся́ блага́я и поле́зная душа́м на́шим, я́ко да и мы́ сподо́бимся сла́вити и воспева́ти всесвято́е и великоле́пое и́мя Его́ во преми́рном Ца́рствии Небе́снем, иде́же е́сть все́х святы́х жили́ще, во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Каноны и Акафисты

Акафист великомученику Евстафию Плакиде

Кондак 1

Избранному воеводе, к лику святых сопричтенному, святому Евстафию Плакиде песни похвальныя приносим ныне. Ты же, великомучениче, огнем мучений в покой небесный вшедый, от огня страстей и всяких нас бед свободи, со упованием тебе зовущих:

Икос 1

Ангелов Владыка и человеков Творец хотяй всем спастися и в разум истины приити, в дивнем образе явися тебе, Евстафие, егда над главою еленя Крест и на нем подобие распятаго за ны Господа Иисуса Христа узрел еси.Ты же глас Христов: «Почто гониши Мя, Плакидо?» во изумлении слышав, в страсе вопрошал еси: «Кто Ты, Господи, ко мне рекий?» И уведев, яко Той есть Иисус Христос, пришедый грешныя спасти, истинным Богом Того исповедал еси. Мы же, таковому твоему обращению к вере истинней чудящеся, взываем сице:

Радуйся, из среды нечестивых Господем изведенный.

Радуйся, на путь спасительный Им наставленный.

Радуйся, всем сердцем Творца возлюбивый.

Радуйся, огнь страстей в себе угасивый.

Радуйся, яко за имя Сладчайшаго Иисуса страдания велия претерпел еси.

Радуйся, яко верен Ему даже до смерти лютыя пребыл еси.

Радуйся, венцем мученическим главу свою украсивый.

Радуйся, райския сладости со святыми вкусивый.

Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Кондак 2

Видя Господь сердца твоего чистоту и велие милосердие ко всем бедствующим и страждущим, не остави тя во мраке идолослужения пребывати, обаче светом веры Христовы тя просвети, да, познав истиннаго Бога, со всеми праведными воспоеши Ему: Аллилуиа.

Икос 2

Разум богопросвещен имея и гласом Божественным свыше наставленный, святе Евстафие, яко мудрая глава дому своему, ко спасительней вере и святому Крещению привел еси вся живущия в нем. Сего ради восхваляем тя, глаголюще:

Радуйся, истину Божественную возлюбивый.

Радуйся, милостыню Христа ради творивый.

Радуйся, образ жития праведнаго нам показуяй.

Радуйся, раны греховныя искусно врачуяй.

Радуйся, яко верных к прославлению Господа воздвизаеши.

Радуйся, яко любве к Богу и ближним нас научаеши.

Радуйся, сладкогласный Христов проповедниче.

Радуйся, Горняго Царствия со святыми наследниче.

Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Кондак 3

Силою Божественныя любве укрепляеми, святии мученицы Евстафие и Феопистие, со смирением и терпением вся беды и напасти претерпели есте, упование свое на единаго Господа возлагая, с верою поюще Ему: Аллилуиа.

Икос 3

Имущи в сердце своем желание Единому Господу верно служити, дом твой оставил еси, Евстафие, и по морю во Египет со всем семейством устремился еси. Таковому смирению твоему и упованию на Промысл Божий дивящеся, приносим ти похвалы сицевыя:

Радуйся, яко нас ради обнищавшему Господеви уподобился еси.

Радуйся, яко подражаяй Святому Семейству, во Египет бежал еси.

Радуйся, веру велию во Христа в сердце своем имевый.

Радуйся, вся скорби мужественно претерпевый.

Радуйся, сущим в нуждах и скорбех скорый помощниче.

Радуйся, душ наших добрый наставниче.

Радуйся, Крест Христов в сердце своем начертавый.

Радуйся, безропотным несением креста своего путь спасительный нам показавый.

Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Кондак 4

Бурю лютых гонений и бед воздвиже на тя враг рода человеческаго, великомучениче Евстафие: ты же, яко Иов Многострадальный, вся лишения низпосылаемыя тебе, безропотно приемля, укреплявшему тя Богу взывал еси: Аллилуиа.

Икос 4

Слыша Господь молитвы твоя к Нему возносимыя, помощь и утешение милостиво подаваше тебе, Евстафие; ты же, любовию к Богу и ближним распаляяся, скорбь о лишении супружницы и чад своих со смирением и кротостию претерпевал еси, за вся Бога благодаряще. Мы же, таковому твоему терпению удивляяся, со умилением воспеваем ти:

Радуйся, веры непоколебимый столпе.

Радуйся, христиан несокрушимый щите.

Радуйся, неоскудеваемое чудес сокровище.

Радуйся, неисчерпаемый исцелений источниче.

Радуйся, яко верных во благочестии укрепляеши.

Радуйся, яко вся скорби со смирением претерпевати научаеши.

Радуйся, вместилищем дарований Божиих на земли бывый.

Радуйся, добродетельным житием Царствие Небесное стяжавый.

Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Кондак 5

Боготечною звездою, приводящею к познанию жития смиренномудреннаго показался еси, великомучениче Евстафие: в стране чуждей многия лета, доблестный воевода сый, в услужении господину своему во смирении пребывал еси, непрестанно поя: Аллилуиа.

Икос 5

Видяще веру, терпение и благодарение твое за вся, досточудне Евстафие, умиляемся и, чтуще любовию святую память твою, вопием ти сице:

Радуйся, земнаго отечествия мужественный защитниче.

Радуйся, небесных селений достойный наследниче.

Радуйся, яко Господа Помощником выну имел еси.

Радуйся, яко жития твоего за други своя не щадил еси.

Радуйся, пред Богом наш теплый ходатаю.

Радуйся, о душах наших скорый предстателю.

Радуйся, у Престола Божия о нас усердно моляйся.

Радуйся, о призывающих имя твое непрестанно пекийся.

Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Кондак 6

Проповедник веры во Христа словом и делом явился еси, святый мучениче, добродетельным житием своим многия идолопоклонники светом истины Христовы просвещая и истинному Богу пети всех научая: Аллилуиа.

Икос 6

Возсия свет радости велия, Господем милостивно тебе ниспосланныя, Евстафие славне, егда по мнозех летех семейство твое паки вкупе соединися. Воспевая дивное Промышление Божие, на тебе и сродницех твоих явленное, зовем ти:

Радуйся, благочестием твоим Христу угодивый.

Радуйся, велие дерзновение к Нему стяжавый.

Радуйся, сугубыя благодати от Царя славы сподобивыйся.

Радуйся, венцем мученическим от него венчанный.

Радуйся, Святыя Церкви бисере драгий.

Радуйся, воине Христов непобедимый.

Радуйся, богатства мира сего ни во чтоже вменивый.

Радуйся, от Господа небесную славу улучивый.

Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Кондак 7

Хотяй нечестивый Адриан жертву идолом принести, повеле ти, Евстафие, сим поклонитися, мняше бо, яко тии тебе победу на враги дароваша; ты же отвещал еси ему, яко христианин еси и единому истинному Богу — Иисусу Христу верно покланяешися, выну воспевая Ему: Аллилуиа.

Икос 7

Новое зло показа служитель врага рода человеческаго Адриан, егда в безумнем гневе своем повеле тя с женою и чады твоими на растерзание зверем предати; обаче не возможе вреда вам сотворити: зверие бо лютии кротции соделашася, благодатию Божиею усмиряеми. Сего ради, прославляя Господа, дивнаго во святых Своих, с любовию вопием ти:

Радуйся, исповеданием Бога истиннаго нечестивыя посрамивый.

Радуйся, прещения мучителя ни во чтоже вменивый.

Радуйся, идольскаго служения искоренителю.

Радуйся, христианскаго благочестия насадителю.

Радуйся, прелесть бесовскую обличивый.

Радуйся, подвиг мученический добре совершивый.

Радуйся, душу свою, во еже спасти ю, Христа ради погубивый.

Радуйся, во Царствии Небеснем наследие со святыми улучивый.

Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Кондак 8

Странно бе видети и слышати неверующим во Христа и неведущим силы Божия, како в немощнем человечестем телеси таковыя муки за Христа претерпевати возможно: был бо еси, многострадальне Евстафие, по повелению нечестиваго игемона, ввержен с супружницею и чадами в раскаленнаго меднаго вола, в немже вы, муки тяжкия претерпевая, воспевали есте Богу: Аллилуиа.

Икос 8

Весь радости божественныя исполнился еси, святый мучениче, и, любовию ко Христу Господу горя, на смерть за имя Христово мужественне потекл еси. Мы же, страдания твоя и присных твоих воспоминающе и велие терпение ваше похваляюще, глаголем:

Радуйтеся, истиннаго Бога проповедницы.

Радуйтеся, теплии к Богу молитвенницы.

Радуйтеся, верою крепкою Христу последовавшии.

Радуйтеся, смертию мученическою Христови спогребшиися.

Радуйтеся, в радость Господа своего вшедшии.

Радуйтеся, скорбьми многими живот вечный наследовавшии.

Радуйтеся, яко райския двери вам отверзошася.

Радуйтеся, яко в селениих праведных на веки водворишася.

Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Кондак 9

Видевше вернии, яко телеса ваша, мученицы всехвальнии, невредимы во огни обретошася, восхвалиша Бога, прославляющаго святыя Своя, и припадающе ко святым мощем вашим, песнь надгробную воспеша: Аллилуиа.

Икос 9

Ветии многовещаннии не возмогут достойныя похвалы изрещи вам, святии мученицы, и познати силу Христову, еюже вы, яко бронею облекошася. Мы же, похваляя подвиги страданий ваших, ихже за веру Христову мужественне претерпели есте, воспеваем вам таковая:

Радуйся, Евстафие, семейств благочестивых укрепление.

Радуйся, домашния церкви утверждение.

Радуйся, Феопистие, жен и матерей похвало.

Радуйся, брака христианскаго диадимо.

Радуйся, Агапие, родителей добродетельных утешение.

Радуйся, целомудреннаго жития украшение.

Радуйся, Феописте, с присными твоими на пир Господень призванный.

Радуйся, с ними Царем славы венцем мученическим увенчанный.

Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Кондак 10

Хотяй Господь Иисус Христос прославити вас, святии мученицы Евстафие, Феопистие, Агапие и Феописте, внуши святому Константину церковь на месте мученическия кончины вашея создати, да вси притекающии к многоцелебным мощем вашим, помощь скорую от вас восприимут, вопиюще Богу: Аллилуиа.

Икос 10

Стену заступления от всяких бед и напастей, обретше вас, всехвальнии мученицы, Отцу Небесному благодарение усердно возсылаем за вся благодеяния Его, вами нам, недостойным, являемая; вам же, теплым молитвенником нашим, сицевое приносим пение:

Радуйтеся, Церкви Христовы столпи непоколебимии.

Радуйтеся, любовию Христовою соединеннии.

Радуйтеся, Ангелов Божиих на небесех собеседницы.

Радуйтеся, призывающих вас на земли скории помощницы.

Радуйтеся, Царствия Христова надежнии нам ходатаи.

Радуйтеся, теплии о нас к Богу предстателие.

Радуйтеся, и по смерти вашей нас не оставляющии.

Радуйтеся, на пути спасения нас руководствующии.

Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Кондак 11

Пение всеумиленное, ныне нами приносимое, приимите, мученицы святии, вы бо, в жертву благоуханную Господеви себе принесши, воспевали есте ему до последняго издыхания вашего песнь: Аллилуиа.

Икос 11

Светозарныя звезды явилися есте на небе церковнем, мученицы всехвальнии, среди коих и ты, Евстафие всехвальне, светло сияеши; сего ради приими от нас похвалы сия:

Радуйся, яко славу Трисияннаго Божества лицем к лицу зриши.

Радуйся, яко и нам светом Божественныя истины просветитися тщишися.

Радуйся, верныя на путь спасения направляяй.

Радуйся, грешныя на покаяние наставляяй.

Радуйся, яко мощами твоими чудеса источаеши.

Радуйся, яко в храмех, созданных на прославление имене твоего, незримо обитаеши.

Радуйся, странствующих невидимый спутниче.

Радуйся, всех призывающих тя скорый помощниче.

Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Кондак 12

Благодать, данную ти от Бога, ведуще, страстотерпче Христов Евстафие, с благоговением и любовию покланяемся многоцелебным мощем твоим, от нихже в недузех исцеление и в скорбех утешение приемлем: темже и по достоянию прославляем тя, заступника нашего небеснаго, воспевая о тебе Господеви: Аллилуиа.

Икос 12

Поюще многая и преславная чудеса твоя, великомучениче Евстафие, ублажаем тя купно с супружницею и чады твоими, яко заступников и молитвенников наших пред Богом, и молим тя: буди нам во всем ко благу помощник, усердно взывающим ти:

Радуйся, мучеников высокая похвало.

Радуйся, исповедников многопетая славо.

Радуйся, различныя болезни исцеляяй.

Радуйся, в недузех облегчение даруяй.

Радуйся, братолюбия наставниче.

Радуйся, покаяния проповедниче.

Радуйся, с небес на нас призираяй.

Радуйся, невидимо нам помогаяй.

Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Кондак 13

О всехвальный великомучениче Христов Евстафие, приими от нас похвалы сия, с любовию тебе приносимыя, и предстательством твоим у Престола Господа Вседержителя испроси нам от всех недуг душевных и телесных, от враг видимых и невидимых и мук вечных избавление, да купно с тобою в будущем веце воспоем Богу: Аллилуиа.

(Этот кондак читается трижды, затем икос 1 и кондак 1).

Молитва

О преславный, святый и многострадальный великомучениче Христов Евстафие! Услыши нас грешных и недостойных, святую память твою празднующих. Испроси нам у Господа многомощными молитвами твоими благодать, яже ко спасению, и всех грехов, содеянных нами, прощение, земли благоплодие, миру мирное устроение и от лютых диавольских козней свобождение, христианскую кончину жития нашего и немятежное чрез воздушныя мытарства к небеси прехождение, ты бо приял еси благодать сию от Господа, еже молитися за ны, и аще восхощеши помощи нам, почитающим священную память твою, вся можеши сотворити. Не презри убо нас, недостойных, страстотерпче святый, и испроси от Господа вся благая и полезная душам нашим, яко да и мы сподобимся славити и воспевати всесвятое и великолепое имя Его во премирном Царствии Небеснем, идеже есть всех святых жилище, во веки веков. Аминь.

Святой великомученик

Икона св. вмч. Евстафия Плакиды из иконостаса Трапезного храма Свято-Троицкой Сергиевой лавры

Конец первого века по Рождестве Христове…

Для Римской империи наступили счастливые времена. На троне цезарей сидел благодушный Траян. Казалось, мрачные времена Тибериев и Неронов прошли безвозвратно. Торговля, промышленность оживились. Благоденствие порождало веселое настроение духа в обществе. Все спешили насладиться радостным праздником жизни, выпить до дна чашу удовольствий, прежде чем вкусить волн таинственной Леты…

На одной из парадных улиц вечно шумного Рима вы легко могли бы отыскать дом знатного вельможи, видного военачальника Плакиды, одного из любимых слуг цезаря. Войдя в дом, вы заметили бы, каким прекрасным мрамором обложены стены, с каким искусством выполнены разнообразные лепные украшения, а полы выложены чудною мозаикою. Фонтаны кристальной влаги рассылали по всем углам прохладу и наполняли жилище тихим неумолчным журчаньем.

В роскошно убранном кабинете вы могли бы застать хозяина дома. Благородные манеры и гордая осанка говорили о знатности происхождения, а высокий лоб и глубокий взгляд — о серьезном складе ума. На вид хозяину можно было дать не более сорока лет, но уже седина кое-где просвечивала в густых прядях темных волос, обрамлявших «львиное» чело, и в окладистой бороде, придававшей еще более величия его лицу.

Вельможа сидел в кресле и сосредоточенно читал какой-то свиток. В кабинете царила мертвая тишина, и лишь чьи-то отдаленные голоса да мягкий шелест фонтанов тревожили ее.

Между тем портьера тихо приподнялась, и вошла женщина замечательной красоты. Огонь, светившийся в ее глазах, гордого очертания брови, орлиный нос, белые, как перлы, зубы и роскошные черные кудри — все это, в соединении с благородством манер, производило весьма сильное впечатление. Войдя в комнату и застав мужа за чтением, молодая женщина сильно смутилась -краска стыда и тревоги разлилась по ее смуглым щекам. Она сделала было несколько шагов вперед и снова остановилась в раздумье.

А, Стелла, это ты… -молвил Плакида, прервав чтение.- Скажи, пожалуйста, откуда эти свитки?

Тебя чтение так заинтересовало, что ты и не заметил моего прихода,-возразила Стелла, уклоняясь от прямого ответа.- Но что с тобою? Ты чем-то озабочен, расстроен?

Да не знаю, но отчего-то в последнее время я впал в какую-то душевную тоску, чувствую внутренний разлад, сделался совершенно равнодушен ко всему, что прежде занимало меня. А вчера настроение моего духа сделалось настолько тревожно, что я не находил себе места и для развлечения, как ты знаешь, отправился на охоту. Мы скоро углубились в лес, и я незаметно потерял своих товарищей из виду. Я стал подыматься в гору, увлекаемый какою-то неведомою силою. Неожиданно на вершине горы показался олень. Я ускорил шаги (лошадей мы оставили у опушки леса под присмотром раба).

Святой Евстафий Плакида, вмч.

Олень же то останавливался и спокойно пощипывал траву, то, гордо закинув голову, быстро удалялся от меня на безопасное расстояние. Силы заметно оставляли меня, но расстаться с такою добычею мне не хотелось.

Среди погони я и не заметил, как наступила темнота, но — странно — я явственно различал все движения своей добычи, как будто таинственный свет окружал животное. Когда совсем стемнело, мне показалось, что я вижу между ветвистыми рогами ярко горевшую крестообразную звезду… Вдруг таинственный олень исчез, а на вершине горы, где он только что стоял, заблистал озаренный чудным светом крест. Мое сердце сильно забилось… Я отчетливо услышал голос, поразивший меня в самое сердце, голос, звуки которого, кажется, я и теперь слышу и не забуду до самой смерти: «Плакида, зачем ты не веруешь в Меня? Твоя жизнь угодна Богу, ты не можешь поклоняться кумирам, ты должен исповедовать Христа!»

О, Плакида! — с восторгом вскричала Стелла.- Сам Господь призывает тебя!

Плакида глубоко вздохнул и снова заговорил.

Здесь на столе я нашел этот свиток. Кто принес его сюда? — спросил он.

Но что такое ты нашел в этом свитке? Покажи мне…

Здесь я прочел историю призвания какого- то Савла . Кто этот Савл? Кто призвал его? Кто мне объяснит все это?

Я! — быстро воскликнула Стелла.

Плакида окинул ее изумленным, недоумевающим взглядом.

В последнее время глубокие и тяжкие раздумья о неумолимой судьбе и торжествующем зле действительно все чаще посещали Плакиду. Незадолго до описанного нами происшествия на охоте, в одну из таких минут мучительных размышлений, граничивших с отчаянием, Плакиду посетил один из его знакомых — Плиний Младший. Развязно и весело прошел он прямо в кабинет хозяина. Лицо этого человека прямо-таки дышало здоровьем и тою особенною свежестью, которую можно наблюдать у людей счастливых и довольных своим положением.

Как рад, что застал тебя дома! — воскликнул Плиний.- А я только что вернулся в город из сельского уединения. Вот где настоящая-то жизнь! Вот приятный и честный досуг, прекраснее всякого дела! О море, море, мои берега, истинные обиталища муз! Сколько чувств возбуждается в душе, сколько мыслей!

Плакида, сухо поздоровавшись с гостем, упорно молчал, слушая Плиниевы разглагольствования. Лицо его выражало сильную грусть и досаду. Наконец он промолвил:

Что же, ужели в деревне нет ничего, что бы тебя беспокоило? От себя-то, от грызущей сердце тоски разве скроешься?!

Но о чем тосковать? — с удивлением спросил Плиний.- Зачем понапрасну терзать себя?

Так ты в современной жизни не видишь ничего, что могло бы смутить тебя, отравить тебе твои городские и тем более сельские удовольствия, которые ты только что описал так живо и даже заманчиво?

Ах, гражданская скорбь?! Да, сие было естественно и понятно во времена Неронов, Домицианов , но теперь разве не наступили лучшие времена? Разве не благороднейший из смертных держит в своих руках судьбу государства? И посмотри вокруг: как все оживилось, встрепенулось…

И мы можем вновь ожидать возвращение золотого века? — заметил Плакида не без иронии.

Плиний сделал гримаску:

Оставим это. В тебя сегодня, похоже, вселился δαίμων противоречия. По моему мнению, кто слишком ненавидит пороки, тот ненавидит людей!

Нет,- с серьезностью возразил Плакида.- Кто горячо любит правду и добро, тот не может оставаться равнодушным при виде зла. Без ненависти к пороку нельзя сохранить даже чувство собственного достоинства, уважение к себе.

Ты решительно неисправим! Однако мы заговорились, а я пришел к тебе с приглашением: сегодня у меня литературный вечер. Я предложу гостям плоды своего деревенского досуга. Слышишь, я рассчитываю и на тебя!

Заручившись согласием Плакиды, гость учтиво распрощался с хозяином.

Плакида несколько дней тому назад дал слово присутствовать на обеде у Регула, своего бывшего управителя, по случаю новоселья. Регул так усердно просил, что Плакида не в силах был отказать. Да ему и не хотелось обидеть человека, который посвятил лучшие годы своей жизни управлению его делами. И, проводив Плиния, Плакида отправился в жилище Регула.

Регула, круглого сироту, приютил в своем доме еще отец Плакиды. Приемыш скоро почувствовал свое положение и рано понял, что деньги — сила. С юных лет он начал заботиться о том, чтобы теми или иными средствами составить себе состояние. Сделавшись управляющим всеми имениями своего господина, он быстро вкрался в полную доверенность Плакиде. Его благосостояние все возрастало… за счет господина. В то же время он занялся казенными подрядами и другими выгодными предприятиями.

Обделывать свои делишки ему было тем легче, что Плакида и всегда-то был равнодушен к ходу своих хозяйственных дел, а в последние годы — особенно. Из его обширных поместий часто появлялись тревожные известия то о падеже скота, то о бегстве рабов целыми толпами, то о крушении кораблей с закупленным хлебом, то о моровых поветриях… Ко всему Плакида и его жена отличались широкою благотворительностью. Приходилось делать долги… Предвидя неминуемое разорение хозяина, Регул вовремя расстался с Плакидой, предоставив другим возможность, идя по указанному им пути, докончить его «дело».

Плакида ничего не подозревал. С сожалением он отпустил своего управителя, своего «верного Регула». А дела по хозяйству шли все хуже… Не замечать грозившего полного разорения стало невозможно. Плакида приписал это тому, что в лице Регула он потерял единственного честного человека. Если б он знал, что Регул уже давно и глубоко ненавидел его, ненавидел за выдающееся общественное положение, ненавидел и как человека, превосходившего его, «верного слугу», своими личными достоинствами, и, наконец, как свою жертву…

Плакида несколько опоздал к началу стола, чем и вызвал большое неудовольствие своего бывшего управителя. Сам хозяин, подвыпив, был уже в сильно возбужденном состоянии и, наделяя рабов пощечинами за малейшую неловкость, тешился тем, что грубо трунил над несколькими «учеными» греками, которых он пригласил на обед, разумеется, из желания щегольнуть своего рода меценатством…

Ты, однако, не очень-то забывайся,- заметил было, увлекшись, один из гостей, Стра- токл.- Еще не очень далеко время, когда ты, как преданный пес, смотрел в глаза своему господину.

Но, встретив злобный взгляд хозяина, Стратокл тотчас присмирел. Ему вовсе не хотелось довести дело до ссоры и неминуемого изгнания из-за роскошного стола.

А ну молчать! Обрежу твой гнусный язык! — крикнул Регул.

Помилуй, Регул, что же я сказал обидного?

В эту минуту кто-то из гостей, желая прекратить назревавшую ссору и развеселить общество, громко хохоча, стал читать одно из самых безнравственных стихотворений Марциала .

Плакида с изумлением смотрел на все происходившее. Он едва узнавал своего бывшего управителя, не понимая, впрочем, того, что Регул, так долго отказывавший себе во всем, всегда сдержанно подобострастный, уже давно мечтал о том дне, когда он, наконец, сможет дать себе «полную волюшку», показать себя… И этот день для него настал!..

Плакида сделал несколько шагов вперед и, не удостоив присутствующих даже взглядом, с мягкою укоризною обратился к хозяину:

Не ожидал я, Регул, что в твоем доме я найду вертеп беспутства…

Что? Мой дом — вертеп беспутства? — заревел бывший управитель, задыхаясь от злобы. Наглость и дерзость выступили в каждой черте его и без того некрасивого лица.-Я здесь — господин! Да, довольно я унижался перед тобою, теперь мое время,- кричал он, распаляясь все более и более.- А ты -нищий, ты… твой дом, твое богатство завтра пойдут с аукциона… ты…

Глаза Плакиды сверкнули пламенем. Во всей величавой фигуре его выразилась буря овладевшего им негодования. Казалось, еще минута — и он раздавит Регула, как негодную тварь… И тут произошло нечто совсем неожиданное: Плакида не успел опомниться, как Регул уже валялся у его ног, умоляя о прощении. О, Регул хорошо знал своего господина, знал, что гнев его ужасен. А главное, Регулу в мигом протрезвевшую голову внезапно пришла мысль, что его управительский стол находится еще в доме Плакиды. Там все его секретные бумаги, вся переписка, из которой Плакида мог ясно увидеть, как давно его обкрадывали… Регул дрожал как в лихорадке, жалко и лживо всхлипывая. Бросив на него презрительный взгляд, Плакида поспешно удалился.

Выйдя на улицу, он глубоко вздохнул: его чистую и прямодушную натуру поразила эта неожиданность перемены в человеке, в честность и преданность которого он верил до настоящей минуты.

Вспомнив Плиния, Плакида вспомнил и о полученном приглашении. Будучи в чрезвычайно мрачном состоянии духа, он с отвращением представил себе светскую толкотню и пустые беседы и, несколько поколебавшись, решился все же отправиться домой.

Возвратившись, Плакида долго сидел в раздумье: «И как люди не понимают того, что дело не в жестокости или несправедливости того или другого правителя! Напротив, теперь-то, когда государство наслаждается миром, теперь-то ясно и обнаруживается вся пустота нашей жизни. Наше общество — труп, в котором угас свет жизни.

Нет веры, нет высших целей, нет и вдохновения. Что же делать? Бедное создание, человек, кто укажет тебе путь жизни? Кто разъяснит загадки существования? С самых юных лет эти вопросы волновали меня. Но тогда я думал уйти от них, найти спасение и смысл жизни в служении обществу…

И вот теперь, разочаровавшись во всем, я снова стою перед этими великими вопросами, сильнее, чем прежде, жажду их разрешения, но разрешения нет! Говорят, смерть есть разрешение всех тревог и сомнений. Но отчего же человек так дорожит своею жизнью? Зачем его мучит жажда бессмертия? Зачем он невольно, инстинктивно верит в бессмертие своей души и в другую жизнь? О, если бы в смерти можно было найти желанный покой!..»

Ночь провел Плакида томительную, бессонную. Мысль против его воли уносилась далеко-далеко, душа томилась… В нем точно подготовлялся какой-то перелом, от того или другого разрешения которого зависела вся дальнейшая судьба. Вставши рано утром, Плакида сделал распоряжения относительно охоты. Это было его любимое удовольствие, которому он предавался в часы досуга. Но теперь что-то таинственное, роковое тянуло его вдаль… Куда? Он сам не мог бы дать на это определенного ответа.

Результат охоты нам известен. То было начало возрождения знатного римлянина к новой жизни.

Ты берешься истолковать мне видение? — спросил Плакида, окинувши Стеллу изумленным взором.

Да. Я знала о нем. В прошедшую ночь явился мне старец, озаренный неземным сиянием, и возвестил, что скоро ты познаешь Истинного Бога…

О, Стелла!..

Вмч. Евстафий. Фреска. Афон (Дионисиат). 1547 г.

Тот, Кто явился тебе, есть не Кто иной, как Сын Божий, Иисус Христос, сделавшийся Человеком, чтобы подъять бремя наших преступлений и принести чистую Искупительную Жертву за весь род человеческий. Он жил на земле, проповедовал людям о Небесном Отце, утешал страждущих, исцелял больных и воскрешал мертвых. Божественна, чиста была Его жизнь, но зло не любит света. Негодные люди, соединившись против Него, предали Его позорной казни и думали торжествовать. Но Он воскрес и обещал воскресение всем верующим в Него. Он призывает и тебя, Плакида, муж мой…

Но это — Бог христианский?!

Да. Христиан, его учеников, много; их сообщество возрастает с каждым днем. Они рано или поздно восторжествуют над миром, хотя никогда не возьмутся за оружие.

Ты так пламенно защищаешь христиан, как будто сама…

Да. Я давно уже решилась стать христианкою. Теперь настал час, счастливый, благословенный час,- прошептала Стелла с тихим одушевлением,-когда я смогу рассказать тебе все.

Говоря это, она не сводила радостно сияющих глаз с мужа, точно в первый раз увидала его после долгой разлуки…

Плакида после посетившего его видения стал совершенно другим человеком: «Господь обрел меня: Христос говорил со мною!»

Мрачное настроение его духа исчезло бесследно. Глубокий внутренний мир осенил его душу. Радость, спокойствие, бодрость и энергия просвечивали во всем его существе. Беседа с пресвитером Иоанном, одним из самых уважаемых наставников Римской Церкви, окончательно лишила его последних недоумений, которые были понятны в римлянине, одаренном тонким юридическим чувством.

Отец,- воскликнул он с восторгом,-поистине уразумеваю, что вера во Христа отвечает благороднейшим стремлениям души моей и всего человечества!

Провожая пресвитера, Плакида усердно просил Иоанна о скорейшем принятии его и его семейства в общество верующих. И день крещения был назначен!..

В Риме наступали сумерки. Шум стихал на улицах Вечного города… Плакида, его жена и

двое детей тихо вышли из дому и приблизились к городским воротам, когда уже совсем стемнело. Выйдя за ворота, они отправились по знаменитой Аппиевой дороге. Им нужно было пройти более мили, чтобы достигнуть цели своего путешествия — катакомб , где — во избежание молвы — супруги и решили креститься.

По обеим сторонам дороги возвышались великолепные гробницы римских аристократических фамилий, много говорившие о доблести предков. Стелла была несколько озабочена: она опасалась встретить кого-нибудь из знакомых, которым их скромное и позднее путешествие могло показаться странным. Но наконец они у цели… Прямо с поверхности земли они стали спускаться в подземелье. Мрак охватил их со всех сторон. Однако Стелла, и прежде бывавшая в катакомбах, подошла к нише и достала лампу. С появлением света взору Плакиды представилась длинная галерея с горизонтальными гробницами по бокам — одна над другою. Странно! При входе в катакомбы он готовился — в этом подземном царстве мертвых — к по крайней мере тяжелым и неприятным переживаниям. Но ничего подобного не было; напротив, вглядываясь во все, что встречалось им на пути, рассматривая изображения и надписи, Плакида испытывал какое-то ободряющее, утешающее чувство.

Он припоминал языческие гробницы и надписи на них: там выражены горькие жалобы оставшихся в живых и сетования умерших о жизни. Мертвые чувствуют себя как бы в глубокой, непроницаемой тьме и не перестают укорять богов, что они лишили их жизни и разлучили с близкими. Здесь, в этих длинных и странных галереях, все носит скорее нежный, примирительный тон.

Все, что ни замечал Плакида, проходя по коридорам, идя вслед за своею женою, внушало ему мысль, что погребенные здесь не лежат мертвыми, а — уснули, полные какого-то таинственного ожидания… В надписях нигде не встречалось жалоб на смерть, смерть даже не называлась несчастьем, а просто — переходом. Умершие покоятся в местах света, «прохлаждения», мира; тело только на время поручено земле…

Плакида с глубоким волнением взглянул на жену. Стелла поняла его и стала указывать ему на встречавшиеся им символические изображения. Супруги медленно шли вдоль длинной темной галереи; справа и слева были высечены ниши, хранившие прах усопших. То и дело попадались им изображения венца, пальмы — символов торжества над смертью. Вот изображение таинственного Агнца, вот петух, напоминающий о горькой измене Петра. Там — павлин, чудесно указывающий обновлением своих перьев на бессмертие и воскресение. Олень?.. Да, это олень… Что он обозначает?

Друг мой, это символ души, стремящейся к Богу и ищущей Его.

Так вот что значит олень, виденный мною на охоте!

Да, он искал правды, всею душою стремился к свету из тьмы язычества. Как жаждущий олень стремится к источнику, так он искал спасительной руки Провидения, не сознавая, что спасение уже близко.

Вот Адам и Ева близ древа познания добра и зла, а вот и добрый Пастырь, спасающий заблудшую овцу. Прекрасно выполнены и сцены из евангельской истории: Спаситель, беседующий с самарянкой о поклонении Богу духом, Лазарь, встающий из могилы по мощному слову, проникшему в ужасную область смерти.

Смотри, Плакида: вот три отрока в пламени. Они не одни: Спаситель с ними! Кто раз видел это изображение, тот не забудет выражения лиц, объятых пламенем юношей!

Изображение в самом деле было превосходно. Вообще, в изображениях тип -римский, со всеми отличительными чертами этой народности, но в каком преображенном виде! Что за чудный, кроткий, глубокий взгляд украшает эти строгие черты, словно бы проникая в невидимый мир! Какая дивная духовная красота! Да, это не чисто земная ясность Греции, не воинственная твердость Рима, это — проявление совсем нового, высшего мира!

Сердце Плакиды сильно забилось. Сознание важности минуты, святости клятвы верности, которую ему предстояло торжественно принести пред лицом Бога, наполняло его сердце восторгом и страхом пред великою обязанностью нового служения. Восторженное состояние его духа разделялось его супругою, сообщилось и детям. Дети, разумеется, многого не понимали, хотя им и были предварительно разъяснены истины Евангелия и смысл Таинства, которое должно было совершиться.

В смутном ожидании чего-то величественного и торжественного они теснее прижимались к родителям. Окружающая обстановка еще более усиливала возбужденное состояние духа. Вот под сводами подземелья послышались тихие гармонические звуки, которые становились все громче. Можно было ясно расслышать пение псалма, прерывавшееся торжественными возгласами: «Аллилуиа!»… Вскоре показалось похоронное шествие, вышедшее из боковой, поперечной галереи. Факелы осветили подземелье. Четверо несли на руках покойницу. За ними в слезах шла мать умершей. Тело покойницы завернуто было в белую простыню и перевязано в нескольких местах тесемками. Тонкий ароматический запах распространился в воздухе. Пресвитер Иоанн прочитал последние молитвы, благословив умершую, и произнес: «Rеguіеsсаt іn расе» — «Покойся в мире!» Последовало последнее прощание с усопшею…

Оглядевшись, пресвитер заметил стоящее в отдалении семейство Плакиды.

Я не ожидал вас встретить здесь… Хотя блаженный Еварест…

Ты сказал, отец, что будешь в нынешнюю ночь именно здесь,- возразила Стелла.- И мы поспешили…

Да, но я не желал бы, чтобы вы были свидетелями — при первом посещении — погребения,- сказал пресвитер, пристально взглянув на Плакиду.-Впрочем, видно, так Богу угодно! Блаженный Еварест предварил меня, что вы будете именно сегодня. Он ожидает вас. Пойдемте к нему.

Сопровождаемое пресвитером, семейство Плакиды скоро достигло крипта, куда обыкновенно собирались верующие во время гонений для богослужения. Крипт состоял из пяти небольших комнат почти одинаковой величины. Комнаты расположены были в одну линию и соединялись одна с другой посредством больших дверей.

В самой крайней комнате в особенной нише помещалось кресло епископа, высеченное в туфе. Потолок в этой комнате был искусно расписан. Живопись носила еще черты цветущего периода римского искусства. Все изображения отличались веселым, одушевленным, но вместе и умилительным характером. Недалеко от кресла епископа находилась гробница, к которой присутствовавшие в комнате приближались с величайшим благоговением. Подле нее находился каменный столбик, на котором стояла лампа. Слабый дрожащий свет ее едва освещал комнату. Сюда в день мученической кончины или дня рождения героя веры собирались христиане для совершения богослужения. Тут же совершались скромные христианские пиршества — агапы , то есть «вечери любви».

Епископ Еварест встретил Плакиду при самом входе в крайнюю комнату.

Да будет над тобою Божие благословение,- сказал Еварест.- Чудесное видение предупредило меня о твоем приходе. Я молился здесь пред гробницею, прося помощи блаженного мученика. Внезапно стена точно разверзлась предо мною, и я увидел некое ущелье в Апеннинских горах. Вершина утеса озарялась неземным сиянием огненного креста, у подножия которого в священном восторге распростерт был молящийся. Это был ты, чадо мое… Видение исчезло, и я понял, что ты близко…

Плакида с необычайным волнением выслушал рассказ епископа и повергся на землю… Затем епископ отвел их в боковую комнату, прилегавшую к крипту, где в большом сосуде находилась вода. Твердым голосом, звучавшим силою непреклонного убеждения, произнес Плакида обет верности Спасителю. Вслед за Плакидою удостоились Святого Таинства его жена и дети…

В торжественном настроении духа семейство Плакиды ранним утром вернулось домой. Дети также чувствовали, что с ними произошла великая перемена. Вместе с родителями они дали обет верности Искупителю рода человеческого и возлюбили Его всем сердцем. Плакида в Святом Крещении назван был Евстафием, жена его — Феопистиею, а дети — Агапием и Феопистом.

Между тем за время их отсутствия в доме их произошло нечто не совсем обыкновенное: пользуясь темнотою ночи и подкупленными рабами, Регул проник во внутренние покои, в кабинет, отпер подобранным ключом сундук, в котором хранились деньги и бумаги хозяина, и все ценное унес к себе. Войдя в дом, Плакида заметил беспорядок, странное отсутствие слуг и немедленно прошел в кабинет, где и обнаружил похищение. У него было украдено все, что он сберегал себе в прежние годы. Он не знал теперь, чем он сможет расплатиться со всеми кредиторами, которых у него, благодаря Регулу, было немалое число. Но куда делись рабы? Регул разными ухищрениями и денежными подачками сманил всех к себе и на время даже отвел в безопасное убежище!

Плакида немедленно приступил к разысканию похищенного. Но его ожидало новое испытание: он узнал, что против него начато уже несколько исков по просроченным векселям. В городе ходили слухи о его полном разорении как о деле неизбежном. Все это, очевидно, было результатом махинаций негодяя-управляющего. Желая не столько выйти из положения, сколько сохранить свое доброе имя, Плакида обратился с просьбою о временной помощи к богатым и могущественным друзьям, но вместо ожидаемого участия он встретил полное равнодушие и явное нежелание помочь ему в его беде. Глубоко огорченный, он возвратился домой и рассказал жене о безвыходном положении, в котором они оказались. К объяснению с женою он приступил не без опасения: он не знал, как примет Стелла весть об их разорении. Но каковы были его изумление и радость, когда в своей жене, вместо сетований на судьбу, он нашел горячую и мужественную поддержку.

То перст Божий, мой дорогой Евстафий! Я готова на перемену жизни и на всевозможные лишения! — воскликнула Стелла.

Я думаю удовлетворить моих кредиторов, отдавши им все мои имения. А дом и все движимое имущество…

Продать,- решительно продолжила Стелла,- а вырученные деньги пожертвовать в распоряжение Церкви на бедных и больных…

И немедленно покинуть Рим! — вскричал Плакида.- Да благословит нас Господь на новую, трудовую жизнь!

Плакида скоро нашел покупателей, а следующее обстоятельство еще более ускорило удаление семейства Плакиды из Рима: Траян возвращался в столицу после долгого отсутствия! Державный город готовился к торжественной встрече своего владыки, победителя даков.

Плакида не сопровождал императора на восток. Еще до окончания дакийской войны он был отправлен Траяном в Рим с важным поручением. В это-то именно время Господь и призвал Плакиду к новой жизни. Но не было никакого сомнения в том, что Траян вспомнил бы о Плакиде и, таким образом, ему, как участнику в дакийских походах, неизбежно пришлось бы принимать видное участие во всех празднествах. Но теперь для него это было невозможным. Вот почему, быстро собравшись, Плакида покинул Рим и покончил (казалось, навсегда) свое блестящее военное поприще.

Незадолго до своего удаления из Рима, повинуясь необъяснимому влечению сердца, Плакида с двумя оставшимися у него престарелыми рабами отправился из города на то место, где он в первый раз удостоился дивного видения. Та же опушка леса, те же холмы и горы, те же знакомые ему тропинки… Он опять оставляет у опушки леса рабов и лошадей и один углубляется в горы. Вот то место… Он повергается на землю с чувством глубочайшей благодарности Господу, слезы обильно струятся из глаз, голос дрожит от сильного волнения, он в таком настроении духа, когда душа точно отрешается от уз плоти, от условий пространства и времени и дышит воздухом вечности… Вдруг все существо его точно потряслось какою-то могучею неведомою силою: он быстро вскочил, бросился вперед, простирая руки, и — точно замер в созерцании чего-то невидимого, чудесного, необычайного…

Я видел Господа,-сказал Плакида жене, возвратившись домой.

О, друг мой! Что Господь открыл тебе? — спросила Стелла и, затаив дыхание, ожидала, что скажет муж.

Нам грозят великие испытания, но будь мужественна: так угодно Господу! — с твердостью ответил Плакида.

Я все готова перенести, лишь бы не разлука…- начала было Стелла, но не договорила, испугавшись сама своей мысли.

Нужно быть ко всемуготовыми,- возразил Плакида, и в его голосе прозвучала вся сосредоточенная сила энергии, к какой только он был способен. Лицо его приняло серьезное, строгое выражение, он, очевидно, делал большое усилие над собою, чтобы подавить возникшую в нем бурю внутреннего волнения и борьбы. Но тотчас лицо его вдруг прояснилось, приняло спокойное и радостное выражение.

Дерзай, Евстафий! Я буду с тобою! Я прославлю тебя перед Ангелами Моими, имя твое написано в Книге Жизни! — вдруг произнес он в порыве неудержимого восторга.

Что это значит, друг мой?

Это последние слова Господа… Будем готовы на все и сохраним веру. Помни это: что бы ни случилось, какие бы напасти ни пришлось испытать, не теряй веры и не падай духом!

В тот же вечер семейство Плакиды удалилось из Рима. Первоначально они поселились в одном селении близ Апеннинских гор, надеясь, что о беглецах быстро забудут в Риме. Однако Траян вспомнил о Плакиде, заметил его отсутствие во время триумфа и пришел в сильный гнев. Потом, узнав о его разорении и исчезновении из Рима, глубоко опечалился и приказал во что бы то ни стало разузнать о судьбе, постигшей Плакиду. Плакида сильно обеспокоился и решился с величайшею осторожностью и как можно скорее отправиться в отдаленную провинцию. Решено было отплыть в Египет . Семейство отправилось в римскую гавань — Остию.

Все одеты были очень просто, даже бедно. Кто бы узнал в этом скромном путнике, с наброшенным на голову капюшоном плаща, энергичного вождя, голосу которого когда-то беспрекословно повиновались суровые римские легионы?! Стелла также опасливо прикрывалась своей мантиею. Детей своих они вели за руки. Тихо подвигалось Плакидово семейство вперед среди волн сновавшего туда и сюда народа и наконец достигло цели своего предприятия. Плакида вздохнул свободно. Он считал себя теперь вне опасности быть узнанным. Но он ошибался. За ним зорко следил Регул. В тот момент, когда семейство Плакиды всходило на корабль, Регул оживленно разговаривал с начальником корабля, Габинием, коренастым, звероватого вида, с неприятно жестоким выражением лица. Что нужно было Регулу, чего добивался он?

Увы, жажда мести за пережитое унижение и позор заглушала в нем голос совести (если и был в нем какой-либо остаток ее) и туманила рассудок. Теперь, думал он, настало время вознаградить себя за все и нанести бывшему господину самое жестокое оскорбление. Он вознамерился завладеть Стеллою и теперь излагал свой план Габинию, предлагая ему за содействие огромную сумму денег. Тот ехидно ухмылялся и с очевидным наслаждением слушал Регула. Оба хорошо понимали друг друга. Обстоятельства — по расчету Регула — вполне ему благоприятствовали. Он видел ясно, что Плакида решился навсегда скрыться из Рима, он разузнал уже и о Плакидовом обращении в христианство… На все это у него было какое-то собачье чутье!

Даже в том случае, если бы и возникла для него какая-либо опасность при достижении задуманного плана (он все еще чувствовал невольный страх к Плакиде), он мог теперь легко погубить бывшего хозяина, обвинив в принадлежности к христианству. Кроме того, у него и при дворе уже есть сильные покровители. Регул заранее радовался несомненной удаче своего плана, унижению и позору своего бывшего повелителя. Давно уже замечено, что для подобных низких натур составляет какое-то адское наслаждение унижение людей, превосходства которых они в глубине души никак не могут позабыть и простить.

Итак, до скорого свидания, Габиний,- сказал Регул.- Желаю тебе успеха.

Не сомневайся. Позаботься об обещанной награде.

То впереди,- крикнул, удаляясь, Регул и еще раз кинул взгляд на корабль, готовый к отплытию.

Плавание от Рима до Александрии при самых благоприятных обстоятельствах продолжалось около девяти дней. Плыли первое время около цветущих берегов Италии. Плакида и его семья любовались то восхитительными видами на берегу, то морем. Плакида всегда любил море, но теперь бесконечные лазоревые пелены, необъятные ширь и даль производили на него особенное впечатление, говорили, казалось, о том просторе, когда он, освободившись от суеты житейской, начнет новую жизнь во славу Божию.

Он любовался этими чудными красками, которыми угасающее солнце украшает небеса, этими сине-голубыми волнами, уходящими в безбрежную даль, этими тонкими и чистыми узорами в золотой атмосфере, этим нежным воздухом, и мысль его возносилась к источнику всякой красоты. А ночь, южная ночь на море! Эта нега, эта торжественная тишина в воздухе, эти звезды, точно пронзающие воздух своими лучами… О, если бы и люди подражали этой прекрасной гармонии природы и не вносили в мир своею злобою расстройства!

С чувством умиления Плакида помышлял о бесконечной любви Божией и твердо веровал, что эта любовь явится всепобедною силою в мире и восстановит нарушенную грехом гармонию. Порою он обменивался своими мыслями и чувствами со Стеллою, которая отвечала ему ласковою улыбкою и взором, полным любви и понимания. Сыновья их, которым уже шел двенадцатый год, тоже радовались покойному и, казалось, благополучному плаванию. «Скоро, скоро,- мечтало Плакидово семейство, — мы будем в пристани; в Александрии есть христиане; с их помощью и при незначительных оставшихся у нас средствах мы устроимся окончательно, посвятим остаток жизни воспитанию детей и служению Господу». Увы, этим надеждам не суждено было исполниться.

Подлый Габиний не спускал глаз с семейства Плакиды. Красота, благородная осанка, изящные манеры Стеллы с первого взгляда произвели на него сильное впечатление. Страсть его только разгоралась при виде взаимной любви супругов. Отуманенный похотью, Габиний уже не думал о Регуле, он хотел воспользоваться его планом, но — для себя. Деньги, полученные в задаток от Регула, только помогли ему к достижению задуманного… На десятый день корабль плыл мимо пустынных берегов Северной Африки по направлению к востоку. Плакида немало дивился этому уклонению от обыкновенного пути в Александрию. Наконец эта загадка для него разъяснилась…

Наступал вечер. Все семейство Плакиды находилось на палубе. Сам Плакида задумчиво всматривался в пустынный берег. Стелла рассказывала что-то детям. Вдруг — незаметно для Плакиды — к нему сзади подошли несколько человек с Габинием во главе, быстро схватили его и сбросили вниз, в шедшую подле корабля лодку, в которой сидели пятеро здоровенных гребцов. Стелла пронзительно вскрикнула и бросилась к борту, но и ее поймали сильные руки, увлекая в подпалубное пространство. Между тем испуганных и кричавших детей передали в лодку, где гребцы крепко держали их несчастного отца. Все это произошло столь быстро, что на корабле о случившемся узнали только тогда, когда Габиний заявил всем, что он завладел женою своего должника, который отказался заплатить ему долг…

Плакида отчаянно боролся со злодеями.

Что вы делаете? Габиний! Что ты задумал? — кричал он, пытаясь вырваться.

Молчать! — проревел Габиний.- Или это море будет гробом тебе вместе с твоими детьми!

Мчч. Евстафий, Феопистия, Агапий, Феопист с житием. Икона. Россия. XVIII в.

Лодка быстро приблизилась к берегу, и гребцы, обнажив мечи, заставили Плакиду выйти из нее. Дети, уцепившись за отца, плакали навзрыд. С отчаянием во взоре, простирая вперед руки, Плакида смотрел, как корабль, распустив паруса, быстро удалялся от берега, рассекая синие волны и унося нежно любимую супругу. Наконец корабль совсем исчез из виду. Можно ли изобразить всю тяжесть удара, поразившего Плакиду? Можно ли передать чувства потрясенной души его? В жизни человека бывают минуты таких невыразимых страданий, на которые можно только указать — не более. Плакида весь поседел в этот вечер. Печально опустился он на камни и склонил голову. Ослабевшие руки безвольно упали на колени. Глаза, потерявшие живой блеск свой, тупо и безжизненно устремились в землю.

А в это время наступила ночь, тихая, неподвижная, великолепная ночь, смотрящая вниз своими прекрасными, сверкающими, но молчаливыми и бесстрастными очами. Дети смотрели на отца и тихо плакали. Трудно сказать, долго ли просидел бы страдалец в таком положении, как вдруг, точно отдаленные раскаты грома, послышался страшный рев льва. Дети закричали и в страхе бросились к отцу. Только теперь Плакида пришел в себя и понял весь ужас своего положения среди пустыни на безлюдном берегу моря.

Он поднялся и, крепко схватив детей за руки, быстро направился к востоку, сообразивши, что они должны находиться в нескольких милях от Нильской дельты. Путь поднимался по отлогим скатам Ливийских гор. Пройдя небольшое расстояние, Плакида увидал шумевший поток, разлившийся от недавнего дождя, и с отчаянием во взоре стал осматриваться вокруг. Взошедшая луна обливала серебристым светом пустыню и сообщала ей фантастический вид. Кое-где по берегу ручья рос невысокий кустарник. Там и сям возвышались стройные пальмы, бросая длинную тень.

После минутного размышления Плакида решился переправиться через поток вместе с детьми. Как римский воин, он отлично умел плавать. Быстро раздевшись и взяв Агапия, он начал переправляться и скоро достиг противоположного берега. Оставив сына на берегу, он, не медля ни минуты, поплыл обратно, чтобы переправить таким же образом и Феописта, но не успел еще добраться до берега, как услышал отчаянный крик. Огромный лев, прянув из кустов, схватил Феописта и быстро исчез из виду. Собравши все силы, чтобы удержаться на воде, Плакида через несколько минут был на берегу, но в то же мгновение несчастный был поражен новым отчаянным воплем. Другой, переправленный, сын достался в добычу шакалу. Оглянувшись, Плакида увидел, как зверь, схватив ребенка, быстро промчался по озаряемой луною лощине и мгновенно исчез в кустарнике.

Плакида точно оцепенел и долго стоял неподвижно. В ушах у него раздавались вопли погибших детей… В глазах все помутилось, слилось в один безобразный хаос, в одну мутную тень… Мысли вихрем проносились в голове, не оставляя следа… Казалось, он лишился памяти и чувства бытия. Но вот точно волны света пробежали в этом смутном хаосе, все светлей и светлей становилось кругом, и Плакида увидал перед собой истомленный Лик, увенчанный тернием. Он — не в состоянии отвести глаз от созерцания дивного явления — бросается на землю… А света все больше и больше, точно лучезарное Солнце взошло у него перед очами… Острые тернии преображаются в сияющие лучи… А из уст Лика, окруженного светом, слышатся слова утешения!

Сколько времени оставался Плакида в этом состоянии оцепенения, он и сам не мог бы сказать. Когда он пришел в себя, уже рассветало. Он взглянул на небо, на потухавшие звезды, на поблекшую луну и почувствовал, что его горе утратило свою жгучую силу. Ему казалось, что земля — со всеми своими треволнениями, страданиями и радостями — точно отлетает куда-то и всепримиряющая вечность наступает для него. Да, Плакида умер для земли и воскрес для Бога и вечности. Он сильнее уверовал в Провидение и в этой вере должен был почерпать силы для оставшейся ему жизни на земле. Он преобразился, он просветлел душой, а внутреннее состояние его отразилось и на его внешности. Где та бурная, страстная отвага, которая когда-то горела в его взорах на полях битв? Где прежняя энергия в движениях? Перед нами — спокойный, тихий старец, весь убеленный сединами, с глубоким взором, с кротким, проникающим до сердца голосом…

Придя в себя, Плакида отправился в путь. Он скоро дошел до небольшого селения, где и нанялся сторожем. Увы, не так думал он прежде устроить свою новую жизнь!

Разумеется, он исправно исполнял свои обязанности, не пропускал случая помочь, чем только мог, другим, с готовностью делился последними крохами, не обделяя и рабов… Кончилось тем, что доброта, справедливость, благородство Евстафия Плакиды снискали ему уважение и горячую любовь. К нему обращались с просьбою рассудить возникавшие ссоры, подать совет, перед ним раскрывали сердце, ему поверяли свое горе и уходили от него с утешением. А главное — в задушевной беседе Плакида старался насадить веру в Бога Спасителя и в Будущую Жизнь, и число уверовавших в том селении быстро возрастало. Сам же он «ни в чесом ином тако упражняшеся, якоже в молитвах, постех, слезах, бдениих и воздыханиих сердечных, возносяй к Богу очи, руце же и сердце»…

Стелла, увлеченная внутрь корабля, лишилась чувств. Когда она пришла в себя и вспомнила все случившееся, глубокие стоны вырвались у нее из груди, послышались раздирающие душу рыдания. Самое черствое сердце тронулось бы при виде этой убитой горем женщины, лишившейся всего, что ей было дорого на свете, но не таковы были спутники Стеллы, чтобы могли сочувствовать чьему-либо несчастью. Вокруг себя она слышала только насмешки и издевательства.

Между тем наступила ночь. На корабле мало-помалу все успокоилось, затихло. Но не думает о покое Габиний. Точно тень крадется он с лампою в руке и наконец останавливается перед Стеллою. При виде злодея Стелла вздрогнула.

Послушай! — сказал он с ленивою злобою.- Если ты не полюбишь меня и добровольно не согласишься принадлежать мне, то знай, что, поскольку отныне ты моя раба, я силой возьму то, в чем ты откажешь просьбам и необходимости.

И Габиний сделал шаг к своей пленнице. Но в то же мгновение Стелла рванулась вперед и, прежде чем Габиний успел опомниться, была уже на палубе. Взошедшая луна светила ярким блеском и на далекое расстояние серебрила море. Габиний бросился вслед за Стеллою.

Еще один шаг твой,- вскричала она,-и эти волны спасут меня от позора.

Габиний струсил, его охватило опасение потерять в одну минуту и добычу, и обещанную награду.

Клянусь Зевсом , Стелла, я не сделаю тебе никакого насилия.

Оставь меня, несчастный! — воскликнула Стелла. Ноги у нее подкосились, и она невольно опустилась на палубу. Ей живо представилась картина разлучения. Вот место, откуда столкнули мужа, вот где раздались первые вопли детей. Глаза ее устремились в темную даль. В эту минуту ей внезапно вспомнились слова супруга: «Что бы ни случилось, какие бы напасти ни пришлось испытать, не теряй веры…»

О, Боже! — взмолилась Стелла.- Дай мне эту веру… Подкрепи меня…

Между тем небо быстро затянуло мглою. Внезапно подул порывистый ветер. Море надулось и точно закипело. Наступила непроглядная темь. Вдруг ужасный шквал ударил в борт. На корабле раздался общий пронзительный вопль. Корабль дал трещину, открылась течь. Страшный вал ударился о борт, и волна хлынула на корабль. В то же мгновение рухнула мачта, руль разлетелся вдребезги, полопались канаты. Все оцепенели от ужаса, в то время как корабль, наполненный водою, неотвратимо погружался в море.

В эту опасную минуту Стелла, одна не потерявшая присутствия духа, бросилась в середину толпы и повелительно крикнула: «Стройте плот скорее!» Мгновенно все, очнувшись, схватились за бревна, доски, за все, что могло держаться на воде. Через несколько времени плот был уже готов… А буря прошла столь же внезапно, как наступила! Тем не менее все спешили перебраться с корабля. А Габиний? Где он? Его не видали с самого начала бури. Вот он лежит, распростертый на палубе, пораженный ударом. Стелла приказывает перенести его на плот, ей уже повинуются беспрекословно, и в ту же минуту корабль исчезает в бездне…

На небе погасли звезды, занялась заря, и море совсем улеглось. Взошедшее солнце сверкнуло лучами по гладкой поверхности. На горизонте забелел парус. Все радостно вскрикнули, у всех родилась надежда на спасение. Несколько человек схватили шест и, привязавши кусок пурпурной материи, подняли вверх. С корабля заметили несчастных и начали усиленно грести по направлению к ним. Еще несколько времени ожидания — и все спасены. Корабль оказался плывущим в Эфес. Через несколько дней благополучного плавания спасенные высадились в гавани Эфеса.

Но для Габиния уже наступил последний час. Он страшно хрипел, черты лица его исказились до неузнаваемости. Не прошло и часа, как Габиний испустил дух. Стелла поручила одному из его спутников позаботиться о его погребении, обещая заплатить за издержки.

Теперь она свободна. Но что она будет делать с этой свободою? К кому ей обратиться в незнакомом городе?.. На ее счастье, у выхода с пристани к ней приблизился какой-то незнакомец и, поклонившись, представился. То был один из баийских христиан, Понтик. Увидев пораженную горем Стеллу, он узнал ее и, движимый состраданием, решился подойти к ней. Он предложил Стелле отправиться к знакомым ему верным, у которых сам остановился. Благодаря рекомендации Понтика Стеллу приняли с любовью. Теперь, в обществе своих, Стелла, обливаясь слезами, рассказала о постигших ее несчастьях. Рассказ произвел на всех сильное впечатление. Решено было на следующий день представить Стеллу епископу города. Между тем она почувствовала полное изнеможение, природа взяла свое, и скоро глубокий сон, не смыкавший ее очей в течение нескольких дней, успокоил, хотя и ненадолго, страдалицу.

Среди эфесских христиан Стелла нашла себе и кров, и убежище. На первых порах она поселилась в одном почтенном семействе. Епископ Анисим, узнав о ней, оценил по достоинству ее нравственные качества, и Стелла вскоре сделалась диаконисою . Вместе с тем и имущественное положение ее окончательно упрочилось. У нее оставалась небольшая сумма денег. Недалеко от Эфеса она купила себе маленький участок земли и занялась разведением винограда. Но, устраиваясь в Эфесе, Стелла ни на минуту не забывала о муже и детях. Где-то они? Какова их судьба? Нельзя ли узнать что-либо о них? Вот вопросы, не дававшие ей покоя!

Отправлялся ли корабль в Александрию — она умоляла принять все меры к тому, чтобы разузнать что-нибудь о муже. Прибывали ли христиане откуда-либо — Стелла спешила оказать им гостеприимство и до мельчайших подробностей расспросить об их путешествии. Но — ни слуху, ни духу, как говорится, ниоткуда не было… Одно, что ее, как и ее мужа, поддерживало и питало в ней надежду,- это вера в Провидение. Дни проходили за днями, прошли и годы — Стелла не теряла надежды. Даже более: у нее окрепла в душе уверенность в свидании с мужем и детьми. Если Плакида, можно сказать, после потери детей как бы отрешился от всех надежд, связанных с землею, Стелла, напротив, горела страстным желанием еще здесь, на земле, обнять дорогих ее сердцу.

На второй или третий год пребывания Стеллы в Эфесе произошли в Малой Азии весьма важные события, отразившиеся на судьбе несчастной супруги и матери.

Однажды из северной провинции Малой Азии — Вифинии -принесено было в Эфес известие о множестве жертв, об особенных ужасах гонений. Оставшиеся на свободе христиане-часто с опасностью для собственной жизни-спешили оказать помощь страдальцам за веру. Из Эфеса в Вифинию отправилось несколько христиан, в числе их, вместе с другою диаконисою, была и Стелла.

Для умиротворения часто жаловавшихся на своих правителей жителей Вифинии Траян послал в эту провинцию Плиния в качестве своего легата и пропретора с консульскою властью. Плиний ревностно принялся за приведение в порядок дел вверенной ему области. В то время господствовала всеобщая страсть к постройкам. В Никее Плиний задумал построить театр и гимназию , но его смущали частые пожары, особенно в Никомидии . Пожары в Никомидии и заставили его прибыть в этот город, а здесь он нашел все население в страшном волнении. В поджогах язычники обвиняли христиан, толпа неистовствовала, производила разбои и грабежи в жилищах верных.

Власти растерялись и в угоду бушевавшей толпе без разбора арестовывали всякого, на кого только указывала чернь. Плиний должен был решить участь множества схваченных и брошенных в тюрьмы христиан. Однажды во время допроса и разбирательства толпа привлекла к пропретору двух диаконис, прибывших из Эфеса, обвиняя их в том, что они проникали в тюрьмы и своими волхованиями старались исцелить раны узников. Плиний приказал пытать их. Одна из диаконис переносила муки с удивительным мужеством. Плиний заинтересованно бросил на нее пристальный взгляд… Внезапно он вдруг приказал прекратить истязания и перевести обвиняемую во внутренние покои.

Скажи мне,-воскликнул Плиний в волнении,-кто ты? откуда? Но нет сомнения, нет, я узнаю тебя: ты -Стелла, супруга Плакиды…

Да, я жена Евстафия Плакиды, верного раба Господня! — воскликнула Стелла с одушевлением и гордостью.

Плакида — христианин?! Но где же он?

Вместо ответа Стелла залилась слезами. Плиний с участием и жалостью смотрел на жену своего бывшего друга. Несколько успокоившись, Стелла рассказала Плинию все случившееся с нею и родными ее, умолчав, конечно, о подробностях обращения. Плиний из правдивого и трогательного рассказа Стеллы должен был вывести заключение, что христианство вовсе не внушает тех опасений, какие он имел прежде. Легат освободил Стеллу, вручивши ей небольшую сумму денег, и прекратил дальнейшие разбирательства об арестованных христианах.

Вот донесение Плиния Траяну: «Я поставил себе правило, государь, обращаться с вопросами к тебе во всех сомнительных случаях: кто лучше тебя может рассеять мое сомнение или научить мое незнание? Прежде я никогда не присутствовал при розысках против христиан, потому не знаю, следует ли их разыскивать и какому наказанию подвергать их; не знаю и того, должно ли делать различие между ними по летам или следует одинаково поступать с людьми незрелых лет и зрелыми; можно ли прощать раскаивающихся, или человек, бывший христианином, не избавляется от наказания, отрекаясь от христианства; надобно ли наказывать уже и за самое имя без всяких других преступлений или — только за преступления, если они соединены с этим именем.

С людьми, на которых доносили мне, что они христиане, я поступал до сих пор таким образом: я спрашивал во второй и в третий раз и угрожал им смертною казнью. Если они оставались при своем ответе, я приказывал казнить их.

Это потому, что я полагал, в чем бы ни состояло то, чего держатся они, следует наказать их за непослушание, за упорство. Других, зараженных тем же безумием, я велел записать, чтобы отправить их в Рим, потому что они римские граждане. Вскоре оказалось, что христиан много (так вообще бывает, когда начинают заниматься исследованием какого-нибудь преступления).

Я получил анонимное письмо, содержащее в себе список многих людей, которые сказали мне, что они не христиане и никогда не были христианами, повторяли за мною слова молитвы, которую читал я, и совершали возлиянием вина и бросанием ароматов в огонь жертву перед твоим изображением, которое для этого велел я принести вместе с изображениями богов, и, кроме того, они произносили брань на Христа…

Все это такие вещи, сделать которые никогда не соглашаются, как говорят, настоящие христиане. Я полагал, что могу отпустить этих людей. Другие, на которых было указано доносчиком, признали себя христианами, но скоро отреклись от этого и сказали, что прежде они были христиане, но перестали быть,- иные уже года три, другие -много лет; некоторые уже и двадцать лет.

Все они воздали религиозные почести твоему изображению и изображениям богов и произносили проклятие Христу. Но они говорили, что их вина или их ошибка состояла, главным образом, лишь в том, что они в известный день собирались перед рассветом, и поочередно пели песнь в честь Христа как Бога, и обязывались клятвой не на что-нибудь преступное, а на то, чтобы не совершать ни воровства, ни грабежа, ни нарушения супружеской верности, не изменять обещанию, не отказывать в отдаче вверенного им имущества; что после того они обыкновенно расходились и снова сходились только на общий, но невинный обед; и что они, однако же, перестали это делать после моего эдикта , которым я, сообразно твоему повелению, запретил общества.

Но тем необходимее показалось мне узнать посредством пытки истину от двух рабынь, которые назывались у них диаконисами — «служительницами». Однако же я не открыл ничего, кроме суеверия, и отложил формальный розыск, чтобы прежде услышать твои повеления, потому что дело казалось мне заслуживающим твоего внимания, особенно же потому, что если разыскивать, то подвергнется опасности много людей всех сословий и обоего пола. Зараза этого суеверия распространилась не только по городам, но и по селам, вообще по всей области. Но я думаю, что можно одолеть ее. По крайней мере, достоверно то, что люди начали снова посещать храмы, которые были почти вовсе покинуты, и приносить торжественные жертвы, которые долго не были приносимы. Снова начали продаваться жертвенные животные, которые прежде очень редко находили покупщиков. Из этого можно заключить, какое множество людей может быть исправлено, если допускать раскаяние».

А вот ответ Траяна Плинию: «Ты, мой милый Секунд, избрал должный путь по делу о розыске относительно людей, на которых донесено тебе, что они христиане. Тут нельзя постановить никакого общего распоряжения, никакого правила, которое было бы определенною мерою. Не должно разыскивать их, но если на них донесено и они уличены, должно наказывать их. Притом, если человек говорит, что он не христианин, и докажет это делом, то есть призыванием наших богов, он должен за свое раскаяние получать прощение, хотя бы и существовало подозрение, что он христианин. Но неподписанные обвинения не могут приниматься относительно какого бы то ни было преступления, потому что это было бы очень опасным примером и было бы противно духу моего времени».

По возвращении в Рим из Вифинии Плиний, при представлении императору, позабыл рассказать государю о судьбе, постигшей Плакиду, тем более что тут же пришлось бы сознаться ему в ошибке: в письме к Траяну он назвал Стеллу рабынею, между тем как она была римлянка благородного происхождения и подвергать ее пыткам не следовало… Он поспешил в свое сельское уединение, чтобы окончательно предаться любимым литературным занятиям и упрочить свою писательскую славу.

В то время как Плиний посвящал все свое время мирным занятиям, его царственный друг и покровитель неустанно трудился над расширением римских пределов. Почти все правление Траяна наполнено войнами. Около 114 года Траян задумал великий поход на Восток. В Риме помнили еще о поражении, нанесенном парфянами Крассу . Траян мечтал затмить своими подвигами победы Помпея и Цезаря и смыть с римского имени это пятно позора. Но его планы простирались еще далее: имя его было уже известно в той далекой стране, куда еще не проникал ни один европейский завоеватель со времен Александра . Покорение Индии должно было завершить собою ряд Траяновых громких подвигов. Император, покорив Армению, готовился к походу в Месопотамию . Мечты его, по-видимому, должны были осуществиться.

Но ввиду грандиозности предприятия необходимо было собрать все силы империи, и Траян, на короткое время оставив свои легионы, прибыл в Рим для необходимых распоряжений, касавшихся приготовлений к дальнему и трудному походу. Здесь, в Риме, он в последний раз виделся с Плинием. В обществе и среди приближенных императора только и толковали о предстоявшем походе. Император старался припомнить вождей, отличавшихся в войнах на Востоке. Многих он и сам хорошо знал лично.

Как жаль, что я до сих пор не могу узнать, куда скрылся Плакида. Его судьба, его загадочное исчезновение не дают мне покоя. В настоящее время он особенно был бы полезен: ему издавна Восток знаком, да и полководец он выдающийся…

Я могу, государь, передать тебе то, что узнал, когда благодаря твоему распоряжению и доверию ко мне я управлял Вифиниею,- сказал Плиний.- Мне удалось увидать, хотя и при печальных обстоятельствах, супругу Плакиды, которая и рассказала мне некоторые подробности об участи, постигшей эту семью.

Подробности после… Что ж ты ничего не сказал раньше?

Виноват, государь…

Говори же, что ты узнал, или лучше скажи, можно ли его отыскать?

Я полагаю, его следует разыскивать вдоль северного берега Африки или на берегах Нила.

Но кого послать? Люди мне и так нужны, да и время не терпит. Я в Риме останусь всего несколько недель.

Позволь мне, государь, сделать эту последнюю попытку,- заметил Антиох, один из высших офицеров.- Я был другом Плакиды и также оплакиваю его утрату. Ты увидишь, что я не потеряю лишнего часа.

Я очень рад, любезный Антиох, твоей готовности и от души желаю тебе успеха.

Сегодня же, государь, отправлюсь в путь.

Побывав в многолюдной и блестящей Александрии и не найдя, несмотря на самые тщательные розыски, никакого следа пребывания там Плакиды, Антиох и товарищ его, Акакий, отправились далее, на запад, решившись пробраться до Карфагена . Проезжая с небольшою свитою мимо одного селения, они заметили — в небольшом расстоянии от деревни — здание, в котором хранилась пшеница. Подле они увидели старца, поразившего их своим благообразным видом. Старец пристально всматривался в проезжавших мимо него воинов, приподнявши над глазами руку. Неуловимое выражение пробежало по лицу старика, в глазах мелькнула едва заметная искра. Плакида (а это был он) сейчас узнал Антиоха и Акакия, некогда состоявших под его командою. Не давая себе ясного отчета, путники приблизились к старцу и оба в один голос спросили его: «Что это за селение? Кто стоит во главе здешних жителей?»

Плакида ответил на их вопросы.

Не приходилось ли тебе,- судя по твоим годам, ты давно уже живешь здесь,- не случалось ли тебе слышать что-нибудь о римском полководце — Плакиде?

Зачем вы отыскиваете его?

Это друг наш, которого мы, к сожалению, давно потеряли из виду. Не знаем даже, жив ли он и где находится в настоящее время.

Что же, одиноким он был или человеком семейным?

Он имел жену и двух детей. О жене его мы слышали… Дорого мы дали бы тому, кто нам указал хотя малейший след Плакиды.

Не знаю того, кого вы ищете… Однако куда вы так спешите? Время уже к вечеру, а путешествовать в наших краях ночью небезопасно. Да и вы и кони ваши, как видно, утомились.

Путники стояли в раздумье. Какое-то непонятное предчувствие говорило им, что старик, по-видимому, знает гораздо более, чем говорит.

Право, воины, отдохните у меня. В нашем селении вы, может быть, кое-что и узнаете…

Значительно переглянувшись между собою, всадники повернули коней и направились к селению.

Между тем Плакида поспешил войти в крайний дом, выдававшийся между другими своими размерами и прочностью постройки. Хозяин дома был богатый человек, обращенный Плакидою в христианство. Он считал за особое счастье, что святой муж согласился занимать у него небольшое помещение. Плакида просил его оказать гостеприимство путешественникам, его гостям, обещаясь со временем трудом своим вознаградить за издержки. Богач охотно согласился.

За столом Плакида сам радушно прислуживал своим бывшим товарищам. Он смотрел на них, и минувшее живо припоминалось ему. Невольная слеза скатилась из глаз его. Все, что, казалось, давным-давно было похоронено в глубине души, с неудержимою силою всплывало наверх. Звучали в душе давно забытые нотки, воскресли милые образы. Плакида поспешил удалиться, чтобы скрыть свое смятение. Однако его волнение было замечено гостями. Смущение овладело и ими. Как ни изменился знаменитый вождь за последние годы, а все-таки в его наружности, движениях, речи многое напоминало прежнего Плакиду.

Как походит этот странный старик на того, кого мы ищем… Ужели…- заметил Антиох.

Я давно хотел тебе сказать то же,- с жаром откликнулся Акакий.

Помнишь ли? У Плакиды был на шее след глубокой раны. Если мы увидим…

Тогда не может быть сомнения!

Когда Плакида вернулся и наклонился над столом, чтобы убрать кушанья, гости успели заметить явный след зажившей раны.

Плакида! — вскричали они и, вскочив со своих мест, заключили его в объятия.

Да, братья, я — Плакида,- произнес Евстафий глубоко взволнованным голосом.- Но зачем вы разыскиваете меня?

Ты с настоящей минуты по-прежнему у нас военачальник… Позволь вручить тебе послание государя.

Плакида с почтением принял поданный ему свиток. Траян в самых милостивых выражениях звал Плакиду к себе и своим прибытием просил утешить его в «наступивших недугах старости и ввиду военных тревог».

Между тем сцена, происшедшая в доме хозяина Плакиды, сделалась скоро известною всему селению. Сбежались стар и млад и с крайним изумлением узнали, что кроткий, смиренный старец, готовый на всякую услугу и столь долго живший между ними, оказался знатным вельможею. Когда Плакида, переодевшись, вышел из дому, толпа народа бросилась к нему с изъявлениями великого почтения и любви.

На следующий день весть о событии облетела окрестности. Стечение народа сделалось необычайное. Все волновались и желали видеть знаменитого вождя. Плакида вышел к народу:

Кто из вас желает служить вместе со мною в армии нашего государя?

Волнение в народе возросло еще более. Видны были поднявшиеся руки, от множества голосов шум стоял в воздухе.

Желающие служить выступите вперед! — И Плакида повелительным жестом приказал толпе расступиться и очистить место.

В пять минут образовался перед ним небольшой, в несколько десятков юношей, отряд. Молодые люди с восторгом смотрели на старого полководца.

Завтра мы отправляемся. К утру будьте готовы, братья! — С этими словами, в сопровождении своих гостей, Плакида вошел в дом.

Толпа начала медленно расходиться, оживленно толкуя о случившемся.

Между тем Плакида, оставшись наедине с друзьями, расспросил их о том, что произошло в столице за время его отсутствия, об императоре, которого он глубоко почитал, и с грустью узнал о том, что здоровье Траяна сильно пострадало в последние годы. И странно! Чем более он расспрашивал и узнавал, тем более пробуждался в нем интерес к прежней деятельности. Он и сам удивлялся…

«Что это значит? — спрашивал он себя.- Не начало ли конца?»

На следующее утро Плакида с друзьями и небольшим отрядом, который приготовил в подарок императору, отправился в путь. Не теряя времени, в Александрии сели они на корабль и отплыли в Рим. Дорогою Плакида невольно вспомнил об обстоятельствах его прибытия в Египет, однако он не сожалел о случившемся. Глубокая вера в непостижимость пути Провидения ни на минуту не покидала его, пламенная любовь к Богу постоянно согревала его сердце.

Иногда, правда, наступали и для него минуты тоски душевной, но он приводил себе на память слова Господа: Не бойтесь убивающих тело и потом не могущих ничего более сделать; но скажу вам, кого бояться: бойтесь того, кто, по убиении, может ввергнуть в геенну: ей, говорю вам, того бойтесь. Не пять ли малых птиц продаются за два ассария? И ни одна из них не забыта у Бога. А у вас и волосы на голове все сочтены. Итак, не бойтесь: вы дороже многих малых птиц (Лк. 12, 4-7). И эти Божественные слова, за истину которых он охотно отдал бы всю жизнь, всякий раз доставляли ему успокоение и радость.

Плавание совершилось вполне благополучно, и Плакида — немедленно по прибытии в Рим — должен был представиться императору, спешившему на театр военных действий.

Император милостиво встретил и со свойственною ему простотою обхождения обнял старого вождя. Плакида казался взволнованным: в сердце его ожила с прежнею силою любовь к государю. Да и неудивительно: Траян, по понятиям Плакиды, олицетворял собою образец вождя римского народа. Его неутомимая энергия во время войны и мира, его храбрость, известное благородство его характера, наконец, самая наружность Траяна: этот стройный стан, выразительное лицо, почтенная глава, теперь украшенная сединою, царственная улыбка — все в нем невольно возбуждало любовь и удивление.

Одиссей мой! После, когда мы возвратимся в Рим, увенчанные новою славою, ты мне расскажешь о своих приключениях: теперь всем нам предстоит спешное дело. Сегодня я отправляюсь на Восток и пойду дальше в Месопотамию. Но я слышу, что многие из покоренных мною народов Прикавказья снова восстали и простирают свою дерзость до того, что опустошают наши старинные владения. Тебе предстоит собрать новые отряды и вновь покорить мятежных. Имея тебя в тылу, я смело двинусь вперед. А теперь прощай… Необходимые приказания для тебя уже готовы… Я как будто предчувствовал, что на этот раз ты не укроешься от нас,- с улыбкою заключил свою речь император.

Плакида простился с Траяном, который в тот же день уехал из Рима. Но императору не суждено было увидать осуществления своих грандиозных замыслов. Непрерывные труды, сражения, походы по пустынным местностям надломили здоровье Траяна. Он окончательно занемог. Сенат в своих посланиях умолял императора вернуться, и тот, принеся жертву в честь Александра и громко выразив сожаление, что преклонные лета не позволяют ему плыть в Индию, трогательно простился со своими легионами, которые он неоднократно водил к победе, и представил им нового вождя в лице Адриана .

Однако Траяну не довелось вернуться в Рим. Он скончался в августе 117 года на пути в Италию.

Мы не станем подробно говорить о военных подвигах Плакиды. Он — как всегда мужественно — отражал варваров, но тут пришло известие о кончине Траяна и провозглашении императором Публия Элия Адриана.

В противоположность Траяну новый император не искал славы в завоеваниях и спешил возвратиться в Рим, установив твердый порядок на Востоке. Он отказался от азиатских завоеваний Траяна и желал, чтобы империя ограничивалась теми пределами, какие она имела при Августе . Поэтому и Плакида получил от императора — при весьма милостивом рескрипте -приказание: утвердить прочный мир с пограничными народами и, придя в Малую Азию, отправить из Эфеса часть своего отряда в Египет, где еще не вполне подавлено было восстание рабов, а с оставшимися воинами возвратиться самому в Италию. Плакида исполнил приказания государя и вернул при этом свободу всем пленным. Вообще, Плакида вел войну с возможным человеколюбием, избегая лишнего кровопролития, и милостиво обращался с побежденными.

Особенною храбростью отличались в его отряде два воина -юноши, взятые им с собою из Египта, правда из разных мест оного. Однажды своею находчивостью и отвагою они спасли римский отряд от совершенного истребления. Старый вождь обнял юношей и приказал безотлучно находиться при его особе. Он горячо полюбил их: что-то знакомое, родное светилось ему в ясных очах, в мужественном виде этих молодых витязей. Какое-то прирожденное благородство сказывалось во всем их поведении! Со своей стороны и юноши, круглые сироты, платили старому вождю за его ласки беззаветною преданностью. Плакиде не раз приходила в голову мысль просить императора об их усыновлении.

По прибытии в Эфес Плакида расположился со своим отрядом в долине, изобиловавшей виноградниками. Двое юношей, любимцев старого вождя, как земляки, жившие между собой в большой дружбе, устроили свою общую палатку рядом с виноградником, принадлежащим Стелле. Она была очень довольна этим соседством: юноши не только сами не обижали владетельницы виноградника, но и другим препятствовали, так что Стелла спокойно занималась своею работою. Однажды в полдень она случайно оказалась как раз около палатки юношей, отдыхавших после исполнения какого-то поручения.

Скажи, пожалуйста, откуда ты все же родом? Кто были твои родители? — послышался голос одного из юношей.

Мое детство прошло счастливо,- отвечал другой.- Но мой отец, римский полководец, почему-то удалился из Рима со мною, моим братом и матерью. Помню нежные ласки матери, ее заботы о нашем здоровье во время морского путешествия. Затем произошло нечто ужасное: нас с отцом насильственно высадили на пустынном берегу Африки, а мать осталась на корабле. Мы и отец много плакали. Я и сейчас живо помню впечатления этого злосчастного вечера. Втроем отправились мы внутрь страны, и при переправе через поток лев утащил меня. Ах, я до сих пор не могу без содрогания говорить об этом. Далее не помню, что со мною было… Крики, шум, толпа незнакомых людей… Я пришел в себя в каком-то селении. Мне говорили, что меня отбили у зверя…

Брат, дорогой брат мой! — с ужасом и радостью воскликнул первый и бросился на шею к своему товарищу.- А помнишь ли ты, как мы с нашими родителями незадолго до отплытия из Рима ночью были в подземных пещерах и приняли Святое Крещение? Помнишь ли ты седого старика, читавшего над нами молитвы, когда мы погружались в воду?

Агапий! Брат! Отчего же мы раньше не говорили о детстве нашем?! — воскликнул Фео- пист, с восторгом обнимая Агапия.

Юноши в волнении не могли удержать слез и довольно насмотреться друг на друга, ибо, точно, свиделись как в первый раз.

Но что же с тобою-то потом было? — с волнением снова вскричал Феопист.- И где отец наш?

Где отец наш, не знаю,-сказал Агапий со вздохом.- В то самое время, как ты был похищен львом, шакал унес меня… Спасли меня шедшие ранним утром на работу крестьяне… Среди них я и вырос.

Стелла, стоявшая близ палатки, от ужаса не проронила ни слова. Поняв, что рядом с нею — ее сыновья, она едва могла удержаться на ногах. Первым ее движением было броситься в палатку и заключить в свои объятия дорогих, столь долго оплакиваемых детей. Но вдруг она сильно смутилась: «Боже, признают ли они меня? Я так постарела, изменилась… Эта бедная одежда… О Господи!»

Не помня себя от волнения, она поспешно бросилась в свою хижину, стараясь на ходу придумать какой-нибудь план, но мысли у нее путались, она ничего не могла сообразить и кончила тем, что отправилась прямо к полководцу, о котором она раньше слышала, что он благодушно выслушивает всех просителей. Одно представлялось ей очевидным и наполняло трепетом ее сердце — это мысль о новой разлуке. Нет, нет, она бросится к ногам вождя и будет молить о позволении отправиться вместе с его отрядом в Рим…

Плакида приказал немедленно привести к себе Стеллу, лишь только доложили ему, что какая-то женщина просит свидания с ним. Каково же было изумление Стеллы, когда в старом вожде она тотчас же узнала своего мужа! Она была так потрясена, что не могла сдвинуться с места, не могла произнести ни одного слова и едва не потеряла сознание. Собрав последние силы, она все же медленно подошла к вождю и тихо пролепетала:

Евстафий Плакида, дорогой мой супруг! Я Стелла, твоя жена, названная в крещении Феопистиею…

И с этими словами она без чувств упала-таки к ногам Плакиды. Когда она пришла в себя, Плакида со слезами на глазах нежно обнимал ее.

Где же дети? — спросила Стелла еще в полубеспамятстве.

Увы! — воскликнул Плакида.- Их нет более на свете: они сделались добычею зверей…

Неправда! Бог сохранил их! Вот они! — вскричала вдруг Стелла, указывая на входивших, по дежурству, юношей.- Агапий, Феопист, дорогие мои…- И Стелла лишилась дара речи…

Плакида с недоумением смотрел на молодых людей, которые стояли подле него, едва понимая происходившее у них перед глазами. Наконец все разъяснилось!

Что за необычное движение происходит на Марсовом поле перед триумфальными воротами, близ самого Помпеева театра? Там устраивается триумф! Адриан, представляя собою умершего императора, с победоносными войсками вступает в столицу. Шествие направляется внутрь города. За ликторами идут сенаторы и знаменитые граждане с масличными венками на головах и в роскошных одеждах. За ними — трубачи, а далее тянется необозримый ряд повозок и носилок с военною добычею и колеблются древки со списками завоеванных городов, пораженных неприятелей, выигранных сражений.

Святой вмч. Евстафий Плакида

Скоро ли кончится это шествие? Нет, вон видны несколько сот белых жертвенных быков, с позолоченными рогами, с дорогими покровами на хребтах, с яркими лентами на выях! А это еще что?.. Печальный вид! Понурив головы и гремя цепями тянется мрачная вереница пленных, над которыми теперь потешается римская чернь… Дорогою ценою покупается величие Рима! Но вот — сам триумфатор! Вот его роскошная колесница, из слоновой кости, с изящною резьбою и позолотою, запряженная четырьмя белыми конями. Вокруг колесницы толпятся ликторы, в пурпурных плащах, в лаврах и алых лентах, трубачи и музыканты с золотыми повязками на головах, воспевающие подвиги триумфатора.

В облаках сжигаемых в изобилии благовоний мы видим, наконец, мужественную фигуру Адриана… На нем вышитая золотом пурпурная тога , облекавшая собою незадолго до этого самого Юпитера Капитолийского . Теперь сам Адриан уподобляется божеству. В правой руке у него жезл из слоновой кости с золотым орлом, в левой — пальмовая ветвь. Чело увенчано лавром. Близ императора — свита из высших военачальников, а далее — без конца — необозримые ряды воинов в грозных воинских украшениях. Солнце обливает яркими лучами и это великолепное шествие, и эти необозримые толпы народа, наполняющие улицы, площади, подмостки. Воздух потрясается восторженными криками: «Іо! Іо trіumрhе!»…

Наконец процессия подымается на Капитолий. Колесница триумфатора останавливается перед храмом Юпитера. Адриан озирается кругом и как бы ищет кого-то глазами. Вот пристальный взор его останавливается на одном из свитских — на Евстафии Плакиде, возле которого находятся и его сыновья. Император взором приглашает старого полководца войти вместе с собою в храм. Смертная бледность покрывает лица Плакиды и его сыновей, но выражение их спокойно, полно достоинства и твердой решимости.

Нам невозможно войти в храм,- твердо произносит Плакида.- Мы — христиане!

Злая усмешка скользнула по лицу Адриана. Он громко, очевидно с намерением, воскликнул:

Христиане?! Несчастный, ты позоришь свою седую голову… Знаешь ли ты, что грозит тебе?

Я в твоей власти, государь, но мой дух принадлежит Богу, создавшему меня, и я не могу поклониться идолам!

Ты не щадишь и сыновей во цвете лет… Безумный старик, опомнись!

Я христианин и не могу поступить вопреки совести.

И вы тоже? — строго спросил император, обращаясь к сыновьям Плакиды.

Да,- с гордым смирением ответили юноши.

На растерзание зверям! — холодно, отрывисто произнес Адриан и немедленно вступил во храм.

Плакиду и его сыновей в ту же минуту арестовали и отправили в тюрьму.

Для объяснений этой сцены нужно рассказать следующее. Регул, узнав о возвращении Плакиды, о новой славе, приобретенной Евстафием на войне, сначала струсил было не на шутку и собирался бежать из Рима, но скоро придумал средство окончательно погубить своего господина.

Он послал донос императору, в котором, выставляя Плакиду врагом Адриана, обвинил его и в принадлежности к христианству. Адриан отличался крайней подозрительностью, а донос Регула составлен был столь искусно, так чувствительно задеты были все слабые струны характера Адриана, что неминуемая гибель должна была грозить обвиненному в том случае, если император поверил бы словам доносчика. Адриан при жертвоприношении во время триумфа хотел удостовериться в действительности обвинения. Вместе с тем принадлежность Плакиды к христианству являлась отличным предлогом погубить его. Но не пришлось доносчику воспользоваться плодами своего гнусного дела. В тот же день рабы Регула, которые были не в силах более переносить его тиранства, задушили злодея в бане. О Рим!

Какие удивительные перемены счастья и несчастья, богатства и бедности, знатности и бесславия Господь посылает Своим верным для их испытания и очищения! Давно ли Плакида и его юные сыновья, в качестве достойных представителей славы оружия, участвовали в блистательном триумфе, и вот они, подобно Иову, лишенные всего, обесславленные,- в мрачной тюрьме! Здесь же и Стелла, пожелавшая разделить с ними их участь и объявившая себя христианкою.

Ужасна римская тюрьма! Это, как правило, глубокое подземелье. Страшное зловоние, нестерпимая жара, жестокое обращение стражи в сто крат увеличивают тягости заключения. Но Господь и в темнице не оставлял Своих исповедников без подкрепления…

В нижнем, совершенно темном и особенно душном отделении тюрьмы мы застаем всех членов семейства Плакиды. Старый воевода не потерял своего ясного спокойствия, не был смущен поразительною переменою в своей судьбе. В свете христианства он понимал значение человеческой жизни и ее превратностей. Кротко и любовно смотрел он на сыновей своих, которые сидели рядом с матерью и поочередно старались успокоить ее.

Первое впечатление темницы для Стеллы было ужасным. «Боже! — невольно воскликнула она.- Какая темнота!» Теперь она заливалась слезами, бессильно опустив руки на головы сыновей. Ей было жаль их цветущей юности, но она не видела другого исхода… Следует, кстати, заметить, что христианские мученики не были фанатиками. Самые нежные чувства человеческие были свойственны им, тем более что христианство, преображая в них человеческую природу, возвышало все лучшие и благороднейшие ее стороны. Оно научало любить, и особенно любить близких. Но любовь к Богу должна быть выше всех человеческих привязанностей.

Плакида первый нарушил молчание:

Я предвидел, дорогие мои, все, что с нами произошло. Воля Божия совершается над нами.

Мы готовы пострадать за Господа! — гордо заметил Феопист.

Готовы ли? — спросил Плакида.-Вспомните Петра… Не будьте самоуверенны и просите у Господа сил на подвиг.

Господь не оставит нас,- произнесла Стелла, утирая слезы.- Не мы будем страдать: Сам Господь будет страдать за нас.

О Боже правый! — вздохнув, сказал Плакида.- Подкрепи вас Господи, дети мои. Ваша жертва выше нашей: вы приносите в жертву Господу вашу молодую жизнь, вашу блестящую, может быть, будущность. Вам труднее нашего расставаться с жизнью, но тем выше будет награда вам.

Мы ничего более не желаем, как быть вечно и неразлучно со Христом и с вами, дорогие,- воскликнул Агапий,- и да будет так!

Плакида с невыразимою любовью обнял своих достойных сыновей.

Мучение временно, смерть мгновенна,- снова заговорил Плакида после небольшого молчания.- А затем -венцы Небесные. Сам Христос примет нас в Свои объятия. О, дети, помышляйте об этом безмерном счастии видеть Господа, за нас пострадавшего, и переход от временной жизни вам не будет тяжел. Смерть не страшна: она столько раз смотрела в глаза мне на полях битвы, да и вы бестрепетно шли в бой рядом со мною! Мы сражались за родину, за честь, за славу — и какая радость, что Господь сохранил нас для того, чтобы умереть за Него! Будем героями веры! Наша кровь не прольется даром!

Не сомневайтесь в нас, дорогой родитель! Мы охотно принесем эту жертву.

И этим блаженством мы обязаны вам… О, я хорошо помню свой обет, данный мною вместе с вами в катакомбах!

Мы общались с христианами и в Африке; там мы имели счастье слышать и читать Священное Писание. Это было Евангелие, написанное Марком со слов Петра.

О, благодарю Тебя, Создатель! — тихо сказал Плакида.- Ты невидимыми путями привел всех нас к блаженному концу, Ты разлучил нас, чтобы всех соединить с Собою! Буди благословенно имя Твое!

В темнице блеснул луч света. Это к обреченным на казнь спустился, словно с небес, сам пресвитер Иоанн, пробравшийся не без затруднений в тюрьму, чтобы навестить дорогих узников. Он сильно постарел и сгорбился, но на челе по-прежнему заметно было присутствие высокой мысли. Радостно встретили узники посетителя. Долго продолжалась задушевная беседа. И при слабом мерцании лампы можно было заметить, какой восторг светился на лицах собеседников, какой огонь горел в их очах… Темница преобразовалась для них в райскую обитель: они не променяли бы ее и на палаты цезаря…

Мертвая тишина царит в темнице. Престарелый вождь, утомленный волнениями дня, дремлет, склонившись головою на камень. Стелла погружена в глубокую думу. Глаза ее устремлены в непроницаемую тьму. И вдруг в этой страшной мгле возникают знакомые, милые черты: Стелла видит своего давно почившего брата Марка. Улыбаясь, он шепчет ее имя, он зовет ее. И она по вдруг открывшейся золотой дорожке стремительно восходит до самого Неба и снова слышит голос брата, который говорит ей: «Взойди сюда!»

Она на Небе. Пред нею -сияющий Престол, и Сидящий на нем видом был подобен камню ясписуи сардису; и радуга вокруг престола, видом подобная смарагду (Откр. 4, 3). А пред Престолом бесчисленное множество людей в сверкающих одеждах и с пальмовыми ветвями в руках. И из уст Сидящего на Престоле она слышит сладкий голос: «О совершенные мученики! Вы увенчаны диадемою Царства Небесного, ибо вы поразили врага спасения!»

Стелла видит чашу, наполненную красным вином, и вкушает из нее, и все, стоящие пред Престолом, восклицают: «Аминь!»

Мир тебе! — возгласил Сидящий на Престоле и подал Стелле победную ветвь…

Стелла передает свое видение мужу и детям, и все возносят жаркую молитву Господу.

За триумфом в Риме обыкновенно следовали игры и зрелища. Не отступил от этого обычая и Адриан.

После обычного развлечения растленной римской черни — гладиаторских боев, после бешеной схватки зверей, львов и гепардов, пантер и медведей, на арену выводят христиан… Страшный, дух захватывающий вид!

Вот Евстафий Плакида и его сыновья. Они — по обычаю — в великолепных ярко-красных и пурпурных мантиях… Рядом с ними идет Стелла в белых одеждах.

Смертная бледность покрывает лица христиан, но они идут твердо, с достоинством, с очами, поднятыми к небу. Малейшее движение их дышит высоким героизмом.

Святые Евстафий Плакида, Феопистия, Агапий и Феопист. Миниатюра из греко-груз. рукописи. XV в.

Весь амфитеатр точно ахнул от изумления пред этим неземным величием. Проходит минута, несколько минут… Нервы зрителей напряжены до сильнейшей степени. Но звери, выпущенные на христиан, не трогаются с места и, глухо рыча, отступают в глубь арены пред святыми подвижниками. Зрители теряют терпение…

Раздразнить зверей! Раскаленного железа! — раздаются оглушительные крики.

Но все тщетно. Звери огрызаются на погонщиков и с тем же сдавленным рычанием отступают пред мучениками все дальше.

Чары, чары безбожников! — ревет толпа и мгновенно стихает по знаку цезаря.

Сжечь их живыми! — звучит резкий, повелительный голос Адриана.

Звери прогоняются с арены. Приносят страшные орудия огненной казни. Возжигаются костры, и дым от пламени наполняет амфитеатр, застилая глаза зрителям.

Безмолвно, в пламени, святые и блаженные Евстафий Плакида, его супруга Стелла-Феопистия, и их дети Феопист и Агапий, обнявши друг друга, отдают свои чистые души в руки Отца Небесного.

Бушует огонь, но тела подвижников остаются нетленными.

Христиане с опасностью для собственной жизни уносят их и честно погребают.

В Риме и теперь еще цела церковь, в которой почивают мощи Евстафия Плакиды и его семейства (+ ок. 118).

Святой великомученик Евстафий до Крещения носил имя Плакида. Он был военачальником при императорах Тите (79–81) и Траяне (98–117). Еще не познав Христа, Плакида творил дела милосердия, помогая всем бедствующим и страждущим. Господь не оставил добродетельного язычника во мраке идолопоклонства.

Однажды на охоте он преследовал на быстром коне оленя, который остановился, взбежав на высокую гору, и Плакида вдруг увидел между его рогами сияющий Крест, а на нем – распятого Сына Божия. Пораженный Плакида услышал глас: «Зачем ты гонишь Меня, Плакида?» «Кто Ты, Господи, говорящий со мною?» – в страхе спросил Плакида. И услышал в ответ: «Я – Иисус Христос, Бог, воплотившийся ради спасения людей и претерпевший вольные страдания и Крестную смерть. Ты Меня, не зная, почитаешь, ибо твои добрые дела и обильные милостыни дошли до Меня. Явился Я здесь, чтобы обратить и присоединить тебя к верным рабам Моим. Ибо не хочу Я, чтобы человек, творящий праведные дела, погиб в сетях вражиих».

Плакида воскликнул: «Господи, я верую, что Ты – Бог Неба и земли, Творец всех тварей. Молю Тебя, Господи, научи меня, что мне делать». И вновь прозвучал Божественный глас: «Иди к священику христианскому, приими от него Крещение, и он наставит тебя ко спасению».

С радостью Плакида вернулся домой, все рассказал жене; та, в свою очередь, поведала ему о том, как накануне ей в таинственном сновидении Кто-то сказал: «Ты, твой муж и твои сыновья завтра придете ко Мне и познаете Меня – Иисуса Христа, Истинного Бога, посылающего спасение любящим Меня». Супруги поступили, как им было велено.

Они обратились к христианскому пресвитеру, который крестил все их семейство и всех причастил Святых Таин.

На следующий день святой Евстафий отправился на место своего чудесного обращения и в горячих молитвах возблагодарил Господа, призвавшего его на путь спасения. И опять святой Евстафий был удостоен чудесного откровения – Сам Бог предупреждал его о предстоящих испытаниях: «Евстафий, подобает тебе на деле проявить твою веру. Тебе, как Иову, предстоит претерпеть многие скорби, чтобы, будучи искушенным, подобно золоту в горниле, явиться достойным Меня и принять венец из рук Моих». Святой Евстафий смиренно отвечал: «Да будет воля Твоя, Господи, все готов я принять из рук Твоих с благодарением, только бы Твоя всесильная помощь была со мной».

Вскоре на Евстафия обрушились бедствия: умерли все его слуги и пал весь скот. Разоренный, но не упавший духом, святой Евстафий с семьей покинул тайно дом, чтобы жить в безвестности, смирении и нищете. На корабле он направился в Египет. Во время плавания новое несчастье постигло святого. Хозяин корабля, прельстившись красотой жены Евстафия, безжалостно высадил его с детьми на берег, а жену оставил у себя. В великой скорби святой продолжал свой путь, и новое горе разразилось над ним. Переходя бурную реку вброд, он переносил по очереди двух своих сыновей, но пока он переносил одного – другого схватил на берегу лев и унес в пустыню, а пока возвратился к другому – того утащил в лес волк.

Потеряв все, горько плакал святой Евстафий. Но он сознавал, что это Божественный Промысл послал ему эти несчастья, чтобы испытать его терпение и преданность воле Божией. В молитвах излив Богу свое неутешное горе, святой Евстафий пошел дальше, смиренно готовый к новым испытаниям. В селении Вадисс он нанялся рабочим и пятнадцать лет провел в непрерывных трудах. И не знал тогда святой Евстафий, что по милости Божией пастухи и землепашцы спасли его сыновей, и они жили рядом с ним; не знал он и того, что нечестивый корабельщик был скоро наказан – он умер от жестокой болезни, а жена святого Евстафия, оставшись неприкосновенной, жила в мирных трудах.

В то время императору Траяну пришлось вести трудную для Рима войну. Он вспомнил доблестного полководца Плакиду и отправил воинов Антиоха и Акакия, друзей Плакиды, его разыскать.

Объехав множество областей, они пришли в селение, где жил святой Евстафий. Воины встретили Евстафия в поле, где он сторожил хлеб, но не узнали его и стали говорить ему о том, кого ищут, прося его помощи и обещая большую плату. Но святой Евстафий, сразу узнав своих друзей, не открывал им своего имени. Он привел их в дом своего хозяина и накормил. Присматриваясь к нему, путники заметили, что он очень похож на их полководца, а когда увидели на его шее особую примету – след от глубокой боевой раны, поняли, что перед ними – их друг. Они обняли его со слезами и рассказали, зачем искали его. Святой Евстафий вернулся в Рим и вновь стал императорским военачальником. Много новобранцев пришло к нему в войско, и не ведал он, что два молодых воина-друга, которым он часто давал приказания и которых полюбил за ловкость и смелость, были его сыновья, и они не знали, что служат под началом своего отца и что друг другу они – родные братья.

Однажды в походе войско, которое вел Евстафий, остановилось в одном селении. Воины-братья беседовали в палатке. Старший рассказывал о своей судьбе: как он потерял мать и несчастного брата, как ужасным образом был разлучен с отцом. И младший с радостью понял, что перед ним его брат, и поведал о себе.

Разговор воинов слышала женщина, у дома которой была раскинута палатка, – это была их мать. Она поняла, что это ее сыновья. Еще не открываясь им, но очень желая с ними не расставаться, она пришла к их начальнику – святому Евстафию просить разрешения следовать с его войском. В нем она узнала своего мужа и в слезах рассказала ему о себе и о двух воинах, которые оказались их сыновьями. Так, по великому милосердию Господа, встретилась вся семья.

К этому времени победой закончилась война. С почестями и славой вернулся святой Евстафий в Рим. Преемником умершего императора Траяна стал теперь Адриан (117–138), который пожелал отпраздновать события торжественным жертвоприношением богам. К удивлению всех в капище не оказалось святого Евстафия. По велению императора его срочно разыскали.

«Почему ты не хочешь поклониться богам? – спросил император. – Тебе прежде других следовало бы воздать им благодарение. Они не только сохранили тебя на войне и даровали победу, но и помогли найти жену и детей». Святой Евстафий ответил: «Я – христианин и знаю Единого Бога моего Иисуса Христа, Его чту и благодарю, и поклоняюсь Ему. Он все даровал мне: здоровье, победу, вернул семью и ниспослал Свою помощь на одоление испытаний». В гневе император разжаловал прославленного полководца и вызвал его с семьей на суд. Но и там не удалось твердых исповедников Христовых склонить к идольскому жертвоприношению. Все семейство святого Евстафия было осуждено на растерзание зверями. Но звери не тронули святых мучеников. Тогда жестокий император в ярости приказал бросить всех живыми в раскаленного медного быка, в котором и приняли мученическую кончину святые Евстафий, его жена Феопистия и их сыновья Агапий и Феопист. Когда через три дня открыли огненную могилу, тела святых мучеников были обретены невредимыми – ни один волос не сгорел на их главах, а лица сияли неземной красотой. Многие видевшие чудо уверовали во Христа. Христиане предали погребению честные тела святых.

Память в Православной церкви 20 сентября (3 октября), в Католической — 8 августа и 20 сентября.

Гладкова,О. В. «Житие Евстафия Плакиды»: византийский текст и славяно-русский перевод / О. В. Гладкова;О. В. Гладкова. Герменевтика древнерус. лит. 2000 . Сб. 10. — С. 629-643.

Житие Евстафия Плакиды — переводное византийское житие-мартирий, в составе его угадываются сюжетные приемы византийского романа приключений: на героя обрушиваются разные несчастия, он насильственно разлучен с женой, теряет детей (и считает их погибшими), а затем, благодаря стечению различных обстоятельств, вся семья вновь воссоединяется. Собственно агиографические мотивы — чудесное видение, побудившее Плакиду креститься (после крещения он получает имя Евстафия) и мученическая смерть за веру Евстафия, его жены и детей — лишь обрамляют повествование (о чертах византийского Ж. см.: Безобразов П. Византийские сказания. Юрьев, 1917, ч. 1. Рассказы о мучениках, с. 251-254).

Время перевода Ж. («Писание житиа и муки святаго Еустафиа и жены его Феопестеа и чаду ею Агапиа и Феопестеа») на Руси точно не установлено, но служба Евстафию входит уже в Служебные Минеи XI в. (см.: Ягич И. В. Служебные Минеи за сентябрь, октябрь и ноябрь в церковнославянском переводе по русским рукописям 1095-1097 гг. СПб., 1886, с. 162). В ВМЧ Ж. читается под 20 сентября. Ж. входит в состав Великого Зерцала. Его сюжет был использован в лубочных картинках.

Тот же сюжет известен и в латинской версии, отразившейся через польское посредство в русских «Римских деяниях» Римские деяния. СПб., ОЛДП, 1878, вып. 2, с. 300-318).

Изд.: ВМЧ, сентябрь, дни 14-24. 1869, стб. 1286-1298: Сказание об Евстафии Плакиде/ Подг. текста, пер. и ком. О. П. Лихачевой. — В кн.: ПЛДР. XII век. 1980, с. 226-245, 654-656.

Лит.: Ровинский Д. Русские народные картинки. Кн. III. Притчи и листы духовные. — СОРЯС, 1881, т. 25, с. 600-602; Державина О. А. «Великое Зерцало» и его судьба на русской почве. М., 1965, с. 50, 62, 158, 159; Адрианова-Перетц В. П. Сюжетное повествование в житийных памятниках XI-XIII вв. — В кн.: Истоки русской беллетристики. Л., 1970, е. 71-76.

М. А. Салмина

Словарь книжников и книжности Древней Руси. XI — первая половина XIV в. Л., 1987, с. 146-147

Мученичество святого Евстафия и кровных его

Оп.: Жития византийских святых. – СПб.: Corvus, Terra Fantastica, 1995 . Пер. С.Поляковой.

(неизвестноговремени; некоторыми приписывается СимеонуМетафрасту)

(Текстпереведен по изданию: Analecta Bollandiana, III, Paris, 1884)

Во дни, когда Траян 1владел скипетром Римской державы и вся вселеннаяохвачена была безумием идолопоклонства, великийЕвстафий славился как начальник над воинами.Тогда он звался Плакида. Эту власть купило ему незолото и не доставило благоволение тех, кто можетего жаловать, а заслужили походы против врагов имногочисленные победы. На языке римлян онназывался стратилатом. 2Евстафий был знатного рода, весьма богат и славендобродетелью и добрыми нравами. Ведь егоотличало не только мужество,но гораздо более доблестное одоление страстей,ибо, осиливая внешних врагов, он никогда непозволял собственным страстям побеждать себя.Потому он вел умеренную жизнь и заботился осправедливости. И рука его была щедрой дляпросящих; не единственно искушена она былакопьем обращать в бегство, привычнее ей былопротягивать подаяние нищим, и для Евстафиябольше значило тайно благотворить, чем из тайнойзасады обращать в бегство врагов.

Хотя и охваченный тьмой заблуждения ибезумием идолопоклонства, он блистал добрымиделами и был, по слову божественного Давида,плодоносной маслиной. 3Войти в дом Божий мешала ему только вера его — вовремя то Евстафий был новым Корнилием. 4 Была у него и супруга,соучастница жизни его, которая стараласьсоучаствовать и в добродетели, и двое недавнорожденных сыновей. Евстафий растил их так, что поплоду угадывалось дерево, и сходство сказывалосьне столько в чертах телесного их облика, скольков душевном благородстве.

Столь велика была воинская доблестьЕвстафия, что враги устрашались одного имени его,и, чтобы обратиться в бегство, им довольно былотолько услышать о его приближении. Когда жебоевое его копье отдыхало от битв, место войнызаступала Евстафию охота.

Однажды Евстафий отправился на охоту,и слуга, посланный на поиски зверя, донес ему, чтонедалеко пасется стадо оленей. Стратиг внадлежащем порядке расставил охотников ираспорядился, как вести травлю. Когда спутникиего праздно стояли вожидании, из чащи показался олень, из-за своеймощности и быстроты бега опередивший все стадо,который привлек к себе глаза Евстафия и, подобнокакому-нибудь прославленному вражескому воину,как бы вызывал его на бой. И вот Евстафий, велеввсем охотникам на указанных им местах ожидатьстада, в сопровождении нескольких спутников,отпустив поводья, стремительно бросился в погонюза тем оленем. Затем, когда спутники егоутомились, он продолжал погоню один, конь его незнал усталости, и Евстафий не остановился до техпор, пока олень, увидев его без спутников ивскочив на вершину отвесной скалы, недоступнуюдаже для этих животных, не прекратилодновременно своего бега и преследованияохотника. Теперь казалось, что ловец не настигдобычу, но сам стал жертвой того, когопреследовал. Стратилат в поисках места, где емубыло бы возможно подняться на скалу, чтобы неупустить такую редкостную добычу, на самом делебыл уловлен великой и божественной мудростью.Ибо на голове увиденного им оленя между обоимирогами его был ярко сверкающий и, как пламя,горящий крест, а между этим изображением страстиГосподней в воздухе, будто на иконе, начертан былсам претерпевший во плоти за нас. И тут жепрозвучал глас: “Плакида, что ты гонишь меня?”.Ибо тогда еще Евстафия так звали. “Я — ИисусХристос, радуюсь на твои добродетели и определил,что несправедливо такому богатству скрываться вглубокой тьме идолослужения и пропадать втуне.Единственно любовь к человекам и желание спастиих подвигло Меня, Бога, обитающего Небеса, кому поклоняютсяневещественные силы, сойти на землю, принявобраз, в котором ты Меня зришь”. Пораженный стольпречудным видением и гласом, Плакида тут же упална землю — у него не достало сил зреть и слышатьподобное, а паче того из благоговения, ибо емуоткрылся рекший. Оправившись от великогоудивления и немного придя в себя, он спросил всильном душевном страхе: “Кто ты, владыка?”. Иснова услышал тот же глас, исходящий от святогообраза Господня: “Я — Иисус Христос, создавшийиз небытия весь мир, своими руками сотворившийчеловека и простерший свое человеколюбие идалее, спасши его, сломленного грехом”. И попорядку перечислил свое вочеловечение, распятие,смерть, погребение, все, что даровалоосвобождение роду людскому, порабощенному ивоистине простертому во прахе, а такжевознесение и причастность тайнам. Услышав этислова, Плакида, как Павел, 5просветился Божественных тайн и уверовал, чемувнимал и что узрел, и показал делами своими, чтосеятель небесный бросил зерна не на каменистоеместо и не в терние, но в тучную землю. 6

В тот час и в последующее времяЕвстафий приносил плоды, достойные веры его. Ивот он слышит дивный глас, приказывающий емупоспешить в город к христианскому иерею, чтобы отнего очиститься животворящим крещением вместе сженой своей и детьми, а после крещениявозвратиться в место это. “Ибо,- был глас,-снова ты узришь Меня, и Я возвещу тебе грядущее иоткрою тайну спасения”. Так сказал Господь. Астратилат, возвратившись домой, все, что узрел и чему внимал, одно за однимоткрыл жене своей. Он еще не кончил говорить, какжена его, предваренная об этих благах, сказала:“О господин мой, ты узрел распятого, которогосправедливо чтит весь христианский род”, а затемрассказала ему о том, что было с ней. Ибо онавидела божественные сны, благовествовавшие ей овеликих благах: “Ты и супруг твой, и дети придетезавтра ко Мне, и откроется вам, что Я, ИисусХристос, могу спасти любящих Меня”. “Если ты непротив, муж мой, даже на время не станемпромедлением откладывать обретение блага, небудем нерадивы, когда нас ждет такая награда, ноэтой же ночью вкусим благодати и, придя кхристианскому иерею, получим то, что великоесчастие обрести, я разумею святое и божественноекрещение”. Таковы были слова истинной егопомощницы и доброй советчицы, ибо она была нетакова, как праматерь наша. 7И вот посреди ночи с двумя детьми и самымиверными слугами они пришли в церковь.

Затем с глазу на глаз рассказываютиерею о видении и ночных снах, просветивших их.Иерей, наделенный ведением и уразумевший словаих, благодатный, истинно Иоанн 8— таково было и имя его, весьма возликовал итотчас, по обычаю, наставив их, окрестил во имяОтца и Сына и Святого Духа. Стратилата Плакиду оннарек Евстафием, а жену его Татиану — Феопистой,желая, чтобы с переменой жизни изменились и именаих, а также и детей он назвал по-новому: старшего- Агапием, а младшего — Феопистом. Кроме того,иерей приобщает их святых тайн, я разумею телоГосподнее и кровь. Затем, помолившись о них, радостно отпускаетрадующихся. “Идите,- говоря,- Христос с вами. Нов раю да не забудете вы сегодняшнего часа; пустьсохранится у вас память и обо мне”. Так сказалтот иерей, словно предзнал, каков будет конец ихжизни, и требовал от тех, кто более его, большего.С наступлением дня Евстафий отослал на торжище 9 обычных своихсотоварищей по охоте, чтобы быть в одиночестве ипокое. Когда один он очутился в горах на томместе, где было ему божественное видение инебесный глас, склонив голову к земле, в горячеймолитве просил снова удостоиться их, ибо теперьпронзен был острейшей стрелой стремления к ним.“Явись мне,- говорил он,- Господь, и возвести то,что обещал возвестить”. И вот тотчас премудрыйохотник и ловец человеков, Господь, приблизился кпришедшему. “Блажен ты, Евстафий,- рек Господь,-после купели божественного возрождения, 10 ибо обрел через то залогбессмертия, и на тебе знак, что ты овца из стадаМоего. Теперь надлежит тебе претерпеть испытаниеверы твоей. Ибо ныне, как никогда, демонискуситель, завидуя полученному тобой дару,будет подступать к тебе, всяческими средствамипытаясь отнять его у тебя. Ты же славно, какнекогда Иов, 11 оборешьего. Доныне ты был возвышен богатством, славой исчастьем, процветанием детей своих, браннымиподвигами и всем, что делает человека счастливым.Но ни диавол, ни большинство окружающих тебя ещене знают, принес ли ты Мне, даровавшему это благо,как плату за него любовь ко Мне. Если ты сохранишьпрежнее благочестие и тогда, когда лишишьсявсего, то подлинно дашь доказательство добродетели. Я сделаю так, чтолюди будут дивиться на тебя, и ты станешьпримером стойкости для всех, любящихдобродетель, так что не единственно Иов отнынебудет славиться ею. После этого прения тыпосмеешься над гордыней врагов, ибо одержишьпобеду. Утешением в горестях да будет тебе, чтопосле унижения своего и той горькой чаши зол,которую Я дам тебе испить, вновь простру надтобой десницу Мою и любящий явлюсь тебе,возлюбившему Меня, и вновь ты обретешь прежнююжизнь и благоденствие, а в конце дней своихбудешь увенчан венцом мученичества во имя Мое”.

Рекший это воспарил в небо, абожественный Евстафий после подобающихблагодарственных молитв сошел с горы,одновременно радуясь концу предвещания и как бысовлекая мысленно одежды свои перед началомискусов, и готовясь на прение. Когда мудрый этотмуж воротился домой, он знал, что спокойно можетоткрыть тайну жене, прочим же нет. Убедившись напрежнем опыте, сколь добрая она советчица, ондоверяет ей предреченное. И, склонив колени исердца свои, оба они в слезах, так как слова этивозвещали им испытания, молили, чтобы сильная ичеловеколюбивая десница Божия защитила их как всчастье, так и в утеснении. Прошло немного дней, игубительная чума поразила дом стратига; сначалаона распространилась среди рабов и рабынь,совсем лишив его прислуги, а затем перекинуласьна лошадей, мулов и коров и совершенно уничтожиластада их, так что в короткое время Евстафийпотерял весь свой скот. Добрая чета ратоборцевпоняла, что это лишь начало искусов,и стойко сносила все, следуя слову мудрогоИакова, заповедовавшего нам в своем посланииблагом считать многообразные испытания, которыммы подвергаемся, потому что, по словам его,“испытание веры рождает терпение”. 12И вот супруги стойко сносили пришедшую беду итолько просили, чтобы по милости Божией неоставляла их благодать терпения. Так, разомлишившись всего, чем владели, то есть слуг искота, потерпев кораблекрушение у себя на родине,смотря на свое злосчастие как на какой-нибудьсон, не веря, что недавно были они славны ипривлекали к себе людские взоры, стыдясьвстречаться с друзьями, чтобы не вызыватьсожаление и слезы соседей, знакомых, всегогорода, они решили покинуть родину и уйти в чужиекрая. Добровольное изгнание супруги предпочлилюбимой родине, лишь бы не иметь множествасвидетелей своего несчастия, и были готовытрудиться за мзду и вести горестную жизнь начужбине, только бы не быть среди тех, кто знал обих прежнем богатстве и теперешнем разорении. Ибодля людей благородных позор страшнее всякогострадания, бед, трудов, тягот и любой инойгорести. Так рассудив и решив в душе своей, онизахватили с собой немного самых необходимыхвещей, сколько сами могли снести, и подприкрытием ночи и темноты вместе с детьминаправились по пути, ведущему в Египет. Некоторыеиз их бывших соседей, привычные поступать зло,увидев, что дом остался без хозяев, тотчас вошли внего и, так как некому было помешать злодейству,разграбили все: серебро, золото и дорогие одежды,которые там были, ибо оказались немилосерднеесамого диавола, наславшего испытание на Евстафияи кровных его.

В это время в городе праздновалосьвсенародное торжество в честь победы надперсами. На нем должно было присутствоватьстратилату, ибо ему предназначено было тампочетное место. Весь город ликовал, а собравшиесяв театре воодушевлены были великой радостью,стратиг же, главное лицо на этом празднестве, непоявлялся. Всех охватило удивление и печаль,коснулись они и самого императора. Когда же людиузнали, что Евстафию случилось претерпеть икакие беды постигли дом его и что, сломленный ихтяжестью и не снеся позора, он покинул город,удалившись с глаз тех, кого знал, погрузились впечаль, и радость переложилась в глубокое уныние,и все вельможи и император скорбели, не в силахравнодушно взирать на злосчастие столь великогомужа. Однако сокровенной ото всех осталасьистинная природа случившегося с ним и то, что онизменил свою веру.

И вот славный Евстафий с женой идетьми, держа, как мы сказали, путь в Египет,подходит к какой-то гавани и берегу. Найдя тамготовый к отплытию корабль, они всходят на него.Море было спокойно, и попутный ветер надувалпаруса, но оно яростно обрушило на них новые беды.Хозяин корабля оказался варвар и человекнеобузданного нрава; не знаю, умел ли онсражаться с морем и порывами бури, но зато был навсе готов и отважен, когда дело касалось буристрастей и плотских порывов. Взглянув наФеописту и убедившись, что она хороша собой, онжадно смотрел на нее, пленился красотой женщины ине сводил с нее глаз. Когдапуть окончился, варвар схватил женщину, сказав,что не отпустит ее и возьмет в вознаграждение зато, что доставил Евстафия сюда. Хотя супругисогласились отдать все свои деньги, чтобы онполучил много более того, что ему полагалось,варвар ничего не хотел слушать, но, взглянув наних как лютый убийца, вновь повлек злосчастную,которая — о злосчастие — тем сильнее влекла егок себе. Евстафию, если он не будет молчать и непомирится на том, что вместе с детьми останетсяневредим, он сказал, потрясая мечом: “Он тебя ипротив воли заставит замолчать”.

Великого Евстафия тотчас сковал страх:ни руки его, ни язык не повиновались ему.Случилось это потому, что варвар угрожал емусмертью, а еще более из-за внезапностипроисшедшего. И вот божественный этот муж, хотя ивопреки воле своей, взял детей и пошел по пути,ведущему в Египет, постоянно обращая глаза назад,чтобы, пока это было возможно, видеть жену. Незная, что ему делать, и не имея помощника,Евстафий был в растерянности и терзался печалью.Плакать он не мог, ибо сильное горе, подобнопламени, иссушающему природную влагу, не давалоглазам его источать слезы. Но то, что еще будетрассказано, затмевает это тяжелейшее, как вызнаете, для любящего мужа и ни с чем не сравнимоегоре. Ибо как Бог по доброте своей никогда неперестает благотворить, так диавол не насыщаетсязлодеяниями. Благородный этот муж, словнопотеряв половину своего существа и не имея иногоутешения в постигшем его несчастье, кроме слез посвоей жене, уходит один с детьми, этимнапоминанием об их родительнице; терзаемый в душе острой болью, онблагодарит Бога за мудрые приговоры его иустроение. Они достигают какой-то реки, которуюиз-за быстрого течения и полноводности весьматрудно было перейти. И вот, не отваживаясьпереправиться с детьми, Евстафий берет на плечисначала одного сына и переносит на другой берег.Опустив его на землю, он возвращается, чтобывзять второго, и видит, что лютый лев уже схватилв пасть этого младенца. Ужас объял самое сердцемое, охватит он, думаю, и ваше, когда узнаете ослучившемся. Если столь сильно страдаютвнемлющие этому рассказу, понятно, как страдалродитель? Но Евстафий явил стойкость и в этомнесчастии, ибо, хотя был отцом, желал показатьсебя и сыном, послушным Отцу Небесному. Должнонам держать в уме, что несчастье его не кончилосьна этом. Увидев это ужасное зрелище, пораженный всамое сердце и не зная, что делать, так как онотчаялся спасти этого сына, Евстафий бросился кдругому. И, когда возвращался к оставленному натом берегу младенцу, единственной своей надеждеи единственному наследнику рода, что жеслучается? Язык мой сковывает самое нуждарассказать об этом, и я не знаю, как поведаю онесчастии. Еще не достигнув того берега и неоплакав судьбы первого сына, еще весь объятыйогнем, еще с пылающей внутренней, обратив глазана второго, он видит — о горькое зрелище, озлосчастные его глаза! — как волк уноситмладенца в своей пасти, и тот, кого он любил,обречен стать пищей зверя. Как он это стерпел? Каквынес? Как у него достало сил видеть это? Как неотдал он Богу душу свою? Конечно, Божественнаярука утешающего печалящихсяпростерлась над ним, чтобы, по слову Павла,даровать “при искушении и облегчение”. 13 И вот, придя в себя иуповая единственно на Бога, он снова пустился впуть, лишенный богатства, лишенный отечества,лишенный жены и детей. Истинно, человек этот былморем несчастий и зол! Но смотри на несказанноблагосклонное попечение Божие, на то, каксуровость Его и горечь Его в начале, в концеобращается радостью для истинно добрых ибоголюбивых душ. Ведь со зверьми, похитившимисыновей его, случилось вот что. Лев, утащивмальчика, перешел реку выше того места, гдеЕвстафий оставил ребенка, и побежал в пустыню. НоТот, кто связал чрево кита, чтобы невредимостался в нем пророк, 14и ныне пришел на помощь. По устроению Его пастухинапали на льва, и Бог сделал, чтобы младенец в егопасти остался невредим и не претерпел никакогозла, волк же, повстречав землепашцев, из пастисвоей, словно из спального покоя, выпускаетвторого младенца, совершенно не тронутого и неуязвленного.

А они, я разумею пастухов иземлепашцев, живших по соседству друг от друга,подобрали младенцев и человеколюбиво их у себявзращивали, ибо подвигнуты были человеколюбиемзверей и боялись, чтобы лев и волк не оказались всравнении с ними более сострадательны к людям. Ниподобравшие младенцев, ни сами они неподозревали о связывавшем их родстве.

После множества постигших Евстафияударов и одержанных побед он, стойкий и великийдушой, еще терпел голод и уповал на руки свои, и,сделав их единственной поддержкой своего существования, работал заплату, и трудом зарабатывал себе пропитание. Пачеже уповал он на щедрую руку Всевышнего, которая,раскрываясь, оделяла всякую тварьблагословением своих даров, и просил Богапризреть на него. Живя так, он неустанно молился ссокрушенным сердцем и смиренным духом, говоря:“Совсем не оставь меня, человеколюбец, призри науста мои и на сердце мое, дай в терпении иблагодарности прожить остаток дней и так обрестипокой ото множества утеснений, ибо Тыблагословен во веки”. Затем Евстафия вновьохватывала печаль, и он словно искал побуждениядля слез и хотел истязать плоть и смирять дух,благодарил Бога и говорил себе так: “Увы, некогдапо красоте я был как цветущее дерево, ныне же какдуб, которого лист опал, и как сад, в котором нетводы”. 15 Повторял он ислова, некогда служившие иудеям угрозой, и то, чторек схожий с ним подвигом Иов: “Кто даст мнемесяц за месяцем прежние дни, когда Бог хранилменя, когда светильник Его светил над головоюмоею, когда Господь призирал на дом мой и пути моиструили елей, а скалы источали для меня млеко? 16 Теперь я остался один,лишен богатства, лишен рабов, лишен и той, чтоделила со мной жизнь. Не дано мне, увы, иметь нилюбимых детей моих, никого, кто бы утешил и спасменя”. Затем, снова подняв глаза к Небесам,говорил: “Помню, Господи Иисусе Христе, как тырек, что должно мне принять такие же, как Иову,испытания. Но теперь вижу, что мои страданиятяжелее его; у Иова ведь оставалась жена его, идрузья, и отеческая земля, услада для глаз. Я желишен всего этого, нищ, сир, без отчизны, безкрова, потерял друзей,силой отнята у меня даже та, с кем я делил жизнь.Печалями своими равен я Иову, но утешениями неравен”. Такое и подобное этому он говорил,стенаниями и слезами показывая великую печальдуши, словно сбылись над ним слова: “Слезы будутдля него хлебом день и ночь”. 17

Положив некую деревню, называвшуюсяВадис, пределом своих долгих скитаний, стратиг -увы, добровольный изгнанник в чужой земле — тамзарабатывал себе скудное пропитание. Где-товблизи этой деревни — о сколь дивно, Боже, Твоеустроение — жили и его сыновья. Об их родстве незнали ни они сами, ни те, кто их взял навоспитание. Стратиг прожил в Вадисе 15 лет, когдасам работал в поле, когда за вознаграждениесторожа поля.

А тот варвар, который по своей истинновеликой распутности похитил жену Евстафия — издесь видно благое строение Божие,- ликовал ирадовался, завладев ею. Однако он ничего недобился, кроме того, что показал себя злодеем, иборука Всевышнего позаботилась о благе этойженщины. И как прежде Господь, тяжкими ударамипоразив фараона, чудесно сохранил Сару длясупруга, 18 так иФеописту он сохранил ее мужу нетронутой и неузнавшей беззаконного смешения, покарав варварасмертью. Когда этот злодей, как он тогозаслуживал, умер, Феописта безопасно моглаоставаться там, куда он ее увез. Но это было ещескрыто от Евстафия, чтобы вперед он получил иное,малое утешение. Но смотри, что будет дальше. Вовремена те варварское племя, среди которого жилаФеописта, нарушило союз с римлянами, напало на ихземлю и, захватив богатую добычу, без урона возвратилось назад. Случившеесявнушило великую тревогу тому, кто владел тогдаскипетром Римской державы. Решив защититьримлян, он вспомнил тут о человеке, который могдостойно вести войну. Это был Евстафий. И вот, немедля, Траян, ибо Траян правил тогда Римскойдержавой, посылает на его розыски. Он велелискать Евстафия во всякой земле и во всякомгороде, а нашедшим была назначена немалаянаграда. Многие для этого рассеялись по всемуглам земли. Два мужа, они звались Акакий иАнтиох, которые были слугами Евстафию, пока онбыл стратигом, и несли воинскую службу, и лучшедругих знали этого мужа, совершив долгий путь, спомощью Божией, приходят в деревню, где Евстафийпитался от трудов рук своих, исполняя всякуюсельскую работу. Когда они к нему приблизились,ни по одной черте не могли узнать его, ибо обликЕвстафия изменили постоянные горести и из-завеликого того страдания поступь его быланеверной, а лицо печальным. Простота и бедностьего одежды тоже не позволили им узнать этогомужа, среди многих знаменитого и не имеющего себеравных. Евстафий, хотя и не узнанный, узналпришедших. Когда он увидел известных ему людей,сердце у него сильно забилось, и снова онвспомнил прошлое, и улегшееся уже страданиеоживилось. Однако стойкий этот муж овладел собой,скрепив сердце, терпел и молчал, чтобы оказатьсяпобедителем не только врагов, но и своихстрастей. Акакий и Антиох еще не слышали егоголоса и только спрашивали всех, не видел ликто-нибудь из них такого человека, всяческистараясь найти Евстафия. А он, охваченныйсильной печалью, только и делал, что молил Бога ободном и подлинном утешении, говоря: “Положипредел, человеколюбец, положи предел бессчетнымкозням против нас диавола, ибо одному Тебе ведомаслабость человеческая. Терпение Ты мне послал,даруй во благости своей и утешение. Если я негневлю своими мольбами, если не печалювнутреннюю Твою, Благой, тем, что пекусь о себеболее, чем Ты, Господи, обо мне, да будет воля Твояявить ту, кого Ты дал мне помощницей, по попечениюТвоему с самого начала соединенную со мной, есливарвар тот еще не убил ее, побужденный гневом илистрастью, как явил Ты мне знакомых людей, которыенекогда служили рабу Твоему. Зная, чтозлосчастные дети мои сделались добычей дикихзверей, я не буду, Владыка, таить свою мольбу -прошу, чтобы в день воскресения всего родачеловеческого мне свидеться с ними и во векиликовать вместе”. Едва он сотворил молитву, какуслышал глас с неба, говорящий: “Мужайся, ибожизнь твоя, как прежде, будет славной, и тысчастливо обретешь жену свою и детей”. КогдаЕвстафий это услышал, он исполнился ликования истраха: ликования из-за благой вести, страха жеиз-за предчувствия испытаний, ибо боялся их истрашился злоумышлений диавола. Воины же,которые отправились на его розыски и нигденичего о нем не могли разведать, отряхнувдорожную пыль и переодевшись, приближаются кЕвстафию. Сказав обычное: “Радуйся, друг” — и вответ от него услышав то же, стали рассказывать,что делали по дороге и с кем встречались, ирасспрашивать, видел ли он когда-нибудьПлакиду, странствовавшего с женой и детьми. Ибополагали, что они до сих пор вместе. Евстафий,сжигаемый душевно памятью о жене и о детях и,словно жалом, уязвленный словами пришедших,начав говорить, склонялся уже к слезам, однакосмирил свою скорбь уздой рассудка и размышленияи стал расспрашивать, зачем повсюду ониразыскивают этого мужа и зачем он им так нужен.Акакий же и Антиох сказали, что он-де нам родич идолгое время мы не видели его, а теперьвозгорелись в сердце сильным желанием увидеть.Евстафий молчал и не открылся им, но пригласилобоих на угощение и на обед, желая, чтобы ониотдохнули от трудов своего странствия. И вотЕвстафий отвел их в дом, где ему самому далиприют, сказав хозяину: “Эти мужи мне знакомы и,идя мимо, попали к нам, поэтому нужно подобающимобразом их принять. Служба моя и длани моиотработают расход”. Так он принимал их иуслуживал им, а душа его томилась, и внутренняясодрогалась в тоске, и он заплакал. Что на егоместе сделал бы другой человек, вспомнив о своемпрежнем счастье, не происходи он от дуба илискалы?! 19 Когда Евстафийпочувствовал, что глаза его побеждены и по щекамкатятся слезы, желая скрыть это, тотчас вышел,словно за какой-то надобностью, и тщательно вытерглаза. Вернувшись, вновь разделял веселие этихмужей. Много раз Евстафий уходил и плакал, носкрывал это по величию своего духа. Но когдаприбывшие всмотрелись в него и со вниманиемоглядели, они заметили, что лик его исполненвеликой кротости, а это не ложное свидетельствовнутреннего совершенства и добродетельнойдуши; постепенно, как охотничьи псы, они началиего причуивать и уже перешептывались, что он, мол,весьма похож на того, кого мы ищем, а один из нихсказал: “Сходство этого мужа с Евстафием добрыйзнак: наши ожидания не будут обмануты. Мне ведомаодна верная примета, которая позволит намбезошибочно судить. Я знаю, что вражья руканекогда поразила шею Плакиды, и это была неповерхностная царапина, а очень глубокая рана.Если мы найдем шрам, добыча попала в сети. А там ужот нас зависит, чтобы она ни при какихобстоятельствах не ускользнула из наших рук”.Так они говорили и, приблизившись, обратили глазана его шею и тотчас увидели шрам, яснее словаизобличающий этого мужа. Не в силах сдерживатьсяиз-за охватившей их сильной радости, они вскочилииз-за стола и, словно в исступлении илинеистовстве, не понимая, что с ними творится, топрыгали от радости, то плакали, то горячимипоцелуями выказывали ликование своей души. Чеготолько они не говорили, чего только не делали!Припадали к ногам Евстафия, ловили его руки,обнимали за шею, словно боясь, что всеслучившееся — сон, и говорили: “Начальник,благодетель, господин наш”, расспрашивали, чтопроизошло и что он претерпел, и как перемениласьжизнь его, где жена его, где дети. “Если мы нелишились рассудка, если не грезим, разве тот, когомы искали, не перед нами?”. А воистинублагородный тот муж и без того имел печальные иполные слёз глаза, услышав же, что они спрашиваюто детях и жене его, горько заплакал и громкозастенал, и непрерывно льющиеся слезы омочилилицо его и одежду. С трудомсдержав наконец свои стенания, он сказал голосом,сдавленным сердечным волнением: “Друзья, детимои и жена уже умерли (ибо и Феописту он считалумершей), а меня, исполненного печали, покинули взлосчастной этой жизни”. Говоря так, он возбудилобщую печаль: все жители деревни сбегалисьтолпами, чтобы быть свидетелями невиданнойтрагедии. Едва сами императорские слугипрекратили плач и успокоили шумевшую толпу, ониоткрыли присутствующим высокий сан и подвигиЕвстафия, его благородное происхождение и прочиевыдающиеся достоинства и привели их этим ввеликое изумление. Ибо поистине неслыханно,чтобы стратиг трудился за мзду, прежде владыканад многими какого-то простого человека,живущего трудом рук своих, называл господином,чтобы тот, кто привык кормить сотни тысяч людей,смотрел в руки другим и трудом добывал себепропитание. Узнав это об Евстафии, всенедоумевали, совестились, корили себя заневедение и дивились стойкости его, говоря: “Увы,как это от нас утаилось, как могло скрыться? Ктобы не выказал сострадания, если б знал, кто бы неразделил с ним его печали?!”.

Так говорили жители деревни ивспоминали о том, что Евстафии вынес, а воины,отведя его в сторону, сообщили ему волюимператора и то, зачем они пришли сюда, и что в егопомощи нуждается и сам император, и все еговельможи, и весь город, а также, что им былоповеление возвратиться не иначе как с Евстафием.Поспешно сказав ему это, они сняли покрывавшиеего лохмотья и одели в принесенные ими царскиеодежды: с давних пор ведьимператор любил Евстафия и показывал, скольвеликую имел к нему склонность. Затем воинывместе с ним покинули деревню. Евстафий полагал,что без воли Божией это бы не случилось, так какнезадолго был ему божественный глас,возвестивший обретение прежней славы иостальные радостные и благие вести. Во время путион поведал им, как узрел Господа, как крестился иполучил имя Евстафий, и все, что случилось в домеего и на пути во время бегства, он без прикрасрассказал им. Через пятнадцать дней они свершилипутешествие и пришли во дворец. Императорувозвестили о прибытии Евстафия, и несказаннаярадость исполнила и его, и граждан, и все войско.Свидетельством великой радости императора былото, что он не выражал ее, как обычно, а, словно отпреизбытка ликования, был сам не свой и не думал оприличествующем царям достоинстве и гордости.Пренебрегши тем, что был занят — ведь тогдаимператор был погружен в государственные дела,он поднялся с трона, пошел навстречу входящему вцарский покой Евстафию и, протянув ему, ты бысказал сердечно, руку, горячо обняв и милостивоприветствовав, слезами и поцелуями, выказываявеликое ликование и душевную радость. Затемимператор расспросил Евстафия о его злосчастиях,а тот поведал все от начала до конца — о чуме усебя в доме, о гибели рабов, о падеже быков, мулов,лошадей и другой скотины, затем о расточениивсего достояния и богатства своего дома, поведал,что ему тяжело было выносить презрение знакомыхи потому нужно было скрыться и жить где-нибудьдалеко среди тех, кто его не знает. Далее о том,что видел, как жену его,стыдливую до предела, подобно пленнице, влекварвар, до предела разнузданный, что зубы хищныхзверей растерзали его младенцев и глаза отца этовынесли; и что с тех пор стратиг, трудясь за платуна чужбине, кормился трудом своих рук.

Когда эта печальная повесть быларассказана, слезы сочувствия полились из глазслушателей, хотя то, что Евстафий был найден,снова утешило их душевную скорбь. После этогоимператор говорит со стратигом о военных делах ивозвращает ему золотой пояс и сан. 20А он, посмотрев стратиотские списки и убедившись,что для предстоящего похода воинов слишком мало,объявил новый набор. Тотчас по всем городам идеревням Римской державы всех, кто был особенносилен и молод, вносили в списки как участниковэтого похода. А что было дальше? Господь, мудропитающий все и на все призревающий, призвавшийнебытие к бытию и воедино соединившийрассеянное, чудесно устрояет, чтобы найдены былидети Евстафия. Из той деревни, где они жили,следовало взять двух новобранцев, превосходящихсилою тела и мощью рук своих сверстников. Когдаже вновь набранное войско по велению стратигабыло разделено на фаланги и лохи, 21сыновей Евстафия сделали щитоносцами. Евстафий,по многим чертам их телесного облика угадав в нихблагородство и отвагу, под влиянием любови,склонился душой к юношам. Говорят — подобное кподобному; вот он и велел, чтобы юноши делили сним трапезу и дом его. Сделав все приготовления квойне, стратиг выступил на врагов. Когдазавязалась битва, отважный тотмуж мощным ударом обращает в бегство варваров имногих убивает. Но в своем возмездии виновникамзла он на этом не останавливается, а нежданнопереходит реку Гидасп; 22грабя все на своем пути и захватив великоемножество пленников, Евстафий посрамилварварскую гордыню и научил варваров боятьсявозмездия за совершенные злодеяния. Так этотблагородный муж освободил Римскую державу отугрожавшей ей беды. Возвращаясь на родину,стратиг разбил лагерь в одной деревне, удобнойдля этой цели, и, чтобы воины отдохнули от трудов,оставался там три дня, так как деревня былаукрашена рощами и текучими водами и вся стояласреди прекрасных цветущих садов. Жена Евстафияприставлена была за плату сторожить один из этихсадов. Щитоносцы стратилата — молва о том, чтоони его сыновья, уже шла и торопила обнаружениебожественного этого строения — расположились наночлег вблизи сада, который охраняла женаЕвстафия; недалеко оттуда находился и самстратиг. Обычно во время привалов воинырассказывают друг другу разные происшествия,особенно же охотно диковинные, которые этим-токак раз и привлекают слушателей. Вот околополудня оба юноши сошлись вместе и сталивспоминать о своем детстве. Старший говоритмладшему: “Отец мой — стратилат, мать жеблаговидна и не уступает красотой ни однойженщине. Был у меня брат, младше меня, белокурый.Родители, сам не знаю почему, взяв нас с собой,покинули дом. После долгого странствия мы сели накорабль и поплыли. Когда же пришло времяспуститься на берег, я с братом и отцом сошли с корабля, а мать наша осталась.Почему это случилось, я тоже не знаю, но помню, чтоотец сильно плакал, когда покинул корабль. Идя сомной и с моим братом, отец вскоре подходит к реке,которую любому было трудно перейти, а ребенку исовсем невозможно. Поэтому, посадив брата себе наплечи, он стал переходить реку, меня же собиралсяперенести вторым. Брат был уже на том берегу, иотец направился за мной; достигнув середины реки,он увидел зрелище, непереносимое ни для чьихглаз, а особенно для отцовских. Словно по данномукем-то знаку, появляются хищные звери и тотчасуносят в одну сторону меня, а в другую брата. Отецвидел это, но не мог никому из нас помочь… (Текст испорчен – прим. пер.)переправляется через реку, в пасти своей держаменя. Затем, когда прибежали пастухи, волкотпустил меня, не причинив никакого вреда, и япопал к пастухам и был ими воспитан”. Младшийбрат, слушая этот рассказ и во всем находя длясебя знаки, приметы и напоминания, пришел вволнение, и сердце его стало тревожно биться.Когда же он выслушал всю историю до конца и уже непо непрочным, а по несомненным доказательствамузнав брата, не мог ни успокоиться, ни сидеть наместе, ни владеть собой, но вскочил и обнял его свеликой любовью и радостью, ликуя, плача, тодивясь чуду, то предаваясь веселию. Такмногообразно менялись его чувства. “Ты братмой,- кричал он,- брат мой, любимый брат, милыйбрат, брат, которого вопреки всякой надежде явижу живым, как и ты нечаянно меня; нас ведь удивительным образомпохитили звери, еще удивительнее мы были спасеныи сострадательно взрощены людьми, которые о насничего не знали. Это,- говорил он брату,- как имногое, что ты мне рассказал, я храню в памяти непотому, что был тому свидетелем: я все слышал отлюдей, меня воспитавших”. Столь чудесным образомГосподь дал братьям узнать и найти друг друга.Как же они узнали мать свою и были узнаны ею?Слушайте все и никогда не забывайте, что эти ихречи обнаружили юношей, расположившихся длябеседы вблизи ее дома. Ибо так устрояет всевеликая мудрость Божия. Находясь рядом -неузнанная вблизи неузнанных, Феопистаявственно услышала то, что они говорили. Поначалуона ничего не могла понять, хотя молодость икрасота юношей напомнила ей о сыновьях. Когда жеповесть их продвинулась вперед, сердце Феопистыисполнилось тяжелых мыслей: ее мучили раздумья итомили сомнения. Она с любопытством глядела налица юношей и всячески старалась различить в нихприметы своих сыновей. Феописта не знала пропохищение младенцев зверьми, так как сама былапохищена до этого, но на основании многогоотчетливо поняла, что это ее сыновья, ибо и лицаих явили ей несомненное доказательство этого,особенно же укрепляло ее веру упоминание о том,что их отец стратилат, что, когда они с кораблясходили на чужую землю, все спустились, кромематери, и корабль увез ее одну. Она сталанесказанно стенать и благодарить Бога, собрав всердце своем все это воедино и уже не сомневаясь,что юноши — ее сыновья, а невольно заплакав,старалась не датьзаметить этого юношам, что было мудро и не похожена женщину. Затем поспешно скрылась в домике, гдежила, а так как скорбь не давала ей молчать(обычно ведь в подобного рода обстоятельствах мыне столько радуемся тому, кого нашли, сколькоскорбим по тем, кого потеряли), принялась горько ислезно плакать, говоря: “Отпрыски чрева моегоздесь. Где же отец их? Не случилось ли с ним какойнежданной беды? Не пожрал ли его подкравшийсяхищный зверь? Или, быть может, печальными глазамисмотрит он на свет солнца, ибо его теснят беды?Узнают ли меня, несчастную, мои дети? Я опасаюсь,что они с подозрением отнесутся ко мне, подумав,будто не из-за того, что претерпела, а из-за того,что услышала, я называю себя их матерью”. Так онаговорила себе и остаток дня и всю ночь провела втревоге. Женщина решила утром явиться кстратилату и попросить его взять ее вместе ссобой на родину. Потому она подошла к нему иговорит: “Господин мой, я родом из римской земли,но много лет прожила здесь, так как некому былопомочь мне возвратиться в свое отечество. И вот ямолю тебя, да не призришь ты женщину, стремящуюсяобрести при твоей поддержке родину и находящуюсяв столь великом затруднении”. Это показалось ейполезным для обеих сторон, то есть для супруга ееи детей — она возвращалась бы вместе свозвращающимися, а так как щитоносцы должны былисопровождать стратилата, то, следуя за ними, онамогла бы видеть их и, разговаривая, приучать ксвоему облику и речи, и так постепенно добиться,чтобы юноши ее узнали и убедились в ее кровной близости к ним; кроме того,власть стратилата могла помочь ей найти своегомужа, где бы он ни был. Так она решила и с такойпросьбой обратилась к стратилату, а тот,участливый ко всем, особенно же к тем, кому жизньпринесла тяготы и печали, внял ее просьбе исогласился доставить на родину. Феопистаподивилась на великую доброту и человеколюбиестратилата, стала оглядывать его внимательнымиглазами, и какой-то луч, словно осветив передженщиной душевный склад и внешний обликстратига, позволил ей узнать его.

Когда же она вполне уверилась, чтостратилат — Евстафий, супруг Феописты, и у нее неосталось никакого сомнения, замерла без слов вдуше и на языке, пораженная необычайностьюпроисходящего и разделяясь между стыдливостью илюбовью. Так как женщина сознавала своеничтожество и славу этого мужа, она не моглаподумать, как посмеет назваться его женой. Крометого, Феописта не знала, как к ней теперьотнесется Евстафий — ведь прошло очень многовремени, и это еще более сдерживало ее. Однаколюбовь сильна и исполнена дерзости, и нет такогонедоступного препятствия, которое не оказалосьбы для нее оборимым и ничтожным. И Феописта,уступив ей, дождалась подходящего часа,предстала перед мужем и, глубоко и печальновздохнув и проливая из глаз — это лучший способубеждения — горькие слезы, сказала: “Облагородный, злосчастный и многострадальный, изПлакиды ставший Евстафием, просвещенный кблагочестию и наставленный о грядущем видениемСвятого Креста, данным тебе черезоленя, из счастливого ставший презренным иузнавший беды, некогда оставивший жену свою накорабле, а это, увы, была я, несчастная, коговарвар тот и убийца отнял в уплату за нашупереправу; тебе, горько плачущему, он велел сойтина берег, а меня, задумав злое, оставил у себя.Возмездие скоро настигло злодея и сохранило тебечистоту супруги. С тех пор я перенесла многое, нонеоскверненным соблюла супружеское ложе. Яговорю это, призывая в свидетели Бога инедреманные Его очи. Если все это — приметы твоейжизни, ты должен узнать свою жену; если неотвергаешь меня в моем ничтожестве и не считаешьнедостойной твоей славы, вместе сейчасвозблагодарим великое попечение о нас Христа, покоторому все так устроилось”. Так с горячимислезами говорила многострадальная Феописта, астратиг, полагая, что этого недостаточно, чтобыей поверить… (В тексте пропуск –прим. пер.).

Так не совсем забыт будет нищий, инадежда его не до конца погибнет, 23ибо Господь “мертвит и живит”, 24ранит и вновь исцеляет, “превращает бурю втишину” 25; испытав ихна огне, как испытывают серебро, он даровал имутешение, так что Евстафий сказал: “Слушайте, ивсем вам, кто богобоязнен, я расскажу, что Богсудил душе моей. Ибо торопятся к Нему стопыблаговествующего. 26 Дауслышим идущие к часу этому слова Наума: „Иявился вдувающий в лицо его дыханье жизни иосвобождающий его от утеснения». 27Но довольно”.

После этого стратиг, повелев, чтобы заним вели пленников и везли остальную добычу,победителем двинулся вцарственный город Рим. До возвращения Евстафияумер Траян, и царство перешло к Адриану, мужу,твердо державшемуся языческой веры, образоммыслей варвару и жестокому гонителюблагочестивых. 28 Повозвращении стратега император, радуясьодержанной им победе над врагами, наградил егодарами и прочими знаками своего благоволения ивесьма был доволен тем, что Евстафий нашел женусвою и детей. Когда же этот безумец отправился вязыческий храм, чтобы принести благодарственнуюжертву тем, кто был еще безумнее его, воистинублагочестивый стратиг, зная подлинноговиновника своей победы и почитая его духовнойжертвой, не только что не вошел в храм вместе симператором, но не мог даже приблизиться к дверямего, ибо с самого начала уклонялся от пути зла.

Император осведомился о причине того,почему он не принес отчим богам благодарственныежертвы за победу и спасение детей и жены, аЕвстафий, привыкший свободно говорить и смелоисповедовавший свою веру, тотчас без колебаниясказал: “Будучи христианином, о император, яприношу благодарность за эту победу и обретениедетей моих и жены Христу, даровавшему мне их.Никого другого, особенно же не обладающих душойнемых истуканов, я, не стану признавать и чтить,ибо не лишился еще рассудка”. Император,разгневавшись на эти слова, сначала лишаетЕвстафия сана стратига и пояса, а затем,злочестивый, предает вместе с женой и детьми судутрибунала. На первых порах император пытаетсясловами убеждения уговорить супругов отказатьсяот благочестия, когда жевидит, что они недоступны никакой лести икажущимся ему благими посулам, приступил кугрозам. Но так как они и этого не устрашились,Адриан решил испробовать иной путь, ибо, побезумию своему, не ведал, что убеждение и насилие- непримиримые враги. Ведь если он желал, чтобыЕвстафий и его кровные подлинно отступились отхристианской веры, следовало их уговаривать, а некарать; ведь нельзя довольствоваться однимисловами, если то же самое не говорит и сердцечеловека. И вот он приказывает отвести борцовэтих на ристалище. Воистину лютый и безумный, онспускает на Евстафия и кровных его лютых львов, иони стремительно бросаются на святых, ибо ихподгоняет голод. Мужеубийцы позаботились, чтобымученики Христовы скорее были растерзаны, таккак к природной дикости зверей присоединился ещеи голод. А это для борцов было причиной еще болееславного чуда: дикие звери их не тронули, ибо повеликой мудрости Божией величайшее зло нередкопретворяется в величайшее торжестводобродетели. Едва львы приблизились к святым, ониперестали быть хищными зверьми, но, воистинунелицеприятные свидетели благочестия,подтвердили его не словом, а делом. Ибо тотчасльвы, наподобие молящихся, склонили передсвятыми головы, словно прося прощения за то, чтоне по своей, а по чужой воле оказались здесь,облизали стопы их с великой бережностию икротостию и тотчас мирно отошли. Этим ониобличили злочестивое безумие тирана и воочиюпоказали всем, что и бессловесные твари,насколько они имеют разум, признаютвладык своих. Таким образом, звери показали себякак бы наделенными способностью мыслить. Атеперь посмотри на людей, явивших кровожадностьлютых тварей и совершенное отсутствие разума.Безрассудному императору следовало быпоразиться такому сверхъестественному иудивительному чуду и избрать его кормчим,путеводящим к благочестию. Он же не только неудивился и не был устыжен поведением животных, ноеще сильнее это разожгло его ярость, словно онгневался на львов за то, что они вопреки егоожиданию не бросились на святых. Затем императорприступил к другому виду пытки: для мучениясвятых изготовляется медный бык. На следующийпосле звероборства день быка этого раскаляютогнем, и император велит собрать весь народ втеатре. Так как своим многоглаголанием тиран ужепоказал себя пустословом, понапрасну тратящимвремя, он пришел в еще пущий гнев и приказываетокружающим его быстрее слова ввергнуть святых внутро быка. И вот приспешники императораповлекли мучеников, нимало не скорбящих, безвсяких следов страдания на лице, и, приблизившиськ быку и воздев руки и глаза к небу, святыесказали: “Боже, Господь сил, услышь мольбу нашу идай нам, Господи, за то, что проверил и испытал насв огне подвига во имя Твое, получить удел всех отвека Твоих святых. Ты, по слову своему, Господи,привел нас к прежней славе и блеску мира сего,ныне же приведи от преходящего к вечному. Вот воимя Твое мы предадим себя огню, отец вместе сдетьми и их матерью. Да будет наша жертва любезнаТебе, и да посрамится силойТвоей враг всего человеческого рода. Дапрославится, Господи, через нас, ничтожных,преславное имя Твое. Не презри жертву нашу, нопусть пред лицом Твоим будет она как дары Авеля,как жертва Авраама, 29как кровь первомученика, 30как убиение, огненная смерть и мученическаякончина всех святых. Уготовь спасение души иосвобождение от всякой скорби всем, творящимради святого Твоего имени нашу память”.

Едва эти слова за славным мученикомЕвстафием повторил хор сомучеников его, был имглас с неба, рекший, что мольба их услышана, иобъявлявший их наследниками Царствия Небесного.После того как мученикам был глас этот, все они сликованием тотчас вошли в нутро огненного быка.Но он уже не был орудием пытки: как бы святые ниприкасались к нему телом, медь только свежила ихпокрытые испариной тела и придавала им сил. И так,славя Бога и желая найти в царствии Егоуспокоение, сентября двадцатого дня они предаютв руки Его свои мученические и многажды всостязаниях торжествовавшие души. Однако попрошествии трех дней исчадие зла, Адриан,приближается к медному этому быку и требует,чтобы его открыли (ведь на спине его была дверца).Когда дверцу открыли, он и все присутствующиевидят тела мучеников; на них не было никакихследов огня и противу прежнего они сверкали ещебольшей белизной. Потому тиран, думая, что святыеживы, велел вытащить их из чрева быка, и тут всехохватило великое удивление: огонь не коснулсясвятых и не повредил им, чтобы пламя можно былосчитать причиной их смерти. Пораженныеэтим великим чудом, все словно в один голос и почьему-то знаку воскликнули: “Могуч христианскийБог! Иисус Христос — единый истинный Бог,великий, всемогущий, соблювший тела Своих святыхневредимыми среди пламени, так что и единоговолоса их не тронул огонь; не-ложноесвидетельство Его Божественной силы дали ужельвы, сохранившие рабов Его от погибели”. Так иподобным образом славя Бога, говорил народ. Тиранже, посрамленный, а равно испуганный крикомтолпы, с позором отступил, а с ним вместе тайноскрылся общий враг всех живущих.Благочестивейшие и вернейшие из христианподняли тела многажды во состязанияхторжествовавших мучеников Христовых, почтили их,как подобает, песнопениями и похоронили с честьюи богобоязненно в священном месте. Когда же кокончанию пришло языческое ослепление,мученикам построили молитвенный дом, славя Отца,Сына и Святого Духа, единое Божество и единоеЦарство. Да будет Ему слава, честь, сила, величие ипоклонение ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Комментарии

*Все ново- и ветхозаветные цитатыдаются в синодальном переводе.

1. Траян — римский император (98-117).

2. Стратилат — высокийвоенный чин.Далее Евстафий частоименуется стратигом, т.е. полководцем.

3. …был… плодоносной маслиной.-Пс. 51,10.

4. Корнилий— вапостольские времена римский центурион вКесарии. Подвигнутый видением, он привел в городапостола Петра, результатом чего было, как гласитлегенда, предусмотренное духом Божиим обращениеКорнилия, принявшего крещение и последовавшегоза Петром.

5. …как Павел, просветилсяБожественных тайн…- имеется в виду внезапноеобращение апостола Павла. Строгий последовательфарисеев, он предпринял даже гонения на христиан,для чего направился в Дамаск. На пути туда Павелпережил неожиданный душевный перелом, врезультате чего он превратился в адепта инасадителя христианства. Эпизод обращенияПлакиды написан по образцу рассказа об этом вДеяниях апостолов, повторены даже знаменитыеслова Христа, обращенные к Павлу: “Когда он шел иприближался к Дамаску, внезапно осиял его свет снеба. Он упал на землю и услышал голос, говорящийему: „Савл! Савл! (таково было иудейское имяапостола.- С. П.). Что ты гонишь меня?» Он сказал:„Кто ты, Господи?» Господь же сказал: „Я Иисус,которого ты гонишь»” (9, 3-5).

6. …сеятель небесный бросилзерна не на каменистое место…- намек наевангельскую притчу о сеятеле, разбрасывающемсемена, из которых одни падают вдоль дороги, накамни или в сорняки, а другие — на добрую землю(Матф. 13, 4 сл.).

7. Праматерь наша.- Ева. Вотличие от Феописты она дала своему мужупагубный совет: вкусить от древа познания добра изла, что привело к изгнанию обоих из рая.

8. …истинно Иоанн…- т. е.благой, благодатный. Имя Иоанн производили отдревнееврейского слова благодать.

9. …отослал на торжище…-рыночная площадь средневекового городапредставляла собой своеобразный центробщественной жизни, где обменивались новостями,обсуждали религиозные и политические вопросы ит. п.

10. Купель божественного возрождения- крещение.

11. Ты же славно, как некогдаИов, оборешь его.- Иов-библейскийправедник, которого Бог по подстрекательствудиавола решает подвергнуть искусу, чтобыпосмотреть, останется ли он, каким был в днисвоего благоденствия. Для этого он отнимаетжизнь у детей Иова, лишает его богатства инасылает на него проказу, но Иов сохраняетблагочестивое терпение.

12. …испытание веры рождаеттерпение.- Не вполне точная цитата из Посл.Иак. I, 3.

13. …при искушении даст иоблегчение.- I Коринф. 10, 13.

14. Но Тот, кто связал чревокита, чтобы невредим остался в нем пророк…-намек на эпизод библейской легенды: пророк Ионабыл выброшен в море во время бури и проглоченогромной рыбой, во чреве которой он пробыл тридня.

15. …как дуб, которого лист опал, и каксад, в котором нет воды.- Исх. I, 30.

16. Кто даст мне месяц за месяцемпрежние дни…- парафраз Иов 29, 2 ел.

17. Слезы будут для него хлебом день иночь.- Незначительно измененные слова Пс. 41 (42),4.

18. …чудесно сохранил Сарудля супруга…- имеется в виду библейскийрассказ о том, как Авраам, переселившись в Египет,выдавал свою красавицу жену Сару за сестру, ипотому она попала в гарем фараона. Но Бог жестокопокарал фараона, и тот вернул Сару мужу.

19. …не происходи он от дубаили скалы?! — Стих Одиссеи (19, 163) сталпоговорочным речением еще в античное время.

20. …возвращает ему золотойпояс и сан.- патрикиям полагалось носитькрасную шелковую одежду и золотой пояс.

21. Фаланга — пеший строй,замкнутые линии воинов в несколько следующихдруг за другом рядов. Лох — воинскоеподразделение различной численности. Здесь,вероятно, римская центурия, т. е. сто воинов.

22. Гидасп — приток Инда.

23. Так не совсем забыт будетнищий, и надежда его не до конца погибнет…- Пс.9, 19.

24. …мертвит и живит…- ср. I Царств.2, 6 сл.

25. …превращает бурю в тишину…-Пс. 106 (107), 29.

26. …стопы благовествующего…-Наум 2, 1.

27. И явился вдувающий в лицоего дыханье жизни и освобождающий его отутеснения.- Незначительно измененная цитатаиз Наум 2, 2.

28. …царство перешло кАдриану…- как свидетельствуют источники,Адриан (117-138) был не “более жестоким гонителемблагочестивых”, чем его предшественник Траян.

29. Дары Авеля и жертваАвраама — сын Адама Авель пожертвовалпервенцев из своего стада, и “призрел господь наАвеля и дар его” (Быт. 4, 4). Авраам, один избиблейских патриархов, по воле искушавшего егоБога готов был принести в жертву своегоединственного сына Исаака. Видя его веру ипослушание, Бог позволил Аврааму пощадить сына.

30. …кровь первомученика…-первомучеником считали архидиакона Стефана,одного из 70 апостолов, т. е. тех, кто действовалвместе с 12 апостолами, избранными самим Христом.

СКАЗАНИЕ ОБ ЕВСТАФИИ ПЛАКИДЕ

Перевод древнерусского текста

В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. ОПИСАНИЕ ЖИТИЯ И МУЧЕНИЯ СВЯТОГО ЕВСТАФИЯ, И ЖЕНЫ ЕГО ФЕОПИСТИИ, И ДЕТЕЙ ИХ АГАПИЯ И ФЕОПИСТА

В дни правления Траяна, когда приносили жертвы идолам, был некий стратилат по имени Плакида, человек высокого и славного рода, имеющий более других золота и всякого добра; он был язычником, но украшал себя праведными делами, кормил голодных, поил жаждущих, одевал нагих, помогал бедствующим, освобождал из темниц и вообще стремился помочь всем людям. Была у него жена, тоже язычница, но, как и он, творила она добрые дела. У них родились два сына, и они воспитали их в тех же добрых обычаях. И так как этот муж прославился не только добродетелями, но и храбростью и доблестью, то все чужестранцы и варвары боялись одного только его имени. Он был храбрый воин и искусный охотник и всегда развлекался охотой. Человеколюбец бог, всегда и везде призывающий к себе достойных себя, не посмотрел на то, что он находится во тьме идолопоклонства, — ведь сказано в Писании: «Человек, боящийся бога, в любом народе, приятен ему», — захотел спасти его следующим образом: когда однажды Плакида отправился, как обычно, на охоту со своими слугами, появилось стадо бегущих оленей, Плакида расставил охотников и начал гон. И увидел он оленя, самого крупного и самого красивого во всем стаде, и отделился тот олень от стада, Плакида тоже отделился с небольшой свитой от остальных и стал с ними преследовать этого оленя. Пока они его преследовали, все обессилели, и Плакида один продолжал гнаться за оленем, и вскоре оказался далеко от своей дружины. Долго гнал он оленя, вдруг олень вскочил на высокую скалу и стал на ней. Стратилат подъехал ближе, обдумывая, каким бы ему образом поймать оленя, ведь слуг с ним не было. Но бог предопределяет различные пути для спасения людей: уловил он своим явлением ловца Плакиду — не так, как Корнилия — Петром, а как Павла-гонителя. Долго так стоял Плакида, смотрел и удивлялся, и показал бог чудо так, как некогда Валааму, когда осел заговорил по-человечески. Над рогами оленя показался святой крест, светящийся как солнце, и между рогами — образ святого тела Христова. И дал бог человеческий голос оленю, который сказал ему: «О Плакида! Зачем ты меня гонишь? Это ведь ради тебя пришел я, чтобы явиться тебе в образе этого животного. Я — Иисус Христос, которого ты почитаешь, не ведая. Твои добрые дела, что творишь ты нищим, дошли до меня, и из-за этого я пришел явиться тебе в образе этого животного и уловить тебя, так как несправедливо, чтобы любящий меня увяз в дьявольской сети». Услышав это, стратилат, объятый страхом, упал с коня; через некоторое время он встал и, желая лучше увидеть, сказал: «Кто ты, голос, который я слышу? — явись мне, говорящий, чтобы я уверовал в тебя!» Сказал ему господь: «Знай, Плакида, я Иисус Христос, сотворивший небо и землю из ничего; я, сотворивший солнце, чтобы дать свет дню, и луну и звезды, чтобы дать свет ночи; я, создавший человека из земли, ради спасения человека явился во плоти, претерпел распятие и погребение и в третий день воскрес». Услышав это, Плакида упал на землю и сказал: «Верую в тебя, господи, верую, что ты творец всего и животворен мертвых». И снова сказал ему господь: «Если веруешь в меня, иди в город, обратись к христианскому священнику и проси у него крещения». Плакида же сказал: «Господи! Велишь ли сказать об этом моей жене и детям моим, чтобы и они уверовали?» Сказал господь: «Расскажи им; крестившись, вы очиститесь от ваших грехов. А потом приди сюда, я тебе раскрою тайны спасения». Вернувшись домой, когда уже был вечер, Плакида стал рассказывать жене своей о великих чудесах Христа, которые он видел. Когда он кончил, жена воскликнула: «О господин мой! Ты видел распятого, которого чтут христиане? Он есть бог истинный, такими знамениями спасающий верующих в него!» И еще она воскликнула: «Помилуй меня, господи Иисусе Христе, и обоих моих младенцев!» И сказала она мужу: «И я прошлой ночью видела его во сне, и он сказал: «Завтра ты, и муж твой, и дети придете ко мне и поймете, что я есть Иисус Христос». Давай пойдем этой ночью и крестимся: этим крещением мы станем ему свои». И сказал ей Плакида:«То же самое сказал мне тот, который мне явился». И когда наступила полночь, с обоими младенцами и несколькими слугами пришли они к священнику. Оставив слуг снаружи, они вошли к священнику и рассказали ему обо всех видениях; объявили себя верующими в господа нашего Иисуса Христа и просили его свершить над ними таинство крещения. Священник обрадовался и прославил господа Иисуса Христа, который хочет спасти всякого человека и привести его к истине, сотворил он над ними молитву, научил их вере и крестил их во имя отца и сына и святого духа. Плакиду он назвал Евстафием, а жену его Татьяну — Феопистией, сына — первенца — Агапием, а меньшого — Феопистом; и причастил их святого тела и крови господа нашего Иисуса Христа, и отпустил их, сказав: «Бог да будет с вами и да даст вам царствие свое. Я понял, что рука господня над вами. Вы же, когда будете в раю, помяните мою душу, Иоанна, прошу вас!»

Наступило утро, и Евстафий, взяв с собой нескольких всадников, поехал на гору. Около того места, где ему было видение, он отослал слуг, сказав им: «Поищите лова». И, немного подождав, упал ниц, восклицая; «Молюсь тебе, господи Иисусе Христе! Знаю, что ты Христос, сын бога живого, верую в отца и сына и святого духа; а теперь я пришел и молюсь божеству твоему, чтобы ты открыл мне то, о чем говорил тогда!» И сказал ему господь: «Блажен ты, Евстафий, ибо принял баню моей благодати; теперь ты стряхнул с себя тленного человека и облекся в нетленного. Ныне же проявится дело твоей веры. Поскольку ты отошел от дьявола, он стремится устроить тебе какое-нибудь бедствие; если перенесешь эти несчастья, примешь венец победы. Ты вознесся богатством житейским, а теперь должен смириться богатством духовным; не вздумай отступить, вспомнив свою прежнюю славу, — как ты угодил земному царю, постарайся победить дьявола и хранить веру: ты будешь вторым Иовом в несчастьях. Опасайся, чтобы хула не вошла в твое сердце. Когда смиришься, приду к тебе и устрою тебя в прежней славе». И, сказав это, господь взошел на небеса, и сказал Евстафию: «Хочешь ли, чтобы несчастье пришло к тебе сейчас или в последние дни?» Сказал же Евстафий: «Молю тебя, господи, если никак нельзя избежать предначертанного, пусть ныне придет бедствие. Но дай мне, господи, силу и сохрани от злого помышления, и пусть не смутятся наши сердца!» Сказал ему господь: «Борись и крепись, Евстафий, с вами будет моя благодать».

Сойдя с горы, Евстафий вернулся домой и рассказал все жене своей. И, преклонив колени, они молились господу, говоря: «Господи, да будет воля твоя!» Когда прошло немного дней, мор вошел в его дом, и умерли все рабы. Когда все это случилось, Евстафнй понял, что это та предсказанная напасть, и принял ее с благодарностью, ободряя свою жену, чтобы она не пала духом. Но прошло еще немного времени, и опять настал мор, от которого пали все кони и скотина. И эту напасть он принял с благодарностью. Тайно ушел он из своего дома с женой и сыновьями. И воры, заметив их уход, ночью украли все их имущество: забрав и золото, и серебро, и челядь, и все богатство. В те дни царь устроил праздник, ибо одержал победу над персидским войском; следовало присутствовать там и стратилату, ведь он был самым почетным в синклите. Его искали и не нашли; и все сетовали, как внезапно погибло его богатство и он сам пропал; очень о нем жалели царь и все, кто там был.

Жена сказала Плакиде: «Долго ли еще будем ждать здесь, господин мой? Давай возьмем детей наших — ведь они одни нам оставлены — и уйдем из этой земли, — ведь здесь мы — поношение всем, знающим нас». Ночью они встали, взяв своих двух мальчиков, и отправились в Египет. Два дня они шли, и пришли к морю, и увидели корабль, стоящий в гавани, и зашли на него. Хозяином корабля был свирепый варвар;итак, они сели на корабль и поплыли. Судовладелец увидел жену Евстафия, которая была очень красива, и она ему полюбилась; а когда они приплыли на другую сторону, владелец корабля потребовал плату за переезд. И так как у них не было, чем заплатить, он забрал жену Евстафия вместо платы. А когда Евстафий стал противиться этому и просить за нее, хозяин корабля кивнул матросам, чтобы они бросили ее в море. Понял это Евстафий и поневоле должен был оставить свою жену; взяв обоих мальчиков своих, он сошел на берег, плача и говоря: «Горе мне и вам! Ваша мать отдана мужу-иноплеменнику!» Так, плача, он дошел до какой-то реки; река была многоводна, и он побоялся перенести через нее обоих мальчиков сразу. Одного он взял на плечи, чтобы с ним вместе переплыть реку, а другого оставил на берегу;перебравшись, Евстафий посадил ребенка на землю и вернулся, желая перенести и другого. Когда он был на середине реки, он увидел, что лев схватил его сына и убежал. Увидев это, он обратился к другому, имея намерение и его перенести, и увидел, что и того мальчика уносит волк. Увидев, что его детей утащили звери, он горько плакал, рвал свои волосы и хотел утопиться в реке,- но бог этого не допустил, и он вышел из реки. А между тем лев, переплыв реку выше, пошел в пустыню, неся ребенка, божьей волей невредимого. Пастухи увидели, что лев несет живого ребенка, погнались за львом с собаками. Лев испугался, бросил ребенка невредимого и убежал. А что касается другого мальчика, унесенного волком, некие пахари увидели, что зверь несет живого ребенка, стали.кричать ему вслед, тот бросил мальчика и убежал; эти пастухи и пахари были из одного села, они приняли мальчиков и воспитали их. Евстафий этого не видел; он шел по дороге, плакал и так говорил: «Горе мне! когда-то дела мои процветали, а ныне я лишился всего! Горе мне! Когда-то я был богат, а ныне я будто в плену! Горе мне! когда-то множество людей мне служили, а теперь я остался один и даже детей своих потерял! Но не оставь меня, господи! Посмотри на мои слезы! Вспомни, господи, что ты сказал мне: примешь напасть, как Иов, — но мне выпало больше, чем Иову. Он, хотя и лишился богатства, но сидел на своем гноище, а я терплю муки в чужой стране; у него были друзья, которые его утешали; мое же утешение, моих детей, отняли дикие звери в пустыне; он, хотя и лишенный ветвей, утешался тем, что видел корень — жену свою; я же, окаянный, отовсюду искоренен, и колеблет меня враждебная буря, как тростник в пустыне. Но не отвергни меня, господи Иисусе Христе, твоего раба, который так много говорит — от боли сердечной, а не по воле я это говорю; положи, господи, охрану устам моим и огради двери уст моих, не дай уклониться сердцу моему к словам лукавым, да не буду отвержен от лица твоего». И говоря это с воздыханиями и слезами, дошел он до некоего селения, называемого Вадисон. Поселившись там, он стал работать, зарабатывая себе пропитание. Прожив там много лет, он упросил жителей того селения, чтобы они позволили ему сторожить их посевы; получая плату за это, он прожил пятнадцать лет.

Сыновья же его были воспитаны в другом селении; они не знали, что они братья. А корабельщик-иноплеменник привел жену Евстафия в свою землю; но бог так пожелал, чтобы этот иноплеменник умер, не коснувшись ее: она стала свободна и так жила.

Иноплеменники же воевали с Римом и завоевали много областей. Об этом весьма печалился царь, и вспомнил он Плакиду, который был доблестным и храбрым воином. Вспомнил и весьма удивился внезапно случившемуся с ним. Стал царь набирать воинов, готовясь к войне, и забеспокоился о Плакиде, спрашивая о нем у всех, жив ли он или умер. Он приказал всем искать его, если он жив. И послал по всему своему царству искать его, и сказал: «Если кто найдет его и скажет мне о нем, воздам тому честь великую и увеличу жалованье». Два воина — имена их были Антиох и Акакий,- которые всегда служили Плакиде, отправились искать его. Обойдя всю страну, они пришли в селение, где жил, ничего не зная, Евстафий. Увидев его, они не догадались расспросить его. Евстафий же издали их узнал. И вспомнил он свою прежнюю жизнь, и стал плакать и молиться, говоря: «Господи боже милостивый, избавляющий от всякой скорби надеющихся на тебя! Неожиданно вспомнил я все бывшее со мною раньше — удостой меня увидеть твою рабу, а мою жену! Видел я своих несчастных детей, которые стали пищей для зверей из-за злых моих дел! Дай, господи боже истинный Христе, хоть в день воскресения мне увидеть их!» Когда он так молился, услышал он глас с небес, обращенный к нему:«Мужайся, Евстафий! В свое время снова обретешь свою — прежнюю честь, и жену свою найдешь, и сыновей. А в день воскресения ты большее увидишь и получишь вечное блаженство, и имя твое будет прославляться из рода в род». Устрашенный, сидел Евстафий, слыша это; когда он увидел, что воины приближаются к нему, он сошел с того места, где сидел, и вышел им навстречу. Даже приблизившись к нему, они его не узнали и сказали ему: «Радуйся, друг!» Он же им: «Мир вам, братья!» Они сказали: «Скажи нам, не знаешь ли. здесь некоего чужестранца по имени Плакида с женой и двумя детьми? Если покажешь его нам, дадим тебе много золота». Он же сказал: «А зачем вы его ищете?» Они же сказали: «Он наш друг, мы не видели его много лет, поэтому хотим его видеть». Он сказал им: «Я не знаю здесь такого человека. Но все же отдохните немного в моей хижине, я тоже здесь чужестранец». Привел он их в свою хижину и пошел купить вина, чтобы напоить их, ведь было очень жарко. Он сказал хозяину дома, в котором жил: «Эти люди — мои знакомые, и поэтому они пришли ко мне. Дай мне хлеба и вина, чтобы угостить их, я расплачусь с тобой своей работой». И тот дал ему, что он просил. И когда они пили и ели, не мог Евстафий сдержаться, вспоминая о своей прежней жизни, слезы наворачивались у него на глаза. Он выходил из дома и плакал, потом умывал лицо и возвращался, чтобы служить им. Они же, глядя на Евстафия, начали понемногу узнавать его. Один из них подумал: «Как похож он на того, кого мы ищем». И сказал другу своему: «Очень он похож на него. Но я знаю, что у него на шее есть небольшой след от раны, полученной в бою. Давай узнаем: если у него есть этот знак, значит он тот, кого мы ищем». Посмотрев внимательно, они увидели этот рубец на шее, и тогда вскочили, обняли его, и со слезами спросили, не он ли Плакида, бывший некогда стратилатом. Он же, прослезившись, сказал им: «Нет, не я». Но когда они показали ему знак на шее и, кланяясь ему, сказали: «Ты стратилат Плакида », и спросили его о жене и сыновьях, и вспомнили много другого, тогда он признался: «Да, это я». О своей жене и о детях он сказал, что они умерли. Пока они так беседовали, все жители того селения собрались, как на великое чудо. Воины, успокоив шум, стали рассказывать людям о его жизни и деяниях, о его храбрости и гордости. И, слышав об этом, люди плакали, говоря: «Какой великий человек был у нас наемником!» Тогда воины показали ему царское послание, и одели его в дорогие одежды, и, взяв с собой, отправились в путь. Все селение провожало их, и он, успокоив их, отправил по домам.

По пути он рассказал воинам, что видел Христа и что наречено в крещении ему имя Евстафий, и все, что случилось, рассказал им. Через пятнадцать дней пришли они к царю. И, придя к нему, рассказали, как они нашли Плакиду. Царь вышел навстречу ему, поцеловал его и, сильно прослезившись, спросил его о причинах ухода. Евстафий же по порядку рассказал царю и всем друзьям о своей жене, оставшейся в море, и о сыновьях, съеденных зверями. Все радовались, что он нашелся. Царь просил его опоясаться мечом; он принял меч и стал, как прежде, стратилатом.

Увидев же, что войска недостаточно для войны против варваров, Евстафий велел собрать новобранцев; и были разосланы царские грамоты во все города и селения Римской империи. Случилось же так, что в то селение, где были воспитаны сыновья Евстафия, дошло царское послание. Жители селения отдали воинам этих двух юношей, так как они были чужеземцами; оба они были рослые и очень красивые. Когда все новобранцы были собраны и приведены к стратилату и все распределены по отрядам, он увидел этих двух юношей, которые были прекраснее всех, и назначил их к себе на службу. Видя, как они красивы, он велел им всегда быть вместе с ним за трапезой. И, распределив воинов, пошел на войну; освободил местность, которую прежде завоевали варвары, победив, он перешел реку, называемую Идаспая. Совершив переход, он вошел в Верхнюю страну варваров и ее победил. Задумал он, руководимый божьей волей, напасть и на ту страну, где жила жена Евстафия, избегнув того иноплеменника. Когда тот умер, она ушла в другое, селение, построила себе хижину и стерегла сады тамошних жителей. Когда стратилат пришел в то селение и захватил его, он остался в нем со своим войском на три дня для отдыха. И так случилось, что шатер стратилата был поставлен около ее хижины возле сада, который охраняла жена его. А юноши те жили в хижине той жены, не зная, что она — их мать. Однажды в полдень они сидели и беседовали, рассказывая о своем детстве: они мало что помнили. А мать слушала. И сказал старший брат: «Я ничего не помню, кроме того, что мой отец был стратилат, а мать очень красива. У них было два сына — я и другой, младше меня, русоволосый, очень красивый. Однажды они взяли нас и ночью ушли из дома, сели на корабль вместе с нами. Я не знаю, куда они хотели плыть. Когда мы вышли на землю с корабля, матери с нами не было; я не знаю, каким образом она осталась в море. Отец взял нас на плечи и пошел, плача. Пришли мы на какую-то реку, и он перенес младшего брата, а меня оставил на этом берегу. Когда он хотел вернуться, чтобы перенести меня, пришел лев и убежал, похитив меня; овечьи пастухи отняли меня у льва и воспитали в том самом селении, где и тебя. Кроме этого, я ничего не знаю». Услышав его рассказ, младший брат вскочил и, заплакав, сказал: «Такова сила Христова! Ты — мой брат! Я знаю то, о чем ты рассказал. Воспитавшие меня тоже сказали, что они отняли меня у волка». И они поцеловались. А мать, слушая. это и поняв все, что было рассказано до событий на корабле, очень растрогалась, особенно же, когда она увидела, что они заключили друг друга в объятья; и заплакала, подумав, не ее ли это сыновья, тем более услышав, что отец их был стратилат. На другой день эта женщина пришла к стратилату и сказала: «Умоляю тебя, господин мой, я римлянка, и здесь я в плену,- отведи меня на родину». Так говоря, увидела она шрам, который был на ее муже. Узнав его, она побоялась спрашивать. Потом, осмелившись, бросилась к нему в ноги, говоря так: «Умоляю тебя, господин мой, не гневайся на свою рабу, выслушай меня терпеливо. Расскажи мне о своей прежней жизни, потому что мне кажется, что ты — стратилат Плакида, названный при крещении Евстафием, которому Христос явился в виде оленя, он уверовал в него и затем впал в бедствия; взяв жену свою и двоих детей, Агапия и Феописта, захотел отправиться в Египет; а когда мы плыли па корабле, судовладелец-варвар забрал меня и привел в эту землю. Но Христос мне свидетель, что ни он, ни кто другой не осквернили меня до сегодняшнего дня. Если действительно ты тот, кого я узнала по приметам, скажи мне! Такова сила Христова!» Услышав же все это, Евстафий тоже узнал ее. Обрадовался он, заплакал и сказал ей: «Да, я тот, о ком ты говоришь!» Он тотчас вскочил, и они расцеловались, славя Христа бога, избавляющего своих рабов от многих скорбей. Сказала Евстафию жена его: «Господин мой! Наши дети здесь!» Он же сказал: «Их съели звери!» И рассказал, как он погубил детей. Она же сказала: «Восхвалим же Христа господа, пусть он даст нам найти наших детей, так же как дал нам найти друг друга!» Сказал ей Евстафий: «Я же тебе сказал, их съели звери». Но поведала ему жена: «Вчера, сидя в саду, я слышала, как два некие юноши говорили между собой о своем детстве, и я узнала, что это наши сыновья. Но и они не знали, что они братья, и догадались об этом благодаря рассказу старшего брата. Если ты до сегодняшнего дня этого не видел, пойми теперь, как велика милость Христова! Послушай их самих, они скажут тебе». Позвав юношей, стратилат спросил их: «Кто вы такие и что с вами было?» Они рассказали ему все, и он понял, что они — его сыновья. Обнял их Евстафий, расцеловал; так же и мать их целовала со слезами, благодаря бога за их чудесное обретение. От второго до шестого часа стало известно это чудо всему войску, собрались воины, и все радовались их счастливой встрече более, чем победе над варварами. Великий праздник устроил Евстафий в честь такого события, а на другой день он хвалебными словами принес молитву богу, прославив Христа за его великое человеколюбие. Завоевав всю страну варваров, возвратились они с победой великою, захватив богатую добычу и особенно приведя много пленников.

Случилось же так, что до возвращения Евстафия с войны умер царь Траян. Вместо него стал царь по имени Адриан, язычник, самый свирепый из всех древних царей. Когда Евстафий вернулся с победой, царь встретил его по римскому обычаю. Узнав о совершенной Евстафием победе, а также о том, что он нашел жену и сыновей, обрадовался царь и отправился в храм, чтобы принести нечестивые жертвы идолам. Когда же царь вошел в храм Аполлона, Евстафий не последовал за ним в храм, а остался снаружи. Призвал его царь и сказал: «Почему ты не приносишь жертвы богам, приехав с победой? А ведь тебе надлежит не только ради победы, но и ради обретения жены и сыновей совершить жертвоприношения». Сказал же Евстафий царю: «Я Христу своему воссылал и буду воссылать молитвы и моления, иного же бога не знаю и не чту, кроме того, который сотворил словом все». Тогда велел царь лишить Евстафия всех почестей и стать ему простым человеком, а также приказал привести жену его и сыновей и их испытать. Но, видя их твердую веру, повелел царь его с женой и детьми отправить в цирк на съедение зверям. Выбежал лев и встал около блаженных, поклонился им и отошел, стремясь выбраться с арены, и ушел из цирка. Тогда царь, который видел это удивительное чудо, что зверь не прикоснулся к ним, повелел раскалить медного быка и бросить туда святых. Собрались вокруг все христиане и многие язычники, желая видеть тех, которых ввергали в раскаленную медь. Но когда они приблизились, осужденные воздели руки к небу и помолились так: «Господи, боже сил, для всех невидимый, нами же зримый! Поскольку ты соблаговолил к нам, послушай нас, молящихся тебе! Наша молитва теперь кончилась, ибо мы соединились. Ты удостоил нас участи святых твоих: как три отрока в Вавилоне были брошены в огонь и не отреклись от тебя, так нас ныне удостой скончаться в этом огне — да будем мы приняты тобою как угодная тебе жертва. Подай, господи боже, всякому, поминающему нашу память, быть в твоем царствии небесном; ярость же этого огня преврати в холод и сподоби нас в нем скончаться. А еще, господи, удостой пас того, чтобы тела наши не разлучались, пусть их вместе положат!» Когда они так помолились, раздался голос с небес, говорящий: «Пусть будет так, как вы просите. И более этого будет вам дано, потому что многие напасти перенесли вы и не были ими побеждены; ныне же примите мир, получите венцы победные и почивайте во веки веков за ваши страдания». И, услышав это, святые с радостью пошли в огонь. И когда были они ввержены в огонь, огонь вдруг угас. Прославляя пресвятую троицу, предали они в мир души свои; не прикоснулся к ним огонь, ни единого волоса не тронул. Через три дня нечестивый царь пришел на то место, велел открыть медного быка, чтобы увидеть, что случилось с телами святых мучеников. Он увидел тела их невредимыми, и показалось ему, что они живы. Их вынесли и положили на землю; удивились все стоящие, что огонь не коснулся даже волос их, тела же их светились ярче снега. Испугался нечестивый царь и ушел. Люди же воскликнули: «Воистину велик бог христианский! Один истинный бог — Иисус Христос, нет другого бога, который бы сохранял святых своих». Христиане же, украв тела святых мучеников, тайно похоронили их в почитаемом месте, а когда кончились гонения, построили там храм честен и положили в нем тела святых мучеников, славя господа нашего Иисуса Христа, ему же слава, честь и поклонение со безначальным его отцом и пресвятым духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.