Действие пьесы разворачивается в приволжском городке Калинове, где, по словам одного из жителей, местного самоучки Кулигина, царят «жестокие нравы». Об этом Кулигин рассуждает с Ванькой Кудряшом, молодым конторщиком, весельчаком и балагуром.
Они становятся свидетелями сцены, в которой известный в городе купец Савел Прокофьич Дикой ругает своего племянника Бориса. Тот приехал вместе с сестрой к дяде, чтобы получить свою долю наследства, оставленного бабушкой. Но есть условие, которое Борису никогда не выполнить: нужно быть почтительным к своему дяде. Все жители города понимают, что наследства Борису не видать, ведь Дикой, в силу своего капризного и своенравного характера, не скрываясь, заявляет, что у него есть свои дети и негоже отдавать деньги чужим. Борис продолжает терпеть унижение только ради сестры.
Появляется странница Феклуша, которая, наоборот, хвалит Калинов, его купечество, в особенности семью Кабановых. Кулигин поясняет Борису, что Кабаниха – почтенная купчиха, только вот «домашних заела совсем». В это время на площадь выходит сама Марфа Игнатьевна Кабанова, ее сын Тихон, дочь Варвара и невестка Катерина. Кабаниха распекает сына за то, что он не слишком почтителен к ней; достается и невестке, которая пытается вступить в разговор. После она уходит, Тихон отправляется в трактир, а Катерина с Варварой остаются одни и говорят по душам.
Катерина рассказывает о своем детстве, родительском доме, где она жила, «точно птичка на воле». Молодая женщина сетует, что в доме Кабановых «завяла совсем», и невольно признается, что ей нравится племянник Дикого Борис. Варвара, которая давно скрывает от матери свои любовные похождения с Кудряшом, готова устроить для Катерины любовное свидание с Борисом, когда Тихон уедет на пару недель. Но тут появляется сумасшедшая барыня и грозит Катерине, что ей гореть в аду из-за своей красоты. Девушке становится страшно от ее слов и от начинающейся грозы, и она зовет Варвару домой, чтобы помолиться перед иконами.
Действие 2
В доме Кабановых. Странница Феклуша со служанкой Глашей рассуждают о грехе. Варвара намекает, что Катерина симпатична Борису, отчего та пугается и клянется, что любит только Тихона. Если же жизнь в доме Кабанихи ей опостылеет, то она в окно выбросится или в реке утопится, уж такой она «зародилась горячей». Она вспоминает случай, когда еще в детстве, обидевшись на своих родных, бросилась к реке, села в лодку, да и отпихнула ее от берега. Только на следующее утро нашли лодку с Катериной в десяти верстах от того места.
Приходит Кабанова вместе с сыном, который собирается в дальнюю дорогу. Мать требует, чтобы он дал наставления жене, как ей себя вести, пока муж в отъезде. Это оскорбляет Катерину, и, оставшись с ним наедине, она умоляет взять ее с собой. Но Тихон заявляет, что его заездили совсем и он не чает, как вырваться из дома. Катерина бросается на колени и просит взять с нее самую страшную клятву верности, но Тихон только отмахивается.
На крыльце Кабаниха вновь стремится показать свое влияние на сына: требует, чтобы он заставил жену не на шею вешаться, а прощаться «по порядку», как было веками положено. Оставшись одна, Катерина сожалеет, что «детушек Бог не дал». Она решает, что будет верно ждать возвращения Тихона, но Варвара дает ей ключ от задней калитки, чтобы вечером встретиться с Борисом. Катерина долго борется с искушением, но все-таки кладет ключ в карман, чтобы пойти на свидание.
Действие 3
Сцена 1
Феклуша с Кабанихой рассуждают о том, что жизнь стала суетливой, правда, в других городах, где царит содом, где люди торопятся попусту. В Калинове же люди все благочестивые, поэтому им торопиться незачем. Феклуша рассказывает диковинные истории о Москве, где стали запрягать «огненного змея», об иных землях, где водятся «люди с песьими головами» и разные другие небылицы.
Появляется подвыпивший Дикой и по привычке начинает скандалить с Кабановой, но она быстро усмиряет его, и тот признается, что только она одна может его «разговорить». Кабаниха едко замечает, что воюет он всю жизнь только с бабами, а это нехитрое дело. Сердит же он от того, что все с утра у него денег просят.
Борис подходит к дому Кабановых в надежде хотя бы издалека увидеть Катерину. Он слушает рассуждения Кулигина о красоте природы, которую никто не замечает: бедным некогда, а богатые сидят за своими высокими заборами и изводят домочадцев. Появляются Кудряш и Варвара, целуются, а Варвара манит к воротам Бориса и тайно сообщает ему о месте будущей встречи с Катериной.
Сцена 2
Ночь. За садом Кабановых встречаются Кудряш и Борис. Они сначала повздорили из-за места, но потом Борису пришлось признаться, что он здесь тайно должен встретиться с замужней женщиной — Катериной Кабановой.
Появляются обе Кабановых. Кудряш уходит с Варварой, а Борис остается наедине с Катериной. Сначала она робеет, обвиняет его в том, что он желает ее погибели, хочет ввести в грех. Но потом все-таки признается в своих чувствах и заявляет, что ради своей любви не побоится ни людского осуждения, ни божьего наказания. Возвращается парочка влюбленных – Варвара и Кудряш, а Борис с Катериной уговариваются о следующей встрече.
Действие 4
Жители города гуляют под сводами полуразрушенной галереи, на стенах которой изображены картины Страшного Суда. Вдали слышны раскаты приближающейся грозы. Кулигин возмущен тем, что люди боятся грозы – этого прекрасного природного явления. Он убеждает Дикого пожертвовать деньги на солнечные часы в центре города и на строительство громоотвода, но купец суеверен: он думает, что гроза дается в наказание от Бога всем грешникам, поэтому отказывает в просьбе, а мастера называет безбожником.
Борис встречается с Варварой, и та рассказывает ему, что Тихон вернулся раньше срока, а Катерина «сделалась сама не своя». Варвара опасается, что она бухнется мужу в ноги и все расскажет: боится и за себя, и за Бориса.
Появляется семья Кабановых. Катерина напугана приближающейся грозой, ведь она набожна и воспринимает ее как божью кару. Заметив Бориса, она еще больше бледнеет. Она слышит слова прохожих о том, что гроза возвращается неспроста, говорит Тихону, что это ее должно убить молнией, и просит молиться за нее.
В это время появляется сумасшедшая барыня с лакеями и, обращаясь к Катерине, кричит, чтобы та не пряталась, а молилась о том, чтобы Бог забрал ее красоту. В конце своего монолога полоумная барыня заявляет, что лучше в омут с такой красотой. Катерина почти в обмороке. Варвара предлагает ей отойти в сторону и помолиться. Но присев возле стены галереи, Катерина видит изображение геены огненной. Она не выдерживает и прилюдно признается Тихону в том, что все десять ночей гуляла с Борисом Григорьевичем. После Катерина без чувств падает на руки мужу. В полной тишине Кабаниха со злорадством заявляет, что она предупреждала, «к чему воля-то ведет», а Тихон не слушал, вот теперь и дождался.
Действие 5
В сумерках на скамейке в общественном саду на берегу Волги сидит Кулигин. Появляется Тихон и заявляет, что вся семья их «в расстройство пришла». Он рассказывает, что в Москве загулял, а жена ему в это время изменяла. Ему тяжело, даже выпивка у Дикого не помогает. Кулигин говорит, что это его «маменька больно крута», а Катерина была хорошей женой. Тихон соглашается, что Кабаниха крута, ведь она советует Катерину живой в землю закопать, а он любит ее, теперь жалеет, но простить не может. Поэтому побил немножко, потому что «маменька приказала», а теперь пьет каждый день вместе с Диким. А Бориса Дикой отсылает в Сибирь на три года. Варвара же сбежала из дома вместе с Ванькой Кудряшом.
Глаша сообщает Тихону, что Катерина куда-то пропала, и Тихон высказывает предположение, как бы она руки с тоски на себя не наложила. Вслед за Глашей Тихон и Кулигин уходят. Катерина знает об отъезде Бориса и ищет встречи с ним в надежде, что он увезет ее с собой в Сибирь. Но при встрече Борис говорит, что ему нельзя взять ее, ведь едет не по своей воле. Он обеспокоен тем, что их могут увидеть, торопится закончить разговор, хотя понимает, что Катерине сейчас очень тяжело. Тогда Катерина просит по дороге подавать милостыню всем нищим, чтобы они за нее молились. Борис чувствует, что женщина задумала что-то недоброе, и даже восклицает, что смерть будет для нее спасением.
Кабаниха и странница Феклуша беседуют на скамейке. Феклуша пророчит, что наступают последние времена. «У вас вот в городе ещё тихо, а в Москве содом и суета. Бегает народ взад и вперед, неизвестно зачем. Везде там гульбища да игрища, а по улицам-то индо грохот идет, стон стоит. А теперь ещё огненного змея [паровоз] стали запрягать. От суеты не видят ничего. Он им машиной показывается, а я сама видела, как он лапы растопыривает».
А. Н. Островский. Гроза. Спектакль
Кабаниха соглашается: «Народ глуп, машиной назови – он и будет верить. А меня хоть ты золотом осыпь, так я на нём не поеду».
Феклуша говорит, что и время теперь начало «в умаление приходить»: «Бывало, лето и зима тянутся, не дождешься, когда кончатся; а нынче и не увидишь, как пролетят».
Островский «Гроза», действие 3, сцена 1, явление 2 – кратко
Появляется пьяный купец Дикой. Он вначале подходит к Кабановой и Феклуше с ругательствами, но бойкая Кабаниха быстро затыкает ему рот. Дикой осекается. Кабанова советует ему идти домой проспаться, но Дикой отказывается: «У меня дома война идёт». – «Ты один только там воин-то и есть, всю жизнь с бабами воюешь», – пеняет ему Кабаниха.
Дикой объясняет, почему он напился: с утра рабочие и заимодавцы начали у него денег просить. «Ведь уж знаю, что надо отдать, а все добром не могу. Потому что, только заикнись мне о деньгах – у меня всю нутренную разжигать станет». Рассказывает, как на Великом посту: в прах изругал мужика, который пришёл брать у него плату за привезённые дрова. Потом пришлось, чтобы этот грех отмолить, мужику у всех на виду в ноги кланяться.
Кабанова уводит Дикого к себе домой, где служанка Глаша уже приготовила выпивку и закуску.
Островский «Гроза», действие 3, сцена 1, явление 3 – кратко
К воротам дома Кабановых подходит Борис и с тоской смотрит на окна. Ему страстно хочется увидеть Катерину . К Борису подходит механик Кулигин и зовёт его прогуляться по бульвару.
Кулигин произносит перед Борисом свой второй монолог о жестоких нравах города Калинова , где жители запираются в своих домах, как от воров, и за этими запорами «своих домашних едят поедом да семью тиранят… И что слез льется за этими запорами, невидимых и неслышимых!.. И что, сударь, за этими замками разврату темного да пьянства!» А молодые парни и девушки плюют на «благочестие» стариков и открыто развратничают.
Мимо как раз проходят, целуясь, Варвара и Кудряш. Оторвавшись от Кудряша, Варвара подходит к своим воротам и манит к себе Бориса.
Островский «Гроза», действие 3, сцена 1, явление 4 – кратко
Кулигин, заметив это, уходит. Борис подходит к Варваре, и та зовёт его ночью приходит в овраг за Кабановым садом.
Сцена 2
Островский «Гроза», действие 3, сцена 2, явление 1 – кратко
Ночью в овраге за садом Кудряш с гитарой распевает песню про казака, который думает убить жену за измену. К нему подходит Борис.
Островский «Гроза», действие 3, сцена 2, явление 2 – кратко
Кудряш с удивлением глядит на Бориса. «Борис Григорьич, ты вроде такой смирный, а тоже в разгул пошёл?» Борис, волнуясь, объясняет ему, что «полюбил замужнюю». – «Да ведь это, значит, вы её загубить хотите». – «Ах, не говори этого, Кудряш. Я с собой совладать не могу. Ты бы посмотрел, как она в церкви молится. Какая у ней на лице улыбка ангельская, а от лица-то будто светится!»
Кудряш догадывается, что Борис влюблён в Катерину. «Вы смотрите – себе хлопот не наделайте, да и ее в беду не введите! Положим, хоть у нее муж и дурак, да свекровь-то больно люта».
Островский «Гроза», действие 3, сцена 2, явление 3 – кратко
Из калитки выходит Варвара. Обнявшись, они с Кудряшом уходят на Волгу, а к Борису по тропинке спускается Катерина. Борис чувствует, что у него подгибаются колени: «Кабы вы знали, Катерина Петровна, как я люблю вас!» – «Поди от меня! Ведь мне не замолить этого греха, не замолить никогда того, что я мужу изменяю! Губишь ты меня!» – «Как же я могу хотеть вашей погибели, когда люблю вас больше самого себя!» – «Нет, нет! Ты меня загубил!»
Однако, не утерпев, Катерина кидается Борису на шею. «Не жалей, губи меня! Пусть все знают, пусть все видят, что я делаю! Коли я для тебя греха не побоялась, побоюсь ли я людского суда? Кабы ты не пришел, так я, кажется, сама бы к тебе пришла».
Островский «Гроза», действие 3, сцена 2, явление 4 – кратко
Входят Кудряш с Варварой, а Катерина с Борисом уходят на Волгу. Когда приближается утро, Кудряш свищет. По этому свистку Катерина и Борис возвращаются.
Островский «Гроза», действие 3, сцена 2, явление 5 – кратко
Катерина с Варварой уходит по тропинке обратно в сад. Катерина всё время оборачивается назад к Борису. Все договариваются вновь увидеться завтра.
Для перехода к краткому содержанию предыдущего / следующего действия «Грозы» пользуйтесь кнопками Назад / Вперёд ниже текста статьи.
Первая половина XIX в. Вымышленный приволжский городок Калинов. Общественный сад на высоком берегу Волги. Местный механик-самоучка Кулигин беседует с молодыми людьми — Кудряшом, приказчиком богатого купца Дикого, и мещанином Шапкиным — о грубых выходках и самодурстве Дикого. Затем появляется Борис, племянник Дикого, который в ответ на расспросы Кулигина рассказывает, что его родители жили в Москве, дали ему образование в Коммерческой академии и оба умерли во время эпидемии. Он же приехал к Дикому, оставив сестру у материнской родни, чтобы получить часть наследства бабушки, которое Дикой должен ему отдать согласно завещанию, если Борис будет к нему почтителен. Все его уверяют: на таких условиях Дикой никогда не отдаст ему денег. Борис жалуется Кулигину, что никак не может привыкнуть к жизни в доме Дикого, Кулигин рассказывает о Калинове и завершает свою речь словами: «Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие!»
Калиновцы расходятся. Вместе с другой женщиной появляется странница Феклуша, хвалящая город за «бла-а-лепие», а дом Кабановых за особую щедрость к странникам. «Кабановы?» — переспрашивает Борис: «Ханжа, сударь, нищих оделяет, а домашних заела совсем», — поясняет Кулигин. Выходит Кабанова в сопровождении дочери Варвары и сына Тихона с женой Катериной. Она ворчит на них, но наконец уходит, разрешив детям пройтись по бульвару. Варвара отпускает Тихона тайком от матери выпить в гостях и, оставшись вдвоём с Катериной, беседует с ней о домашних отношениях, о Тихоне. Катерина рассказывает о счастливом детстве в родительском доме, о своих горячих молитвах, о том, что она переживает в храме, воображая ангелов в солнечном луче, падающем из купола, мечтает раскинуть руки и полететь и, наконец, признается, что с ней происходит «неладное что-то». Варвара догадывается, что Катерина кого-то полюбила, и обещает по отъезде Тихона устроить свидание. Это предложение приводит Катерину в ужас. Появляется сумасшедшая барыня, грозящая тем, что «красота-то в самый омут ведёт», и пророчит адские муки. Катерина страшно пугается, а тут ещё «гроза заходит», она торопит Варвару домой к образам молиться.
Второе действие, происходящее в доме Кабановых, начинается разговором Феклуши с горничной Глашей. Странница расспрашивает о домашних делах Кабановых и передаёт баснословные рассказы о дальних странах, где люди с пёсьими головами «за неверность» и т. п. Появившиеся Катерина и Варвара, собирающие Тихона в дорогу, продолжают разговор об увлечении Катерины, Варвара называет имя Бориса, передаёт от него поклон и уговаривает Катерину спать с ней в беседке в саду после отъезда Тихона. Выходят Кабаниха и Тихон, мать велит сыну строго наказывать жене, как жить без него, Катерину унижают эти формальные наказы. Но, оставшись наедине с мужем, она умоляет его взять её в поездку, после его отказа пытается дать ему страшные клятвы в верности, но Тихон и слушать их не хочет: «Мало ли что придёт в голову…» Вернувшаяся Кабаниха приказывает Катерине кланяться мужу в ноги. Тихон уезжает. Варвара, уходя гулять, сообщает Катерине, что они будут ночевать в саду, и даёт ей ключ от калитки. Катерина не хочет его брать, потом, поколебавшись, прячет в карман.
Следующее действие происходит на скамейке у ворот кабановского дома. Феклуша и Кабаниха беседуют о «последних временах», Феклуша говорит, что «за грехи наши» «время в умаление приходить стало», рассказывает о железной дороге («змия огненного стали запрягать»), о суете московской жизни как дьявольском наваждении. Обе ждут ещё худших времён. Появляется Дикой с жалобами на свою семью, Кабаниха упрекает его за беспорядочное поведение, он пытается ей грубить, но она это быстро пресекает и уводит его в дом выпить и закусить. Пока Дикой угощается, приходит присланный семьёй Дикого Борис, чтобы узнать, где глава семейства. Выполнив поручение, с тоской восклицает о Катерине: «Хоть бы одним глазком взглянуть на неё!» Вернувшаяся Варвара велит ему ночью приходить к калитке в овраге за кабановским садом.
Вторая сцена представляет ночное гулянье молодёжи, на свидание к Кудряшу выходит Варвара и велит Борису подождать — «дождёшься чего-нибудь». Происходит свидание Катерины и Бориса. После колебаний, мыслей о грехе Катерина не в силах противиться проснувшейся любви. «Что меня жалеть — никто не виноват, — сама на то пошла. Не жалей, губи меня! Пусть все знают, пусть все видят, что я делаю (обнимает Бориса). Коли я для тебя греха не побоялась, побоюсь ли я людского суда?»
Всё четвёртое действие, происходящее на улицах Калинова, — на галерее полуразрушенного здания с остатками фрески, представляющей геенну огненную, и на бульваре, — идёт на фоне собирающейся и наконец разразившейся грозы. Начинается дождь, и на галерею входят Дикой и Кулигин, который принимается уговаривать Дикого дать денег на установку солнечных часов на бульваре. В ответ Дикой его всячески бранит и даже грозит объявить разбойником. Стерпев брань, Кулигин начинает просить денег на громоотвод. Тут уж Дикой уверенно заявляет, что от посланной в наказание грозы «шестами да рожнами какими-то, прости Господи, обороняться» грех. Сцена пустеет, затем на галерее встречаются Варвара и Борис. Она сообщает о возвращении Тихона, слезах Катерины, подозрениях Кабанихи и выражает опасение, что Катерина признается мужу в измене. Борис умоляет отговорить Катерину от признания и исчезает. Входят остальные Кабановы. Катерина с ужасом ждёт, что её, не покаявшуюся в грехе, убьёт молнией, появляется сумасшедшая барыня, грозящая адским пламенем, Катерина не может более крепиться и прилюдно признается мужу и свекрови в том, что «гуляла» с Борисом. Кабаниха злорадно заявляет: «Что, сынок! Куда воля-то ведёт; Вот и дождался!»
Последнее действие снова на высоком берегу Волги. Тихон жалуется Кулигину на своё семейное горе, на то, что мать говорит о Катерине: «Её надо живую в землю закопать, чтоб она казнилась!» «А я её люблю, мне её жаль пальцем тронуть». Кулигин советует простить Катерину, но Тихон объясняет, что при Кабанихе это невозможно. Не без жалости говорит он и о Борисе, которого дядя посылает в Кяхту. Входит горничная Глаша и сообщает, что Катерина исчезла из дома. Тихон боится, как бы «она с тоски-то на себя руки не наложила!», и вместе с Глашей и Кулигиным уходит искать жену.
Появляется Катерина, она жалуется на своё отчаянное положение в доме, а главное — на страшную тоску по Борису. Её монолог заканчивается страстным заклинанием: «Радость моя! Жизнь моя, душа моя, люблю тебя! Откликнись!» Входит Борис. Она просит его взять её с собой в Сибирь, но понимает, что отказ Бориса вызван действительно полной невозможностью уехать вместе с ней. Она благословляет его в путь, жалуется на гнетущую жизнь в доме, на отвращение к мужу. Навсегда простившись с Борисом, Катерина начинает в одиночестве мечтать о смерти, о могиле с цветочками и птицах, которые «прилетят на дерево, будут петь, детей заведут». «Опять жить?» — с ужасом восклицает она. Подойдя к обрыву, она прощается с уехавшим Борисом: «Друг мой! Радость моя! Прощай!» и уходит.
Сцена заполняется встревоженным народом, в толпе и Тихон с матерью. За сценой слышен крик: «Женщина в воду бросилась!» Тихон порывается бежать к ней, но мать его не пускает со словами: «Прокляну, коли пойдёшь!» Тихон падает на колени. Через некоторое время Кулигин вносит тело Катерины. «Вот вам ваша Катерина. Делайте с ней, что хотите! Тело её здесь, возьмите его; а душа теперь не ваша; она теперь перед судией, который милосерднее вас!»
Бросаясь к Катерине, Тихон обвиняет мать: «Маменька, вы её погубили!» и, не обращая внимания на грозные окрики Кабанихи, падает на труп жены. «Хорошо тебе, Катя! А я-то зачем остался жить на свете да мучиться!» — этими словами Тихона завершается пьеса.
Общественный сад на высоком берегу Волги,за Волгой сельский вид. На сцене две скамейкии несколько кустов.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Кулигин сидит на скамье и смотрит за реку.Кудряш и Шапкин прогуливаются. Кулигин (поет). «Среди долины ровныя, на гладкой высоте…» «(Перестает петь.) Чудеса, истинно надобно сказать, что чудеса! Кудряш! Вот,братец ты мой, пятьдесят лет я каждый день гляжу за Волгу и все наглядетьсяне могу. Кудряш. А что? Кулигин. Вид необыкновенный! Красота! Душа радуется. Кудряш. Нешто! Кулигин. Восторг! А ты «нешто»! Пригляделись вы либо не понимаете,какая красота в природе разлита. Кудряш. Ну, да ведь с тобой что толковать! Ты у нас антик, химик. Кулигин. Механик, самоучка-механик. Кудряш. Все одно. Молчание. Кулигин (показывает в сторону). Посмотри-ка, брат Кудряш, кто это тамтак руками размахивает? Кудряш. Это? Это Дикой племянника ругает. К у л и г и н. Нашел место! Кудряш. Ему везде место. Боится, что ль, он кого! Достался ему нажертву Борис Григорьич, вот он на нем и ездит. Ш а п к и н. Уж такого-то ругателя, как у нас Савел Прокофьич, поискатьеще! Ни за что человека оборвет. Кудряш. Пронзительный мужик! Ш а п к и н. Хороша тоже и Кабаниха. Кудряш. Ну, да та хоть, по крайности, все под видом благочестия, а этоткак с цепи сорвался! Ш а п к и н. Унять-то его некому, вот он и воюет! Кудряш. Мало у нас парней-то на мою стать, а то бы мы его озорничать-тоотучили. Ш а п к и н. А что бы вы сделали? Кудряш. Постращали бы хорошенько. Ш а п к и н. Как это? Кудряш. Вчетвером этак, впятером в переулке где-нибудь поговорили бы сним с глазу на глаз, так он бы шелковый сделался. А про нашу науку-то и непикнул бы никому, только бы ходил да оглядывался. Ш а п к и н. Недаром он хотел тебя в солдаты-то отдать. Кудряш. Хотел, да не отдал, так это все одно, что ничего. Не отдаст онменя: он чует носом-то своим, что я свою голову дешево не продам. Это он вамстрашен-то, а я с ним разговаривать умею. Ш а п к и н. Ой ли? Кудряш. Что тут: ой ли! Я грубиян считаюсь; за что ж он меня держит?Стало быть, я ему нужен. Ну, значит, я его и не боюсь, а пущай же он менябоится. Ш а п к и н. Уж будто он тебя и не ругает? Кудряш. Как не ругать! Он без этого дышать не может. Да не спускаю и я:он слово, а я десять; плюнет, да и пойдет. Нет, уж я перед ним рабствоватьне стану. Кулигин. С него, что ль, пример брать! Лучше уж стерпеть. Кудряш. Ну вот, коль ты умен, так ты его прежде учливости-то выучи, дапотом и нас учи. Жаль, что дочери-то у него подростки, больших-то ни однойнет. Ш а п к и н. А то что бы? Кудряш. Я б его уважил. Больно лих я на девок-то! Проходят Дикой иБорис, Кулигин снимает шапку. Шапкин (Кудряшу). Отойдем к сторонке: еще привяжется, пожалуй. Отходят.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Те же. Дикой и Борис. Дикой. Баклуши ты, что ль, бить 1 сюда приехал? Дармоед!Пропади ты пропадом! Борис. Праздник; что дома-то делать. Дикой. Найдешь дело, как захочешь. Раз тебе сказал, два тебе сказал:»Не смей мне навстречу попадаться»; тебе все неймется! Мало тебе места-то?Куда ни поди, тут ты и есть! Тьфу ты, проклятый! Что ты, как столб,стоишь-то? Тебе говорят аль нет? Борис. Я и слушаю, что ж мне делать еще! Дикой (посмотрев на Бориса). Провались ты! Я с тобой и говорить-то нехочу, с езуитом 2 . (Уходя.) Вот навязался! (Плюет и уходит.) ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ Кулигин, Борис, Кудряш и Шапкин. Кулигин. Что у вас, сударь, за дела с ним? Не поймем мы никак. Охотавам жить у него да брань переносить. Борис. Уж какая охота, Кулигин! Неволя. Кулигин. Да какая же неволя, сударь, позвольте вас спросить? Колиможно, сударь, так скажите нам. Борис. Отчего ж не сказать? Знали бабушку нашу, Анфису Михайловну? Кулигин. Ну, как не знать! Кудряш. Как не знать! Борис. Батюшку она ведь невзлюбила за то, что он женился наблагородной. По этому-то случаю батюшка с матушкой и жили в Москве. Матушкарассказывала, что она трех дней не могла ужиться с родней, уж очень ей дикоказалось. Кулигин. Еще бы не дико! Уж что говорить! Большую привычку нужно,сударь, иметь. Борис. Воспитывали нас родители в Москве хорошо, ничего для нас нежалели. Меня отдали в Коммерческую академию «, а сестру в пансион, да обавдруг и умерли в холеру, мы с сестрой сиротами и остались. Потом мы слышим,что и бабушка здесь умерла и оставила завещание, чтобы дядя нам выплатилчасть, какую следует, когда мы придем в совершеннолетие, только с условием. Кулагин. С каким же, сударь? Борис. Если мы будем к нему почтительны. Кулагин. Это значит, сударь, что вам наследства вашего не видатьникогда. Бори с. Да нет, этого мало, Кулигин! Он прежде наломается над нами,надругается всячески, как его душе угодно, а кончит все-таки тем, что недаст ничего или так, какую-нибудь малость. Да еще станет рассказывать, чтоиз милости дал, что и этого бы не следовало. Кудряш. Узд это у нас в купечестве такое заведение. Опять же, хоть бывы и были к нему почтительны, нешто кто ему запретит сказать-то, что вынепочтительны? Бори с. Ну да. Уж он и теперь поговаривает иногда: «У меня свои дети, за что я чужим деньги отдам? Через это я своихобидеть должен!» Кулигин. Значит, сударь, плохо ваше дело. Борис. Кабы я один, так бы ничего! Я бы бросил все да уехал. А тосестру жаль. Он было и ее выписывал, да матушкины родные не пустили,написали, что больна. Какова бы ей здесь жизнь была — и представитьстрашно. Кудряш. Уж само собой. Нешто они обращение понимают! Кулигин. Как же вы у него живете, сударь, на каком положении? Б о р и с. Да ни на каком. «Живи,— говорит,— у меня, делай, чтоприкажут, а жалованья, что положу». То есть через год разочтет, как емубудет угодно. Кудряш. У него уж такое заведение. У нас никто и пикнуть не смей ожалованье, изругает на чем свет стоит. «Ты, — говорит, — почему знаешь,что я на уме держу? Нешто ты мою душу можешь знать? А может, я приду в такоерасположение, что тебе пять тысяч дам». Вот ты и поговори с ним! Только ещеон во всю свою жизнь ни разу в такое-то расположение не приходил. Кулигин. Что ж делать-то, сударь! Надо стараться угождать как-нибудь. Борис. В том-то и дело, Кулигин, что никак невозможно. На него исвои-то никак угодить не могут; а уж где ж мне? Кудряш. Кто ж ему угодит, коли у него вся жизнь основана наругательстве? А уж пуще всего из-за денег; ни одного расчета без брани необходится. Другой рад от своего отступиться, только бы унялся. А беда, какего поутру кто-нибудь рассердит! Целый день ко всем придирается. Борис. Тетка каждое утро всех со слезами умоляет: «Батюшки, нерассердите! Голубчики, не рассердите!» Кудряш. Да нешто убережешься! Попал на базар, вот и конец! Всех мужиковпереругает. Хоть в убыток проси, без брани все-таки не отойдет. А потом ипошел на весь день. Шапкин. Одно слово: воин! Кудряш. Еще какой воин-то! Борис. А вот беда-то, когда его обидит такой человек, которого необругать не смеет; тут уж домашние держись! Кудряш. Батюшки! Что смеху-то было! Как-то его на Волге на перевозегусар обругал. Вот чудеса-то творил! Борис. А каково домашним-то было! После этого две недели все пряталисьпо чердакам да по чуланам. Кулигин. Что это? Никак, народ от вечерни тронулся? Проходят несколько лиц в глубине сцены. Кудряш. Пойдем, Шапкин, в разгул!» Что тут стоять-то? Кланяются иуходят. Борис. Эх, Кулигин, больно трудно мне здесь, без привычки-то. Все наменя как-то дико смотрят, точно я здесь лишний, точно мешаю им. Обычаев яздешних не знаю. Я понимаю, что все это наше русское, родное, а все-таки непривыкну никак. Кулигин. И не привыкнете никогда, сударь. Б о р и с. Отчего же? Кулигин. Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, же- В разгул—на гульбу (гулянки), в место, где можно разгулятй-ся —кутнуть, выпить. стокие! В мещанстве, сударь, вы ничего, кроме грубости да бедностинагольной» не увидите. И никогда нам, сударь, не выбиться из этой коры!Потому что честным трудом никогда не заработать нам больше насущного хлеба.А у кого деньги, сударь, тот старается бедного закабалить, чтобы на еготруды даровые еще больше денег наживать. Знаете, что ваш дядюшка, СавелПрокофьич, городничему отвечал? К городничему мужички пришли жаловаться, чтоон ни одного из них путем не разочтет. Городничий и стал ему говорить:»Послушай,— говорит,— Савел Прокофьич, рассчитывай «ты мужиков хорошенько!Каждый день ко мне с жалобой ходят!» Дядюшка ваш потрепал городничего поплечу да и говорит: «Стоит ли, ваше высокоблагородие, нам с вами о таких пустякахразговаривать! Много у меня в год-то народу перебывает; вы то поймите: недоплачу я им по какой-нибудь копейке на человека, у меня из этого тысячисоставляются, так оно; мне и хорошо!» Вот как, сударь! А между собой-то, сударь, как живут!Торговлю друг у друга подрывают, и не столько из корысти, сколько иззависти. Враждуют друг на друга; залучают в свои высокие-то хоромы пьяныхприказных, таких, сударь, приказных, что и виду-то человеческого на нем нет,обличье-то человеческое потеряно. А те им за малую благостыню на гербовыхлистах 2 злостные кляузы строчат на ближних. И начнется у них,сударь, суд да дело, и несть конца мучениям. Судятся, судятся здесь да вгубернию 3 поедут, а там уж их и ждут да от, радости рукамиплещут. Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается; водят их,водят, волочат их, волочат, а они еще и рады этому волоченью, того только ими надобно. «Я,— говорит,—потрачусь, да уж и ему станет в копейку». Я былохотел все это стихами изобразить… Борис. А вы умеете стихами? К у л и г и н. По-старинному, сударь. Поначитался-таки Ломоносова,Державина… Мудрец был Ломоносов, испытатель природы… А ведь тоже изнашего, из простого звания. Борис. Вы бы и написали. Это было бы интересно. Кулигин. Как можно, сударь! Съедят, живого проглотят. Мне уж и так,сударь, за мою болтовню достается; да не могу, люблю разговор рассыпать! Вотеще про семейную жизнь хотел я вам, сударь, рассказать; да когда-нибудь вдругое время. А тоже есть что послушать. Входят Феклуша и другая женщина. Феклуша. Бла-алепие, милая, бла-алепие! Красота дивная! Да что ужговорить! В обетованной земле» живете! И купечество все народ благочестивый,добродетелями многими украшенный! Щедростью и подаяниями многими! Я такдовольна, так, матушка, довольна, по горлышко! За наше неоставление им ещебольше щедрот приумножится, а особенно дому Кабановых. Уходят. Борис. Кабановых? Кулигин. Ханжа, сударь! Нищих оделяет, а домашних заела совсем. Молчание. Только б мне, сударь, перпету-мобиль найти! Борис. Что ж бы вы сделали? Кулигин. Как же, сударь! Ведь англичане миллион дают; я бы все деньгидля общества и употребил, для поддержки. Работу надо дать мещанству-то. А торуки есть, а работать нечего. Борис. А вы надеетесь найти перпетуум-мобиле? Кулигин. Непременно, сударь! Вот только бы теперь на модели деньжонкамираздобыться. Прощайте, сударь! (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Борис (один). Жаль его разочаровывать-то! Какой хороший человек!Мечтает себе — и счастлив. А мне, видно, так и загубить свою молодость вэтой трущобе. Уж ведь совсем убитый хожу, а тут еще дурь в голову лезет! Ну,к чему пристало! Мне ли уж нежности заводить? Загнан, забит, а тут ещесдуру-то влюбляться вздумал. Да в кого? В женщину, с которой даже ипоговорить-то -никогда не удастся! (Молчание.) К все-таки нейдет она у меняиз головы, хоть ты что хочешь. Вот она! Идет с мужем, ну, и свекровь с ними!Ну, не дурак ли я? Погляди из-за угла да и ступай домой. (Уходит.) С противоположной стороны входят Кабанова, Кабанов, Катерина и Варвара. «Обетованная земля— по библейскому мифу, страна, куда бог, исполняясвое обещание, привел евреев из Египта. В переносном значении: страна, крайили место, изобилующие богатством.
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Кабанова, Кабанов, Катерина и Варвара. Кабанова. Если ты хочешь мать послушать, так ты, как приедешь туда,сделай так, как я тебе приказывала. Кабанов. Да как же я могу, маменька, вас ослушаться! Кабанова. Не очень-то нынче старших уважают. Варвара (про себя). Не уважишь тебя, как же! Кабанов. Я, кажется, маменька, из вашей воли ни на шаг. Кабанова. Поверила бы я тебе, мой друг, кабы своими глазами не видалада своими ушами не сдыхала, каково теперь стало почтение родителям отдетей-то! Хоть бы то-то помнили, сколько матери болезней от детей переносят. Кабанов. Я, маменька… Кабанова. Если родительница что когда и обидное, по вашей гордости,скажет, так, я думаю, можно бы перенести! А, как ты думаешь? Кабанов. «Да когда же я, маменька, не переносил от вас? Кабанова. Мать стара, глупа; ну, а вы, молодые люди, умные, не должны снас, дураков, и взыскивать. Кабанов (вздыхая, в сторону). Ах ты, господи. (Матери.) Да смеем ли мы,маменька, подумать! Кабанова. Ведь от любви родители и строги-то к вам бывают, от любви васи бранят-то, все думают добру научить. Ну, а это нынче не нравится. И пойдутдетки-то по людям славить, что мать ворчунья, что мать проходу не дает, сосвету сживает. А сохрани господи, каким-нибудь словом снохе» не угодить, нуи пошел разговор, что свекровь 2 заела совсем. Кабанов. Нешто, маменька, кто говорит про вас? Кабанова. Не слыхала, мой друг, не слыхала, лгать не хочу. Уж кабы яслышала, я бы с тобой, мой милый, тогда не так заговорила. (Вздыхает.) Ох,грех тяжкий! Вот долго ли согрешить-то! Разговор близкий сердцу пойдет, ну исогрешишь, рассердишься. Нет, мой друг, говори что хочешь про меня. Никомуне закажешь говорить: в глаза не посмеют, так за глаза станут. Кабанов. Да отсохни язык… Кабанова. Полно, полно, не божись! Грех! Я уж давно вижу, что тебе женамилее матери. С тех пор как женился, я уж от тебя прежней любви не вижу. Кабанов. В чем же вы, маменька, это видите? Кабанова. Да во всем, мой друг! Мать чего глазами не увидит, так у неесердце вещун», она сердцем может чувствовать. Аль жена тебя, что ли, отводитот меня, уж не знаю. Кабанов. Да нет, маменька! Что вы, помилуйте! Катерина. Для меня, маменька, все одно, что родная мать, что ты, да иТихон тоже тебя любит. Кабанова. Ты бы, кажется, могла и помолчать, коли тебя не спрашивают.Не заступайся, матушка, не обижу небось! Ведь он мне тоже сын; ты этого незабывай! Что ты выскочила в глазах-то поюлить! Чтобы видели, что ли, как тымужа любишь? Так знаем, знаем, в глазах-то ты это всем доказываешь. Варвара (про себя). Нашла место наставления читать. Катерина. Ты про меня, маменька, напрасно это говоришь. Что при людях,что без людей, я все одна, ничего я из себя не доказываю. Кабанова. Да я об тебе и говорить не хотела; а так, к слову пришлось. Катерина. Да хоть и к слову, за что ж ты меня обижаешь? Кабанова. Эка важная птица! Уж и обиделась сейчас. Катерина. Напраслину-то терпеть кому ж приятно! Кабанова. Знаю я, знаю, что вам не по нутру мои слова, да что жделать-то, я вам не чужая, у меня об вас сердце болит. Я давно вижу, что вамволи хочется. Ну что ж, дождетесь, поживете и на воле, когда меня не будет.Вот уж тогда делайте что хотите, не будет над вами старших. А может, и менявспомянете. Кабанов. Да мы об вас, маменька, денно и нощно бога молим, чтобы вам,маменька, бог дал здоровья и всякого благополучия и в делах успеху. Кабанова. Ну, полно, перестань, пожалуйста. Может быть, ты и любилмать, пока был холостой. До меня ли тебе: у тебя жена молодая. Кабанов. Одно другому не мешает-с: жена само по себе, а к родительницея само по себе почтение имею. Кабанова. Так променяешь ты жену на мать? Ни в жизнь я этому не поверю. Кабанов. Да для чего ж мне менять-с? Я обеих люблю. Кабанова. Ну да, так и есть, размазывай! Уж я вижу, что я вам помеха. Кабанов. Думайте как хотите, на все есть ваша воля; только я не знаю, что я за несчастный такой человек на свет рожден, чтоне могу вам угодить ничем. Кабанова. Что ты сиротой-то прикидываешься? Что ты нюни-то распустил?Ну какой ты муж? Посмотри ты на себя! Станет ли тебя жена бояться послеэтого? Кабанов. Да зачем же ей бояться? С меня и того довольно, что она менялюбит. Кабанова. Как зачем бояться! Как зачем бояться! Да ты рехнулся, что ли?Тебя не станет бояться, меня и подавно. Какой же это порядок-то в домебудет? Ведь ты, чай, с ней в законе живешь. Али, по-вашему, закон ничего незначит? Да уж коли ты такие дурацкие мысли в голове держишь, ты бы приней-то, по крайней мере, не болтал да при сестре, при девке; ей тоже замужидти: этак она твоей болтовни наслушается, так после муж-то нам спасибоскажет за науку. Видишь ты, какой еще ум-то у тебя, а ты еще хочешь своейволей жить. Кабанов. Да я, маменька, и не хочу своей волей жить. Где уж мне своейволей жить! Кабанова. Так, по-твоему, нужно все лаской с женой? Уж и не прикрикнутьна нее и не пригрозить? К а б а н о в. Да я, маменька… Кабанова (горячо). Хоть любовника заводи! А? И это, может быть,по-твоему, ничего? А? Ну, говори! Кабанов. Да, ей-богу, маменька… Кабанова (совершенно хладнокровно). Дурак! (Вздыхает.) Что с дураком иговорить! Только грех один! Молчание. Я домой иду. Кабанов. И мы сейчас, только раз-другой по бульвару пройдем. Кабанова. Ну, как хотите, только ты смотри, чтобы мне вас недожидаться! Знаешь, я не люблю этого. Кабанов. Нет, маменька, сохрани меня господи! Кабанова. То-то же! (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Те же, без Кабановой. Кабанов. Вот видишь ты, вот всегда мне за тебя достается от маменьки!Вот жизнь-то моя какая! Катерина. Чем же я-то виновата? Кабанов. Кто ж виноват, я уж не знаю, Варвара. Где тебе знать! Кабанов. То все приставала: «Женись да женись, я хоть бы поглядела натебя на женатого». А теперь поедом ест, проходу не дает — все за тебя. Варвара. Так нешто она виновата? Мать на нее нападает, и ты тоже. А ещеговоришь, что любишь жену. Скучно мне глядеть-то на тебя! (Отворачивается.) Кабанов. Толкуй тут! Что ж мне делать-то? Варвара. Знай свое дело — молчи, коли уж лучше ничего не умеешь. Чтостоишь — переминаешься? По глазам вижу, что у тебя и на уме-то. Кабанов. Ну, а что? Варвара. Известно, что. К Савелу Прокофьичу хочется, выпить с ним. Что,не так, что ли? Кабанов. Угадала, брат. Катерина. Ты, Тиша, скорей приходи, а то маменька опять бранитьсястанет. Варвара. Ты проворней, в самом деле, а то знаешь ведь! Кабанов. Уж как не знать! Варвара. Нам тоже невелика охота из-за тебя брань-то принимать. Кабанов. Я мигом. Подождите! (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
Катерина и Варвара. Катерина. Так ты, Варя, жалеешь меня? Варвара (глядя в сторону). Разумеется, жалко. Катерина. Так ты, стало быть, любишь меня? (Крепко целует.) Варвара. За что ж мне тебя не любить-то. 1 » Катерина. Ну, спасибо тебе! Ты милая такая, я сама тебя люблю досмерти. Молчание. Знаешь, мне что в голову пришло? Варвара. Что? Катерина. Отчего люди не летают? Варвар а. Я не понимаю, что ты говоришь. Катерина. Я говорю, отчего люди не летают так, как птицы? Знаешь, мнеиногда кажется, что я птица. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет лететь.Вот так бы разбежалась, подняла руки и полетела. Попробовать нешто теперь?(Хочет бежать.) Варвара. Что ты выдумываешь-то? Катерина (вздыхая). Какая я была резвая! Я у вас завяла совсем. Варвара. Ты думаешь, я не вижу? Катерина. Такая ли я была! Я жила, ни об чем не тужила, точно птичка наволе. Маменька во мне души не чаяла, наряжала меня, как куклу, работать непринуждала; что хочу, бывало, то и делаю. Знаешь, как я жила в девушках? Вотя тебе сейчас расскажу. Встану я, бывало, рано; коли летом, так схожу наключок, умоюсь, принесу с собой водицы и все, все цветы в доме полью. У меняцветов было много-много. Потом пойдем с маменькой в церковь, все истранницы,—у нас полон дом был странниц; да богомолок. А придем из церкви,сядем за какую-нибудь работу, больше по бархату золотом, а странницы станутрассказывать: где они были, что видели, жития» разные, либо стихипоют 2 . Так до обеда время и пройдет. Тут старухи уснуть лягут, ая по саду гуляю. Потом к вечерне, а вечером опять рассказы да пение. Таковохорошо было! Варвара. Да ведь и у нас то же самое. Катерина. Да здесь все как будто из-под неволи. И до смерти я любила вцерковь ходить! Точно, бывало, я в рай войду и не вижу никого, и время непомню, и не слышу, когда служба кончится. Точно как все это в одну секундубыло. Маменька говорила, что все, бывало, смотрят на меня, что со мнойделается. А знаешь: в солнечный день из купола такой светлый столб внизидет, и в этом столбе ходит дым, точно облако, и вижу я, бывало, будтоангелы в этом столбе летают и поют. А то, бывало, девушка, ночью встану — унас тоже везде лампадки горели — да где-нибудь в уголке и молюсь до утра.Или рано утром в сад уйду, еще только солнышко восходит, упаду на колена,молюсь и плачу, и сама не знаю, о чем молюсь и о чем плачу; так меня инайдут. И об чем я молилась тогда, чего просила, не знаю; ничего мне ненадобно, всего у меня было довольно. А какие сны мне снились, Варенька,какие сны! Или храмы золотые, или сады какие-то необыкновенные, и все поютневидимые голоса, и кипарисом пахнет, и горы и деревья будто не такие, какобыкновенно, а как на образах пишутся. А то, будто я летаю, так и летаю повоздуху. И теперь иногда снится, да редко, да и не то. Варвара. А что же? Катерина (помолчав). Я умру скоро. Варвара. Полно, что ты! Катерина. Нет, я знаю, что умру. Ох, девушка, что-то со мной недоброеделается, чудо какое-то! Никогда со мной этого не было. Что-то во мне такоенеобыкновенное. Точно я снова жить начинаю, или… уж и не знаю. Варвара. Что же с тобой такое? Катерина (берет ее за руку). А вот что, Варя: быть греху какому-нибудь!Такой на меня страх, такой-то на меня страх! Точно я стою над пропастью именя кто-то туда толкает, а удержаться мне не за что. (Хватается за головурукой.) Варвара. Что с тобой? Здорова ли ты? Катерина. Здорова… Лучше бы я больна была, а то нехорошо. Лезет мне вголову мечта какая-то. И никуда я от нее не уйду. Думать стану — мыслейникак не соберу, молиться — не отмолюсь никак. Языком лепечу слова, а науме совсем не то: точно мне лукавый в уши шепчет, да все про такие деланехорошие. И то мне представляется, что мне самое себе совестно сделается.Что со мной? Перед бедой перед какой-нибудь это! Ночью, Варя, не спится мне,все мерещится шепот какой-то: кто-то так ласково говорит со мной, точноголубь воркует. Уж не снятся мне, Варя, как прежде, райские деревья да горы,а точно меня кто-то обнимает так горячо-горячо и ведет меня куда-то, и я идуза ним, иду… Варвара. Ну? Катерина. Да что же это я говорю тебе: ты девушка. Варвара (оглядываясь). Говори! Я хуже тебя. Катерина. Ну, что ж мне говорить? Стыдно мне. Варвара. Говори, нужды нет! Катерина. Сделается мне так душно, так душно дома, что бежала бы. Итакая мысль придет на меня, что, кабы моя воля, каталась бы я теперь поВолге, на лодке, с песнями, либо на тройке на хорошей, обнявшись… Варвара. Только не с мужем. Кате р и на. А ты почем знаешь? Варвара. Еще бы не знать. Катерина. Ах, Варя, грех у меня на уме! Сколько я, бедная, плакала,чего уж я над собой не делала! Не уйти мне от этого греха. Никуда не уйти.Ведь это нехорошо, ведь это страшный грех, Варенька, что я другого люблю? Варвара. Что мне тебя судить! У меня свои грехи есть. Катерина. Что же мне делать! Сил моих не хватает. Куда мне деваться; яот тоски что-нибудь сделаю над собой! Варвара. Что ты! Что с тобой! Вот погоди, завтра братец уедет,подумаем; может быть, и видеться можно будет. Катерина. Нет, нет, не надо! Что ты! Что ты! Сохрани господи! Варвара. Чего ты испугалась? Катерина. Если я с ним хоть раз увижусь, я убегу из дому, я уж не пойдудомой ни за что на свете. Варвара. А вот погоди, там увидим. Катерина. Нет, нет, и не говори мне, я и слушать не хоту. Варвара. А что за охота сохнуть-то! Хоть умирай с тоски, пожалеют, чтоль, тебя! Как же, дожидайся. Так какая ж неволя себя мучить-то! Входит Барыня с палкой и два лакея в треугольных шляпах сзади.
ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ
Те же и Барыня. Барыня. Что, красавицы? Что тут делаете? Молодцов поджидаете,кавалеров? Вам весело? Весело? Красота-то ваша вас радует? Вот красота-токуда ведет. (Показывает на Волгу.) Вот, вот, в самый омут. Варвара улыбается. Что смеетесь! Не радуйтесь! (Стучит палкой.) Все в огне гореть будетенеугасимом. Все в смоле будете кипеть неутолимой. (Уходя.) Вон, вон кудакрасота-то ведет! (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ
Катерина и Варвар а. Катерина. Ах, как она меня испугала! Я дрожу вся, точно она пророчитмне что-нибудь. Варвара. На свою бы тебе голову, старая карга!» Катерина. Что она сказала такое, а? Что она сказала? Варвара. Вздор все. Очень нужно слушать, что она городит. Она всем такпророчит. Всю жизнь смолоду-то грешила. Спроси-ка, что об ней порасскажут!Вот умирать-то и боится. Чего сама-то боится, тем и других пугает. Даже всемальчишки в городе от нее прячутся, грозит на них палкой да кричит(передразнивая): «Все гореть в огне будете!» Катерина (зажмурившись). Ах, ах, перестань! У меня сердце упало. Варвара. Есть чего бояться! Дура старая… Катерина. Боюсь, до смерти боюсь. Все она мне в глазах мерещится. Молчание. Варвара (оглядываясь). Что это братец нейдет, вон, никак, грозазаходит. Катерина (с ужасом). Гроза! Побежим домой! Поскорее! Варвара. Что ты, с ума, что ли, сошла? Как же ты без братца-то домойпокажешься? Катерина. Нет, домой, домой! Бог с ним! Варвара. Да что ты уж очень боишься: еще далеко гроза-то. Катерина. А коли далеко, так, пожалуй, подождем немного; а право бы,лучше идти. Пойдем лучше! Варвара. Да ведь уж коли чему быть, так и дома не спрячешься. Катерина. Да все-таки лучше, все покойнее: дома-то я к образам да богумолиться! Варвара. Я и не знала, что ты так грозы боишься. Я вот не боюсь. Катерина. Как, девушка, не бояться! Всякий должен бояться. Не тострашно, что убьет тебя, а то, что смерть тебя вдруг застанет, как ты есть,со всеми твоими грехами, со всеми помыслами лукавыми. Мне умереть нестрашно, а как я подумаю, что вот вдруг я явлюсь перед богом такая, какая яздесь с тобой, после этого разговору-то,— вот что страшно. Что у меня науме-то! Какой грех-то! Страшно вымолвить! Ах! Гром. Кабанов входит. Варвара. Вот братец идет. (Кабанову.) Беги скорей! Гром. Катерина. Ах! Скорей, скорей!
* ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ *
Комната в доме Кабановых.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Глаша (собирает платье в узлы) и Феклуша (входит). Ф е к л у ш а. Милая девушка, все-то ты за работой! Что делаешь, милая? Глаша. Хозяина в дорогу собираю. Феклуша. Аль едет куда свет наш? Глаша. Едет. Феклуша. Надолго, милая, едет? Глаша. Нет, ненадолго. Феклуша. Ну, скатертью ему дорога! А что, хозяйка-то станет выть» альнет? Глаша. Уж не знаю, как тебе сказать. Феклуша. Да она у вас воет когда? Глаша. Не слыхать что-то. Феклуша. Уж больно я люблю, милая девушка, слушать, коли кто хорошовоет-то. Молчание. А вы, девушка, за убогой-то присматривайте, не стянула б чего. Глаша. Кто вас разберет, все вы друг на друга клеплете. Что вамладно-то не живется? Уж у нас ли, кажется, вам, странным 2 , нежитье, а вы все ссоритесь да перекоряетесь. Греха-то вы не боитесь. Феклуша. Нельзя, матушка, без греха: в миру живем. Вот что я тебескажу, милая девушка: вас, простых людей, каждого один враг 3смущает, а к нам, к странным людям, к кому шесть, к кому двенадцатьприставлено; вот и надобно их всех побороть. Трудно, милая девушка! Глаша. Отчего ж к вам так много? Феклуша. Это, матушка, враг-то из ненависти на нас, что жизнь такуюправедную ведем. А я, милая девушка, не вздорная, за мной этого греха нет.Один грех за мной есть точно, я сама знаю, что есть. Сладко поесть люблю. Нутак что ж! По немощи моей господь посылает. Глаша. А ты, Феклуша, далеко ходила? Феклуша. Нет, милая. Я, по своей немощи, далеко не ходила; а слыхать —много слыхала. Говорят, такие страны есть, милая девушка, где и царей-то нетправославных, а салтаны землей правят. В одной земле сидит на троне салтанМахнут турецкий, а в другой — салтан Махнут персидский; и суд творят они,милая девушка, надо всеми людьми, и, что ни судят они, все неправильно. И немогут онп, милая, ни одного дела рассудить праведно, такой уж им пределположен. У нас закон праведный, а у них, милая, неправедный; что по нашемузако-ну так выходит, а по-ихнему все напротив. И все судьи у них, в ихнихстранах, тоже все неправедные; так им, милая девушка, и в просьбах пишут:»Суди меня, судья неправедный!». А то есть еще земля, где все люди с песьимиголовами *, Глаша. Отчего же так — с песьими? Феклуша. За неверность. Пойду я, милая девушка, по купечеству поброжу:не будет ли чего на бедность. Прощай покудова! Глаша. Прощай! Феклуша уходит. Вот еще какие земли есть! Каких-то, каких-то чудес на свете нет! А мытут сидим, ничего не знаем. Еще хорошо, что добрые люди есть: нет-нет да иуслышишь, что на белом свете делается; а то бы так дураками И померли. Входят Катерина и Варвара.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
(Глаше). Тащи узел-то в кибитку, лошади приехали. (Катерине.)Молоду тебя замуж-то отдали, погулять-то тебе в девках не пришлось: вот утебя сердце-то и не уходилось еще. Глаша уходит. Катерина. И никогда не уходится. Варвара. Отчего ж? Катерина. Такая уж я зародилась, горячая! Я еще лет шести была, небольше, так что сделала! Обидели меня чем-то дома, а дело было к вечеру, ужтемно; я выбежала на Волгу, «Люди с песьими головам и.— По народным сказаниям, изменники родиныпревращались в существа с собачьими головами. села в лодку, да и отпихнула ее от берега. На другое утро уж нашли,верст за десять! Варвара. Ну, а парни поглядывали на тебя? Катерина. Как не поглядывать! Варвара. Что же ты? Неужто не любила никого? Катерина. Нет, смеялась только. Варвара. А ведь ты, Катя, Тихона не любишь. Катерина. Нет, как не любить! Мне жалко его очень! Варвара. Нет, не любишь. Коли жалко, так не любишь. Да и не за что,надо правду сказать. И напрасно ты от меня скрываешься! Давно уж я заметила,что ты любишь другого человека. Катерина (с испугом). По чем же ты заметила? Варвара. Как ты смешно говоришь! Маленькая я, что ли! Вот тебе перваяпримета: как ты увидишь его, вся в лице переменишься. Катерина потупляет глаза. Да мало ли… Катерина (потупившись). Ну, кого же? Варвара. Да ведь ты сама знаешь, что называть-то? Катерина. Нет, назови. По имени назови! Варвара. Бориса Григорьича. Катерина. Ну да, его, Варенька, его! Только ты, Варенька, ради бога… Варвара. Ну, вот еще! Ты сама-то, смотри, не проговорись как-нибудь. Катерина. Обманывать-то я не умею, скрывать-то ничего не могу. Варвара. Ну, а ведь без этого нельзя; ты вспомни, где ты живешь! У насведь дом на том держится. И я не обманщица была, да выучилась, когда нужностало. Я вчера гуляла, так его видела, говорила с ним. Катерина (после непродолжительного молчания, потупившись). Ну, так чтож? Варвара. Кланяться тебе приказал. Жаль, говорит, что видеться негде. Катерина (потупившись еще более). Где же видеться! Да и зачем… Варвара. Скучный такой. Катерина. Не говори мне про него, сделай милость, не говори! Я его изнать не хочу! Я буду мужа любить. Тиша, голубчик мой, ни на кого тебя непроменяю! Я и думать-то не хотела, а ты меня смущаешь. Варвара. Да не думай, кто же тебя заставляет? Катерина. Не жалеешь ты меня ничего! Говоришь: не думай, а саманапоминаешь. Разве я хочу об нем думать? Да что делать, коли из головынейдет. Об чем ни задумаю, а он так и стоит перед глазами. И хочу себяпереломить, да не могу никак. Знаешь ли ты, меня нынче ночью опять врагсмущал. Ведь я было из дому ушла. Варвара. Ты какая-то мудреная, бог с тобой! А по-моему: делай, чтохочешь, только бы шито да крыто было. Катерина. Не хочу я так. Да и что хорошего! Уж я лучше буду терпеть,пока терпится. Варвара. А не стерпится, что ж ты сделаешь? Катерина. Что я сделаю? Варвара. Да, что ты сделаешь? Катерина. Что мне только захочется, то и сделаю. Варвара. Сделай, попробуй, так тебя здесь заедят. Катерина. Что мне! Я уйду, да и была такова. Варвара. Куда ты уйдешь? Ты мужняя жена. Катерина. Эх, Варя, не знаешь ты моего характеру! Конечно, не дай богэтому случиться! А уж коли очень мне здесь опостынет, так не удержат меняникакой силой. В окно выброшусь, в Волгу кинусь. Не хочу здесь жить, так нестану, хоть ты меня режь! Молчание. Варвара. Знаешь что, Катя! Как Тихон уедет, так давай в саду спать, вбеседке. Катерина. Ну зачем, Варя? Варвара. Да нешто не все равно? Катерина. Боюсь я в незнакомом-то месте ночевать, Варвара. Чего бояться-то! Глаша с нами будет. Катерина. Все как-то робко! Да я, пожалуй. Варвара. Я б тебя и не звала, да меня-то одну маменька не пустит, а мне нужно. Катерина (смотря на нее). Зачем же тебе нужно? Варвара (смеется). Будемтам ворожить с тобой. Катерина. Шутишь, должно быть? Варвара. Известно,шучу; а то неужто в самом деле? Молчание. Катерина. Где ж это Тихон-то? Варвара. На что он тебе? К а т е р и н а. Нет, я так. Ведь скоро едет. Варвара. С маменькой сидят запершись. Точит она его теперь, как ржажелезо. Катерина. За что же? Варвара. Ни за что, так, уму-разуму учит. Две недели вдорогебудет, заглазное дело. Сама посуди! У нее сердце все изноет, чтоон на своей воле гуляет. Вот она ему теперь надает приказов, один другогогрозней, да потом к образу m^Wri побожиться заставит, что все так точно он исделает, как приказано. Катерина. И на воле-то он словно связанный. Варвара. Да, как же, связанный! Он как выедет, так запьет. Он теперьслушает, а сам думает, как бы ему вырваться-то поскорей. Входят Кабанова и Кабанов.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Те же, Кабанова и Кабанов. Кабанова. Ну, ты помнишь все, что я тебе сказала. Смотри ж, помни! Наносу себе заруби! Кабанов. Помню, маменька. Кабанова. Ну, теперь все готово. Лошади приехали. Проститься тебетолько, да и с богом. Кабанов. Да-с, маменька, пора. Кабанова. Ну! Кабанов. Чего изволите-с? Кабанова. Что ж ты стоишь, разве порядку не забыл? Приказывай жене-то,как жить без тебя. Катерина потупила глаза. К а б а н о в. Да она, чай, сама знает. Кабанова. Разговаривай еще! Ну, ну, приказывай. Чтоб и я слышала, чтоты ей приказываешь! А потом приедешь спросишь, так ли все исполнила. Кабанов (становясь против Катерины). Слушайся маменьки, Катя! Кабанова. Скажи, чтоб не грубила свекрови, Кабанов. Не груби! Кабанова. Чтоб почитала свекровь, как родную мать! Кабанов. Почитай, Катя, маменьку, как родную мать. Кабанова. Чтоб сложа руки не сидела, как барыня. Кабанов. Работай что-нибудь без меня! Кабанова. Чтоб в окна глаз не пялила! Кабанов. Да, маменька, когда ж она… Кабанова. Ну, ну! Кабанов. В окна не гляди! Кабанова. Чтоб на молодых парней не заглядывалась без тебя. Кабанов. Да что ж это, маменька, ей-богу! Кабанова (строго). Ломаться-то нечего! Должен исполнять, что матьговорит. (С улыбкой.) Оно все лучше, как приказано-то. Кабанов (сконфузившись). Не заглядывайся на парней! Катерина строго взглядывает на него. Кабанова. Ну, теперь поговорите промежду себя, коли что нужно. Пойдем,Варвара! Уходят. ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ Кабанов и Катерина (стоит, как будто в оцепенении). Кабанов. Катя! Молчание. Катя, ты на меня не сердишься? Катерина (после непродолжительного молчания, качает головой). Нет! Кабанов. Да что ты такая? Ну, прости меня! Катерина (все в том же состоянии, покачав головой). Бог с тобой!(Закрыв лицо рукою.) Обидела она меня! Кабанов. Все к сердцу-то принимать, так в чахотку скоро попадешь. Чтоее слушать-то! Ей ведь что-нибудь надо ж говорить! Ну и пущай она говорит, аты мимо ушей пропущай, Ну, прощай, Катя! Катерина (кидаясь на шею мужу). Тиша, не уезжай! Ради бога, не уезжай!Голубчик, прошу я тебя! Кабанов. Нельзя, Катя. Коли маменька посылает, как же я не поеду! Катерина. Ну, бери меня с собой, бери! Кабанов (освобождаясь из ее объятий). Да нельзя. Катерина. Отчего же, Тиша, нельзя? Кабанов. Куда как весело с тобой ехать! Вы меня уж заездили здесьсовсем! Я не чаю, как вырваться-то; а ты еще навязываешься со мной. Катерина. Да неужели же ты разлюбил меня? Кабанов. Да не разлюбил, а с этакой-то неволи от какой хочешь красавицыжены убежишь! Ты подумай то: какой ни на есть, я все-таки мужчина; всю жизньвот этак жить, как ты видишь, так убежишь и от жены. Да как знаю я теперича,что недели две никакой грозы надо мной не будет, кандалов этих на ногах нет,так до жены ли мне? Катерина. Как же мне любить-то тебя, когда ты такие слова говоришь? Кабанов. Слова как слова! Какие же мне еще слова говорить! Кто тебязнает, чего ты боишься? Ведь ты не одна, ты с маменькой остаешься. Катерина. Не говори ты мне об ней, не тирань ты моего сердца! Ах, бедамоя, беда! (Плачет.) Куда мне, бедной, деться? За кого мне ухватиться?Батюшки мои, погибаю я! Кабанов. Да полно ты! Катерина (подходит к мужу и прижимается к нему). Тиша, голубчик, кабыты остался либо взял ты меня с собой, как бы я тебя любила, как бы я тебяголубила, моего милого! (Ласкает его.) Кабанов. Не разберу я тебя, Катя! То от тебя слова не добьешься, не точто ласки, а то так сама лезешь. Катерина. Тиша, на кого ты меня оставляешь! Быть беде без тебя! Бытьбеде! Кабанов. Ну, да ведь нельзя, так уж нечего делать. Катерина. Ну, так вот что! Возьми ты с меня какую-нибудь клятвустрашную… Кабанов. Какую клятву? Катерина. Вот какую: чтобы не смела я без тебя ни под каким видом ниговорить ни с кем чужим, ни видеться, чтобы и думать я не смела ни о ком,кроме тебя. К а б а н о в. Да на что ж это? Катерина. Успокой ты мою душу, сделай такую милость для меня! Кабанов. Как можно за себя ручаться, мало ль что может в голову прийти. Катерина (Падая на колени). Чтоб не видать мне ни отца, ни матери!Умереть мне без покаяния, если я… Кабанов (поднимая ее). Что ты! Что ты! Какой грех-то! Я и слушать нехочу! Голос Кабановой: «Пора, Тихон!» Входят Кабанова, Варвара и Глаша.
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Те же, Кабанова, Варвара и Глаша.» Кабанова. Ну, Тихон, пора. Поезжай с богом! (Садится.) Садитесь все! Все садятся. Молчание. Ну, прощай! (Встает, и все встают.) Кабанов (подходя к матери). Прощайте, маменька! Кабанова (жестомпоказывая в землю). В ноги, в ноги! Кабанов кланяется в ноги, потом целуется с матерью. Прощайся с женой! Кабанов. Прощай, Катя! Катерина кидается ему на шею. Кабанова. Что на шею-то виснешь, бесстыдница! Не с любовникомпрощаешься! Он тебе муж — глава! Аль порядку не знаешь? В ноги кланяйся! Катерина кланяется в ноги. Кабанов. Прощай, сестрица! (Целуется с Варварой.) Прощай, Глаша!(Целуется с Глашей.) Прощайте, маменька! (Кланяется.) Кабанова. Прощай! Дальние проводы — лишние слезы. Кабанов уходит, за ним Катерина, Варвара и Глаша.
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Кабанова (одна). Молодость-то что значит! Смешно смотреть-то даже наних! Кабы не свои, насмеялась бы досыта: ничего-то не знают, никакогопорядка. Проститься-то путем не умеют. Хорошо еще, у кого в доме старшиеесть, ими дом-то и держится, пока живы. А ведь тоже, глупые, на свою волюхотят; а выйдут на волю-то, так и путаются на покор да смех добрым людям.Конечно, кто и пожалеет, а больше все смеются. Да не смеяться-то нельзя:гостей позовут, посадить не умеют, да еще, гляди, позабудут кого из родных.Смех, да и только! Так-то вот старина-то и выводится. В другой дом ивзойти-то не хочется. А и взойдешь-то, так плюнешь, да вон скорее. Чтобудет, как старики перемрут, как будет свет стоять, уж и не знаю. Ну, да ужхоть то хорошо, что не увижу ничего. Входят Катерина и Варвара.
ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
Кабанова, Катерина и Варвара. Кабанова. Ты вот похвалялась, что мужа очень любишь; вижу я теперь твоюлюбовь-то. Другая хорошая жена, проводивши мужа-то, часа полтора воет, лежитна крыльце; а тебе, видно, ничего. Катерина. Не к чему! Да и не умею. Что народ-то смешить! Кабанова. Хитрость-то невеликая. Кабы любила, так бы выучилась. Колипорядком не умеешь, ты хоть бы пример-то этот сделала; все-таки пристойнее;а то, видно, на словах только. Ну, я богу молиться пойду, не мешайте мне. Варвара. Я со двора пойду. Кабанова (ласково). А мне что! Поди! Гуляй, пока твоя пора придет. Ещенасидишься! Уходят Кабанова и Варвара.
ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ
Катерина (одна, задумчиво). Ну, теперь тишина у вас в доме воцарится.Ах, какая скука! Хоть бы доти чьи-нибудь! Эко горе! Деток-то у меня нет: всебы я и сидела с ними да забавляла их. Люблю очень с детьми разговаривать —ангелы ведь это. (Молчание.) Кабы я маленькая умерла, лучше бы было. Гляделабы я с неба на землю да радовалась всему. А то полетела бы невидимо, кудазахотела. Вылетела бы в поле и летала бы с василька на василек по ветру, какбабочка. (Задумывается.) А вот что сделаю: я начну работу какую-нибудь пообещанию; пойду в гостиный двор», куплю холста, да и буду шить белье, апотом раздам бедным. Они за меня богу помолят. Вот и засядем шить с Варваройи не увидим, как время пройдет; а тут Тиша приедет. Входит Варвара.
ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ
Катерина и Варвара. Варвара (покрывает голову платком перед зеркалом). Я теперь гулятьпойду; а ужо нам Глаша постелет постели в саду, маменька позволила. В саду,за малиной, есть калитка, » Гостиный двор— специально выстроенное помещение, расположенноерядами, где гости (как в старину называли приезжих — первоначальноиностранных — купцов) вели торговлю. ее маменька запирает на замок, а ключ прячет. Я его унесла, а ейподложила другой, чтоб не заметила. На вот, может быть, понадобится. (Подаетключ.) Если увижу, так скажу, чтоб приходил к калитке. Катерина (с испугом отталкивая ключ). На что! На что! Не надо, не надо! Варвара. Тебе не надо, мне понадобится; возьми, не укусит он тебя. Катерина. Да что ты затеяла-то, греховодница! Можно ли это! Подумала льты! Что ты! Что ты! Варвара. Ну, я много разговаривать не люблю, да и некогда мне. Мнегулять пора. (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ
Катерина (одна, держа ключ в руках). Что она это делает-то? Что онатолько придумывает? Ах, сумасшедшая, право сумасшедшая! Вот погибель-то! Вотона! Бросить его, бросить далеко, в реку кинуть, чтоб не нашли никогда. Онруки-то жжет, точно уголь. (Подумав.) Вот так-то и гибнет наша сестра-то. Вневоле-то кому весело! Мало ли что в голову-то придет. Вышел случай, другаяи рада: так очертя голову и кинется. А как же это можно, не подумавши, нерассудивши-то! Долго ли в беду попасть! А там и плачься всю жизнь, мучайся;неволя-то еще горчее покажется. (Молчание.) А горька неволя, ох, как горька!Кто от нее не плачет! А пуще всех мы, бабы. Вот хоть я теперь! Живу, маюсь,просвету себе не вижу. Да и не увижу, знать! Что дальше, то хуже. А теперьеще этот грех-то на меня. (Задумывается.) Кабы не свекровь!.. Сокрушила онаменя… от нее мне и дом-то опостылел; стены-то даже противны, (Задумчивосмотрит на ключ.) Бросить его? Разумеется, надо бросить. И как он ко мне вруки попал? На соблазн, на пагубу мою. (Прислушивается.) Ах, кто-то идет.Так сердце и упало. (Прячет ключ в карман.) Нет!.. Никого! Что я такиспугалась! И ключ спрятала… Ну, уж, знать, там ему и быть! Видно, самасудьба того хочет! Да какой же в этом грех, если я взгляну на него раз, хотьиздали-то! Да хоть и поговорю-то, так все не беда! А как же я мужу-то!.. Даведь он сам не захотел. Да, может, такого и случая-то еще во всю жизнь невыдет. Тогда и плачься на себя: был случай, да не умела пользоваться. Да чтоя говорю-то, что я себя обманываю? Мне хоть умереть, да увидеть его. Передкем я притворяюсь-то!.. Бросить ключ! Нет, ни за что на свете! Он мойтеперь… Будь что будет, а я Бориса увижу! Ах, кабы ночь поскорее!..
* ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ *
СЦЕНА ПЕРВАЯ
Улица. Ворота дома Кабановых, перед воротами скамейка.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Кабанова и Феклуша (сидят на скамейке). Ф е к л у ш а. Последние времена, матушка Марфа Игнатьевна, последние,по всем приметам последние. Еще у вас в городе рай и тишина, а по другимгородам так просто содом», матушка: шум, беготня, езда беспрестанная! Народ-то так и снует, один туда,другой сюда. Кабанова. Некуда нам торопиться-то, милая, мы и живем не спеша. Феклуша. Нет, матушка, оттого у вас тишина в городе, что многие люди,вот хоть бы вас взять, добродетелями, как цветами, украшаются: оттого все иделается прохладно и благочинно. Ведь эта беготня-то, матушка, что значит?Ведь это суета! Вот хоть бы в Москве: бегает народ взад и вперед, неизвестнозачем. Вот она суета-то и есть. Суетный народ, матушка Марфа Игнатьевна, вотон и бегает. Ему представляется-то, что он за делом бежит; торопится,бедный, людей не узнает; ему мерещится, что его манит некто, а придет наместо-то, ан пусто, нет ничего, мечта одна. И пойдет в тоске. А другомумерещится, что будто он догоняет кого-то знакомого. Со стороны-то свежийчеловек сейчас видит, что никого нет; а тому-то все кажется от суеты, что ондогоняет. Суета-то, ведь она вроде туману бывает. Вот у вас в этакойпрекрасный вечер редко кто и за ворота-то выйдет посидеть; а в Москве-тотеперь гульбища да игрища, а по улицам-то индо грохот идет, стон стоит. Дачего, матушка Марфа Игнатьевна, огненного змия 2 стали запрягать: все, видишь, для ради скорости. Кабанова. Слышала я, милая. Феклуша. А я, матушка, так своими глазами видела; wi-нечно, другие отсуеты не видят ничего, так он им машиной показывается, они машиной иназывают, а я видела, как он » С о д о м — по библейскому мифу, город, уничтоженный богом за грехиего жителей; в переносном смысле содом — беспутство, беспорядок, суматоха. «Огненный змий— крылатое мифическое чудовище, изрыгавшее во времяполета пламя. Феклуша огненным змием называет поезд железной дороги. лапами-то вот так (растопыривает пальцы) делает. Ну, и стон, которыелюди хорошей жизни, так слышат. Кабанова. Назвать-то всячески можно, пожалуй, хоть машиной назови;народ-то глуп, будет всему верить. А меня хоть ты золотом осыпь, так я непоеду. Феклуша. Что за крайности, матушка! Сохрани господи от такой напасти! Авот еще, матушка Марфа Игнатьевна, было мне в Москве видение некоторое. Идуя рано поутру, еще чуть брезжится, и вижу, на высоком-превысоком доме, накрыше, стоит кто-то, лицом черен «. Уж сами понимаете кто. И делает онруками, как будто сыплет что, а ничего не сыпется. Тут я догадалась, что этоон плевелы 2 сыплет, а народ днем в суете-«то своей невидимо иподберет. Оттого-то они так и бегают, оттого и женщины-то у них все такиехудые, тела-то никак не нагуляют, да как будто они что потеряли либо чегоищут: в лице печаль, даже жалко. Кабанова. Все может быть, моя милая! В наши времена чего дивиться! Феклуша. Тяжелые времена, матушка Марфа Игнатьевна, тяжелые. Уж ивремя-то стало в умаление приходить. Кабанова. Как так, милая, в умаление? Феклуша. Конечно, не мы, где нам заметить в суете-то! А вот умные людизамечают, что у нас и время-то короче становится. Бывало, лето и зима-тотянутся-тянутся, не дождешься, когда кончатся; а нынче и не увидишь, какпролетят. Дни-то и часы все те же как будто остались, а время-то, за нашигрехи, все короче и короче делается. Вот что умные-то люди говорят. Кабанова. И хуже этого, милая, будет. Феклуша. Нам-то бы только не дожить до этого, Кабанова. Может, и доживем. Входит Дикой.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Те же и Дикой. Кабанова. Что это ты, кум, бродишь так поздно? Дикой. А кто ж мне запретит! Кабанова. Кто запретит! Кому нужно! » Стоит кто-то, лицом черен.— Фекдуша принимает трубочиста за»нечистого», дьявола. 2 Плевелы — сорная трава, растущая в хлебах: по религиознымсказаниям, плевелы сеял дьявол, то есть разбрасывал среди людей разныесоблазны, грехи, преступления и т. д. Дикой. Ну, и, значит, нечего разговаривать. Что я, под началом, что ль,у кого? Ты еще что тут! Какого еще тут черта водяного!.. Кабанова. Ну, ты не очень горло-то распускай! Ты найди подешевле меня!А я тебе дорога! Ступай своей дорогой, куда шел. Пойдем, Феклуша, домой.(Встает.) Дикой. Постой, кума, постой! Не сердись. Еще успеешь дома-то быть:дом-от твой не за горами. Вот он! Кабанова. Коли ты за делом, так не ори, а говори толком. Дикой. Никакого дела нет, а я хмелен, вот что. Кабанова. Что ж, ты мне теперь хвалить тебя прикажешь за это? Дикой. Ни хвалить, ни бранить. А, значит, я хмелен. Ну, и кончено дело.Пока не просплюсь, уж этого дела поправить нельзя. Кабанова. Так ступай, спи! Дикой. Куда ж это я пойду? Кабанова. Домой. А то куда же! Д и к о и. А коли я не хочу домой-то? Кабанова. Отчего же это, позволь тебя спросить? Дикой. А потому, что у меня там война идет. Кабанова. Да кому ж там воевать-то? Ведь ты один только там воин-то иесть. Дикой. Ну так что ж, что я воин? Ну что ж из этого? Кабанова. Что? Ничего. А и честь-то не велика, потому что воюешь-то тывсю жизнь с бабами. Вот что. Дико и. Ну, значит, они и должны мне покоряться. А то я, что ли,покоряться стану! Кабанова. Уж немало я дивлюсь на тебя: столько у тебя народу в доме, ана тебя на одного угодить не могут. Дико и. Вот поди ж ты! Кабанова. Ну, что ж тебе нужно от меня? Дикой. А вот что: разговори меня, чтобы у меня сердце прошло. Ты толькоодна во всем городе умеешь меня разговорить. Кабанова. Поди, Феклушка, вели приготовить закусить что-нибудь. Феклуша уходит. Пойдем в покои! Дикой. Нет, я в покои не пойду, в покоях я хуже. Кабанова. Чем же тебя рассердили-то? Дикой. Еще с утра с самого. Кабанова. Должно быть, денег просили. Дикой. Точно сговорились, проклятые; то тот, то другой целый деньпристают. Кабанова. Должно быть, надо, коли пристают. Дикой. Понимаю я это; да что ж ты мне прикажешь с собой делать, когда уменя сердце такое! Ведь уж знаю, что надо отдать, а все добром не могу. Другты мне, и я тебе должен отдать, а приди ты у меня просить — обругаю. Яотдам, отдам, а обругаю. Потому, только заикнись мне о деньгах, у меня всюнутренную разжигать станет; всю нутренную вот разжигает, да и только; ну, ив те поры ни за что обругаю человека. Кабанова. Нет над тобой старших, вот ты и куражишься. Дикой. Нет, ты, кума, молчи! Ты слушай! Вот какие со мной историибывали. О посту как-то о великом я говел, а тут нелегкая и подсуньмужичонка: за деньгами пришел, дрова возил. И принесло ж его на грех-то втакое время! Согрешил-таки: изругал, так изругал, что лучше требоватьнельзя, чуть не прибил. Вот оно, какое сердце-то у меня! После прощеньяпросил, в ноги кланялся, право так. Истинно тебе говорю, мужику в ногикланялся. Вот до чего меня сердце доводит: тут на дворе, в грязи, ему и кланялся; при всех ему кланялся. Кабанова. А зачем ты нарочно-то себя в сердце приводишь? Это, кум,нехорошо. Дикой. Как так нарочно? Кабанова. Я видала, я знаю. Ты, коли видишь, что просить у тебячего-нибудь хотят, ты возьмешь да нарочно из своих на кого-нибудь инакинешься, чтобы рассердиться; потому что ты знаешь, что к тебе сердитомуникто уж не пойдет. Вот что, кум! Дикой. Ну, что ж такое? Кому своего добра не жалко! Глаша входит. Г л а ш а. Марфа Игнатьевна, закусить поставлено, пожалуйте! Кабанова. Что ж, кум, зайди. Закуси, чем бог послал. Дикой. Пожалуй. Кабанова. Милости просим! (Пропускает вперед Дикого и уходит за ним.) Глаша, сложа руки, стоит у ворот. Глаша. Никак. Борис Григорьич идет. Уж не за дядей ли? Аль так гуляет?Должно, так гуляет. Входит Борис.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Глаша, Борис, потом К у л и г и н. Б о р и с. Не у вас ли дядя? Глаша. У нас. Тебе нужно, что ль, его? Борис. Послали из дому узнать, где он. А коли у вас, так пусть сидит:кому его нужно. Дома-то рады-радехоньки, что ушел. Глаша. Нашей бы хозяйке за ним быть, она б его скоро прекратила. Что жя, дура, стою-то с тобой! Прощай. (Уходит.) Борис. Ах ты, господи! Хоть бы одним глазком взглянуть на нее! В домвойти нельзя: здесь незваные не ходят. Вот жизнь-то! Живем в одном городе,почти рядом, а увидишься раз в неделю, и то в церкви либо на дороге, вот ивсе! Здесь что вышла замуж, что схоронили — все равно. Молчание. Уж совсем бы мне ее не видать: легче бы было! А то видишь урывками, даеще при людях; во сто глаз на тебя смотрят. Только сердце надрывается. Да ис собой-то не сладишь никак. Пойдешь гулять, а очутишься всегда здесь уворот. И зачем я хожу сюда? Видеть ее никогда нельзя, а еще, пожалуй,разговор какой выйдет, ее-то в беду введешь. Ну, попал я в городок! Идет ему навстречу Кулиги и. К у л и г и н. Что, сударь? Гулять изволите? Борис. Да, гуляю себе, погода очень хороша нынче. К у л и г и н. Очень хорошо, сударь, гулять теперь. Тишина, воздухотличный, из-за Волги с лугов цветами пахнет, небо чистое… Открылась бездна, звезд полна, Звездам числа нет, бездне — дна «. Пойдемте, сударь, на бульвар, ни души там нет. Борис. Пойдемте! Кулигин. Вот какой, сударь, у нас городишко! Бульвар сделали, а негуляют. Гуляют только по праздникам, и то один вид делают, что гуляют, асами ходят туда наряды показывать. Только пьяного приказного 2 ивстретишь, из трактира домой плетется. Бедным гулять, сударь, некогда, у нихдень и ночь работа. И спят-то всего часа три в сутки. А богатые-то чтоделают? Ну, что бы, кажется, им не гулять, не дышать свежим воздухом? Такпет. У всех давно ворота, сударь, заперты, и собаки спущены… Вы думаете,они дело делают либо богу молятся? Нет, сударь. И не от воров онизапираются, а чтоб люди не видали, как они своих домашних едят поедом дасемью тиранят. И что слез льется за этими запорами, невидимых и неслышимых!Да что вам говорить, сударь! По себе можете судить. И что, сударь, за этимизамками разврату темного да пьянства! PI все шито да крыто — никто ничегоне видит и не знает, видит только один бог! Ты, говорит, смотри, в людяхменя да на улице, а до семьи моей тебе дела нет; на это, говорит, у меняесть замки, да запоры, да собаки злые. Семья, говорит, дело тайное,секретное! Знаем мы эти секреты-то! От этих секретов-то, сударь, ему толькоодному весело, а остальные волком воют. Да и что за секрет? Кто его незнает! Ограбить сирот, родственников, племянников, заколотить домашних так,чтобы ни об чем, что он там творит, пискнуть не смели. Вот и весь секрет.Ну, да бог с ними! А знаете, сударь, кто у нас гуляет? Молодые парни дадевушки. Так эти у сна воруют часок-другой, ну и гуляют парочками. Да вотпара! Показываются Кудряш и Варвара. Целуются. Борис. Целуются. К у л и г и н. Это у пас нужды нет. Кудряш уходит, а Варвара подходит к своим воротам и манит Бориса. Онподходит.
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Борис, Кулнгин и Варвара. Кулигин. Я, сударь, на бульвар пойду. Что вам мешать-то? Там и подожду. Борис. Хорошо, я сейчас приду. К у л и г и н уходит. Варвара (закрываясь платком). Знаешь овраг за Кабановым садом? Борис. Знаю. Варвара. Приходи туда ужо попозже. Борис. Зачем? Варвара. Какой ты глупый! Приходи: там увидишь, зачем. Ну, ступайскорей, тебя дожидаются. Борис уходит. Не узнал ведь! Пущай теперь подумает. А ужотко я знаю, что Катерина неутерпит, выскочит. (Уходит в ворота.)
СЦЕНА ВТОРАЯ
Ночь. Овраг, покрытый кустами; наверху —забор сада Кабановых и калитка; сверху — тропинка.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Кудряш (входит с гитарой). Нет никого. Что ж это она там! Ну, посидимда подождем. (Садится на камень.) Да со скуки песенку споем. (Поет.) Как донской-то казак, казак вел коня поить, Добрый молодец, уж он уворот стоит. У ворот стоит, сам он думу думает, Думу думает, как будет женугубить. Как жена-то, жена мужу возмолилася, Во скоры-то ноги емупоклонилася: «Уж ты, батюшка, ты ли, мил сердечный друг! Ты не бей, не губи ты меня со вечера! Ты убей, загуби меня со полуночи! Дай уснуть моим малым детушкам, Малым детушкам, всем ближним соседушкам». Входит Борис.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Кудряш и Борис. Кудряш (перестает петь). Ишь ты! Смирен, смирен, а тоже в разгул пошел. Борис. Кудряш, это ты? Кудряш. Я, Борис Григорьич! Борис. Зачем это ты здесь? Кудряш. Я-то? Стало быть, мне нужно, Борис Григорьич, коли я здесь. Безнадобности б не пошел. Вас куда бог несет? Борис (оглядывает местность). Вот что, Кудряш: мне бы нужно здесьостаться, а тебе ведь, я думаю, все равно, ты можешь идти и в другое место. Кудряш. Нет, Борис Григорьич, вы, я вижу, здесь еще в первый раз, а уменя уж тут место насиженное и дорожка-то мной протоптана. Я вас люблю,сударь, и на всякую вам услугу готов; а на этой дорожке вы со мной ночью невстречайтесь, чтобы, сохрани господи, греха какого не вышло. Уговор лучшеденег. Борис. Что с тобой, Ваня? Кудряш. Да что: Ваня! Я знаю, что я Ваня. А вы идите своей дорогой, воти все. Заведи себе сам, да и гуляй себе с ней, и никому до тебя дела пет. Ачужих не трогай! У нас так не водится, а то парни ноги переломают. Я засвою… Да я и не знаю, что сделаю! Горло перерву. Борис. Напрасно ты сердишься; у меня и на уме-то нет отбивать у тебя. Ябы и не пришел сюда, кабы мне не велели. Кудряш. Кто ж велел? Борис. Я не разобрал, темно было. Девушка какая-то остановила меня наулице и сказала, чтобы я именно сюда пришел, сзади сада Кабановых, гдетропинка. Кудряш. Кто ж бы это такая? Борис. Послушай, Кудряш. Можно с тобой поговорить по душе, ты неразболтаешь? Кудряш. Говорите, не бойтесь! У меня все одно, что умерло. Борис. Я здесь ничего не знаю, ни порядков ваших, ни обычаев; а дело-тотакое… Кудряш. Полюбили, что ль, кого? Борис. Да, Кудряш. Кудряш. Ну что ж, это ничего. У нас насчет этого слободно. Девки гуляютсебе как хотят, отцу с матерью и дела нет. Только бабы взаперти сидят. Борис. То-то и горе мое. Кудряш. Так неужто ж замужнюю полюбили? Борис. Замужнюю, Кудряш. Кудряш. Эх, Борис Григорьич, бросить надоть! Борис. Легко сказать — бросить! Тебе это, может быть, все равно; тыодну бросишь, а другую найдешь. А я не могу этого! Уж я коли полюбил… Кудряш. Ведь это, значит, вы ее совсем загубить хотите, БорисГригорьич! Борис. Сохрани, господи! Сохрани меня, господи! Нет, Кудряш, как можно.Захочу ли я ее погубить! Мне только бы видеть ее где-нибудь, мне большеничего не надо. Кудряш. Как, сударь, за себя поручиться! А ведь здесь какой народ! Самизнаете. Съедят, в гроб вколотят. Бори с. Ах, не говори этого, Кудряш, пожалуйста, не пугай ты меня! Кудряш. А она-то вас любит? Борис. Не знаю. К у д р я ш. Да вы видались когда аль нет? Борис. Я один раз только и был у них с дядей. А то в церкви вижу, набульваре встречаемся. Ах, Кудряш, как она молится, кабы ты посмотрел! Какаяу ней на лице улыбка ангельская, а от лица-то будто светится. Кудряш. Так это молодая Кабанова, что ль? Борис. Она, Кудряш. Кудряш. Да! Так вот оно что! Ну, честь имеем проздравить! Борис. С чем? Кудряш. Да как же! Значит, у вас дело на лад идет, коли сюда приходитьвелели. Борис. Так неужто она велела? Кудряш. А то кто же? Борис. Нет, ты шутишь! Этого быть не может. (Хватается за голову.) Кудряш. Что с вами? Б о р и с. Я с ума сойду от радости. Кудряш. Бота! Есть от чего с ума сходить! Только вы смотрите — себехлопот не наделайте, да и ее-то в беду не введите! Положим, хоть у нее муж идурак, да свекровь-то больно люта. Варвара выходит из калитки.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Те же и Варвара, потом Катерина. Варвара (у калитки поет). За рекою, за быстрою, мой Ваня гуляет, Там мой Ванюшка гуляет… Кудряш (продолжает). Товар закупает. (Свищет.) Варвара (сходит по тропинке и, закрыв лицо платком, подходит к Борису).Ты, парень, подожди. Дождешься чего-нибудь. (Кудряшу.) Пойдем на Волгу. Кудряш. Ты что ж так долго? Ждать вас еще! Знаешь, что не люблю! Варвара обнимает его одной рукой и уходит. Борис. Точно я сон какой вижу! Эта ночь, песни, свиданья! Ходятобнявшись. Это так ново для меня, так хорошо, так весело! Вот и я ждучего-то! А чего жду—и не знаю, и вообразить не могу; только бьется сердцеда дрожит каждая жилка. Не могу даже и придумать теперь, что сказать-то ей,дух захватывает, подгибаются колени! Вот когда у меня сердце глупоераскипится вдруг, ничем не унять. Вот идет. Катерина тихо сходит по тропинке, покрытая большим белым платком,потупив глаза в землю. Это вы, Катерина Петровна? Молчание. Уж как мне благодарить вас, я и не знаю. Молчание. Кабы вы знали, Катерина Петровна, как я люблю вас! (Хочет взять ее заруку.) Катерина (с испугом, но не поднимая глаз). Не трогай, не трогай меня!Ах, ах! Борис. Не сердитесь! Катерина. Поди от меня! Поди прочь, окаянный человек! Ты знаешь ли:ведь мне не замолить этого греха, не замолить никогда! Ведь он камнем ляжетна душу, камнем. Борис. Не гоните меня! Катерина. Зачем ты пришел? Зачем ты пришел, погубитель мой? Ведь язамужем, ведь мне с мужем жить до гробовой доски! Борис. Вы сами велели мне прийти… Катерина. Да пойми ты меня, враг ты мой: ведь до гробовой доски! Борис. Лучше б мне не видеть вас! Катерина (с волнением). Ведь что я себе готовлю? Где мне место-то,знаешь ли? Борис. Успокойтесь! (Берет ев за руку.) Сядьте! Катерина. Зачем ты моей погибели хочешь? Борис. Как же я могу хотеть вашей погибели, когда люблю вас большевсего на свете, больше самого себя! Катерина. Нет, нет! Ты меня загубил! Борис. Разве я злодей какой? Катерина (качая головой). Загубил, загубил, загубил! Борис. Сохрани меня бог! Пусть лучше я сам погибну! Катерина. Ну, как же ты не загубил меня, коли я, бросивши дом, ночьюиду к тебе. Борис. Ваша воля была на то. Катерина. Нет у меня воли. Кабы была у меня своя воля, не пошла бы я ктебе. (Поднимает глаза и смотрит на Бориса.) Небольшое молчание. Твоя теперь воля надо мной, разве ты не видишь! (Кидается к нему нашею.) Борис (обнимает Катерину). Жизнь моя! Катерина. Знаешь что? Теперь мне умереть вдруг захотелось! Борис. Зачем умирать, коли нам жить так хорошо? Катерина. Нет, мне не жить! Уж я знаю, что не жить. Борис. Не говори, пожалуйста, таких слов, не печаль меня… Катерина. Да, тебе хорошо, ты вольный казак, а я!.. Борис. Никто и не узнает про нашу любовь. Неужели же я тебя не пожалею! Катерина. Э! Что меня жалеть, никто не виноват, — сама на то пошла. Нежалей, губи меня 1 Пусть все знают, пусть все видят, что я делаю!(Обнимает Бориса.) Коли я для тебя греха не побоялась, побоюсь ли я людскогосуда? Говорят, даже легче бывает, когда за какой-нибудь грех здесь, наземле, натерпишься. Борис. Ну, что об этом думать, благо нам теперь-то хорошо! Катерина. И то! Надуматься-то да наплакаться-то еще успею на досуге. Борис. А я было испугался; я думал, ты меня прогонишь. Катерина (улыбаясь). Прогнать! Где уж! С нашим ли сердцем! Кабы ты непришел, так я, кажется, сама бы к тебе пришла. Борис. Я и не знал, что ты меня любишь. Катерина. Давно люблю. Словно на грех ты к нам приехал. Как увиделатебя, так уж не своя стала. С первого же раза, кажется, кабы ты поманилменя, я бы и пошла за тобой; иди ты хоть на край света, я бы все шла за тобой и не оглянулась бы. Борис. Надолго ли муж-то уехал? Катерина. На две недели. Борис. О, так мы погуляем! Время-то довольно. Катерина. Погуляем. А там… (задумывается) как запрут на замок, вотсмерть! А не запрут на замок, так уж найду случай повидаться с тобой! Входят Кудряш и Варвара.
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Те же, Кудряш и Варвара. Варвара. Ну что, сладили? Катерина прячет лицо у Бориса на груди. Борис. Сладили. Варвара. Пошли бы, погуляли, а мы подождем. Когда нужно будет, Ванякрикнет. Борис и Катерина уходят. Кудряш и Варвара садятся на камень. Кудряш. А это вы важную штуку придумали, в садовую калитку лазить. Онодля нашего брата оченно способна. Варвара. Все я. Кудряш. Уж тебя взять на это. А мать-то не хватится? Варвара. Э! Куда ей! Ей и в лоб-то не влетит. Кудряш. А ну, на грех? Варвара. У нее первый сон крепок; вот к утру, так просыпается. Кудряш. Да ведь как знать! Вдруг ее нелегкая поднимет. Варвара. Ну так что ж! У нас калитка-то, которая со двора, изнутризаперта, из саду; постучит, постучит, да так и пойдет. А поутру мы скажем,что крепко спали, не слыхали. Да и Глаша стережет; чуть что, она сейчасголос подаст. Без опаски нельзя! Как же можно! Того гляди, в беду попадешь. Кудряш берет несколько аккордов на гитаре. Варвара прилегает к плечуКудряша, который, не обращая внимания, тихо играет. Варвара (зевая). Как бы то узнать, который час? Кудряш. Первый. Варвара. Почем ты знаешь? Кудряш. Сторож в доску бил. Варвара (зевая). Пора. Покричи-ка. Завтра мы пораньше выйдем, такпобольше погуляем. Кудряш (свищет и громко запевает). Все домой, все домой, А я домой не хочу. Борис (за сценой). Слышу! Варвара (встает). Ну, прощай. (Зевает, потом целует холодно, как давнознакового.) Завтра, смотрите, приходите пораньше! (Смотрит в ту сторону,куда пошли Борис и Катерина.) Будет вам прощаться-то, не навек расстаетесь,завтра увидитесь. (Зевает и потягивается.) Вбегает Катерина, а за ней Борис.
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Кудряш, Варвара, Борис и Катерина. Катерина (Варваре). Ну, пойдем, пойдем! (Всходят по тропинке. Катеринаоборачивается.) Прощай. Борис. До завтра! Катерина. Да, до завтра! Что во сне увидишь, скажи! (Подходит ккалитке.) Борис. Непременно. Кудряш (поет под гитару). Гуляй, млада, до поры, До вечерней до зари! Ай лели, до поры, Довечерней до зари. Варвара (у калитки). А я, млада, до поры, До утренней до зари, Ай лели, до поры, До утреннейдо зари! Уходят. Кудряш. Как зорюшка занялась, А я домой поднялась… и т. д.
* ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ *
На первом плане узкая галерея со сводами старинной, начинающейразрушаться постройки; кой-где трава и кусты за арками — берег и вид наВолгу.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Несколько гуляющих обоего пола проходят за арками. 1-й. Дождь накрапывает, как бы гроза не собралась? 2-й. Гляди, сберется. 1-й. Еще хорошо, что есть где схорониться. Входят все под своды. Я? е н щ и н а. А что народу-то гуляет на бульваре! День праздничный,все повышли. Купчихи такие разряженные. 1 — и. Попрячутся куда-нибудь. 2-й. Гляди, что теперь народу сюда набьется! 1-й (осматривая стены). А ведь тут, братец ты мой, когда-нибудь,значит, расписано было. И теперь еще местами означает. 2-й. Ну да, как же! Само собой, что расписано было. Теперь, ишь ты, всевпусте оставлено», развалилось, заросло. После пожара так и не поправляли.Да ты и пожару-то этого не помнишь, этому лет сорок будет. 1-й. Что бы это такое, братец ты мой, тут нарисовано было? Довольнозатруднительно это понимать. 2-й. Это геенна 2 огненная. 1 -и. Так, братец ты мой! 2 — и. И едут туда всякого звания люди. 1-й. Так, так, понял теперь. 2-й. И всякого чину. 1-й. И арапы? 2 — и. И арапы. 1 — и. А это, братец ты мой, что такое? 2-й. А это литовское разорение 3 . Битва — видишь? Как наши сЛитвой бились. 1-й. Что ж это такое — Литва? 2 — и. Так она Литва и есть. 1 — и. А говорят, братец ты мой, она на нас с неба упала. 2-й. Не умею тебе сказать. С неба так с неба. Женщина. Толкуй еще! Все знают, что с неба; и где был какой бой с ней,там для памяти курганы насыпаны. 1 -и. А что, братец ты мой! Ведь это так точно! Входят Дикой и за ним К у л и г и н без шапки. Все кланяются ипринимают почтительное.положение.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Те же, Дикой и Кулигин. Дикой. Ишь ты, замочило всего. (Кулигину.) Отстань ты от меня! Отстань!(С сердцем.) Глупый человек! Кулигин. Савел Прокофьич, ведь от этого, ваше степенство «, для всехвообще обывателей польза. Дикой. Поди ты прочь! Какая польза! Кому нужна эта польза? Кулигин. Да хоть бы для вас, ваше степенство, Савел Прокофьич. Вот бы,сударь, на бульваре, на чистом месте, и поставить. А какой расход? Расходпустой: столбик каменный (показывает жестами размер каждой вещи), дощечкумедную, такую круглую, да шпильку, вот шпильку прямую (показывает жестом),простую самую. Уж я все это прилажу и цифры вырежу уже все сам. Теперь вы,ваше степенство, когда изволите гулять или прочие которые гуляющие, сейчасподойдете и видите, который час. А то этакое место прекрасное, и вид, и все,а как будто пусто. У нас тоже, ваше степенство, и проезжие бывают, ходяттуда наши виды смотреть, все-таки украшение — для глаз оно приятней. Дикой. Да что ты ко мне лезешь со всяким вздором! Может, я с тобой иговорить-то не хочу. Ты должен был прежде узнать, в расположении ли я тебяслушать, дурака, или нет. Что я тебе — ровный, что ли! Ишь ты, какое делонашел важное! Так прямо с рылом-то и лезет разговаривать. Кулигин. Кабы я со своим делом лез, ну тогда был бы я виноват. А то ядля общей пользы, ваше. степенство. Ну что значит для общества каких-нибудьрублей десять! Больше, сударь, не понадобится. Дикой. А может, ты украсть хочешь; кто тебя знает. Кулигин. Коли я свои труды хочу даром положить, что же я могу украсть,ваше степенство? Да меня здесь все знают, про меня никто дурно не скажет. Дикой. Ну и пущай знают, а я тебя знать не хочу. Кулигин. За что, сударь Савел Прокофьич, честного человека обижатьизволите? Дикой. Отчет, что ли, я стану тебе давать! Я и поважней тебя никомуотчета не даю. Хочу так думать о тебе, так и думаю. Для других ты честныйчеловек, а я думаю, что ты разбойник, вот и все. Хотелось тебе это слышатьот меня? Так вот слушай! Говорю, что разбойник, и конец! Что ж ты, судиться,что ли, со мной будешь? Так ты знай, что ты червяк. Захочу — помилую,захочу — раздавлю. Кулигин. Бог с вами, Савел Прокофьич! Я, сударь, маленький человек,меня обидеть недолго. А я вам вот что доложу, ваше степенство: «И в рубищепочтенна добродетель!»» Дикой. Ты у меня грубить не смей! Слышишь ты/ Кулигин. Никакой я грубости вам, сударь, не делаю; а говорю вам потому,что, может быть, вы и вздумаете когда что-нибудь для города сделать. Силы увас, ваше степенство, много; была б только воля на доброе дело. Вот хоть бытеперь то возьмем: у нас грозы частые, а не заведем мы громовых отводов2 . Дикой (гордо). Все суета! Кулигин. Да какая же суета, когда опыты были? Дикой. Какие-такие там у тебя громовые отводы? К у лиги п. Стальные. Дикой (с гневом). Ну, еще что? К у л и г и н. Шесты стальные. Дикой (сердясь более и более). Слышал, что шесты, аспид ты этакой; даеще-то что? Наладил: шесты! Ну, а еще что? К у л и г и н. Ничего больше. Дикой. Да гроза-то что такое, по-твоему, а? Ну, говори. Кулигин. Электричество. Дикой (топнув ногой). Какое еще там елестричество! Ну, как же ты неразбойник! Гроза-то нам в наказание посылается, чтобы мы чувствовали, а тыхочешь шестами да рожнами какими-то, прости господи, обороняться. Что ты,татарин, что ли? Татарин ты? А, говори! Татарин? Кулигин. Савел Прокофьич, ваше степенство, Державин сказал: Я телом в прахе истлеваю, Умом громам повелеваю 3 . Дикой. А за эти слова тебя к городничему отправить, так он тебе задаст!Эй, почтенные, прислушайте-ко, что он говорит! Кулигин. Нечего делать, надо покориться! А вот когда будет у менямиллион, тогда я поговорю. (Махнув рукой, уходит.) Дикой. Что ж ты, украдешь, что ли, у кого! Держите его! Этакойфальшивый мужичонко! С этим народом какому надо быть человеку? Я уж не знаю. (Обращаясь к народу.) Да вы, проклятые,хоть кого в грех введете! Вот не хотел нынче сердиться, а он, как нарочно,рассердил-таки. Чтоб ему провалиться! (Сердито.) Перестал, что ль,дождик-то? 1-й. Кажется, перестал. Дикой. Кажется! А ты, дурак, сходи да посмотри. А то — кажется! 1-й (выйдя из-под сводов). Перестал! Дикой уходит, и всв за ним. Сцена несколько времени пуста. Под сводыбыстро входит Варвара и, притаившись, высматривает.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Варвара и потом Борис. Варвара. Кажется, он! Борис проходит в глубине сцены. Сс-сс! Борис оглядывается. Поди сюда. (Манит рукой.) Борис входит. Что нам с Катериной-то делать? Скажи на милость! Борис. А что? Варвара. Беда ведь, да и только. Муж приехал, ты знаешь ли это? И неждали его, а он приехал. Борис. Нет, я не знал.; Варвара. Она просто сама не своя сделалась! Борис. Видно, только я и пожил десяток деньков, пока! его не было. Ужтеперь не увидишь ее! Варвара. Ах ты какой! Да ты слушай! Дрожит вся, точно ее лихорадкабьет; бледная такая, мечется по дому, точно чего ищет. Глаза, как упомешанной! Давеча утром плакат принялась, так и рыдает. Батюшки мои! чтомне с ней делать? Борис. Да, может быть, пройдет это у нее! Варвара. Ну, уж едва ли. На мужа не смеет глаз поднять. Маменьказамечать это стала, ходит да все,на нее косится, так змеей и смотрит; а онаот этого еще хуже. Просто мука глядеть-то на нее! Да и боюсь я. Борис. Чего же ты боишься? В а р в а р а. Ты ее не знаешь! Она ведь чудная какая-то у нас. От неевсе станется! Таких дел наделает, что… Борис. Ах, боже мой! Что же делать-то? Ты бы с ней поговорилахорошенько. Неужели уж нельзя ее уговорить? Варвара. Пробовала. И не слушает ничего. Лучше и не подходи. Борис. Ну, как же ты думаешь, что она может сделать? Варвара. А вот что: бухнет мужу в ноги да и расскажет все. Вот чего ябоюсь. Борис (с испугом). Может ли это быть? Варвара. От нее все может быть. Борис. Где она теперь? Варвара. Сейчас с мужем на бульвар пошли, и маменька с ними. Пройди иты, коли хочешь. Да нет, лучше не ходи, а то она, пожалуй, н вовсерастеряется. Вдали удар грома. Никак, гроза? (Выглядывает.) Да и дождик. А вот и народ повалил.Спрячься там где-нибудь, а я тут на виду стану, чтоб не подумали чего. Входят несколько лиц разного звания и пола.
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Разные лица и потом Кабанова, Кабанов, Катерина и Кулигин. 1-й. Должно быть, бабочка-то очень боится, что так торопитсяспрятаться. Женщина. Да уж как ни прячься! Коли кому на роду написано, так никудане уйдешь. Катерина (вбегая). Ах, Варвара! (Хватает ее за руку и держит крепко.) Варвара. Полно, что ты! Катерина. Смерть моя! Варвара. Да ты одумайся! Соберись с мыслями! Катерина. Нет! Не могу. Ничего не могу. У меня уж очень сердце болит. Кабанова (входя). То-то вот, надо жить-то так, чтобы всегда бытьготовой ко всему; страху-то бы такого не было. Кабанов. Да какие ж, маменька, у нее грехи такие могут быть особенные:все такие же, как и у всех у нас, а это так уж она от природы боится. Кабанова. А ты почем знаешь? Чужая душа потемки. Кабанов (шутя). Уж разве без меня что-нибудь, а при мне, кажись, ничегоне было. Кабанова. Может быть, и без тебя. Кабанов (шутя). Катя, кайся, брат, лучше, коли в чем грешна. Ведь отменя не скроешься: нет, шалишь! Все знаю! Катерина (смотрит в глаза Кабанову). Голубчик мой! Варвара. Ну, что ты пристаешь! Разве не видишь, что ей без тебя тяжело? Борис выходит из толпы и раскланивается с Кабановым. Катерина (вскрикивает). Ах! Кабанов. Что ты испугалась! Ты думала—чужой? Это знакомый! Дядюшказдоров ли? Борис. Слава богу! Катерина (Варваре). Что ему еще надо от меня?.. Или ему мало этого, чтоя так мучаюсь. (Приклоняясь к Варваре, рыдает.) Варвара (громко, чтобы мать слышала). Мы с ног сбились, не знаем, чтосделать с ней; а тут еще посторонние лезут! (Делает Борису знак, тот отходитк самому выходу.) Кулигин (выходит на середину, обращаясь к толпе). Ну, чего вы боитесь,скажите на милость! Каждая теперь травка, каждый цветок радуется, а мыпрячемся, боимся, точно напасти какой! Гроза убьет! Не гроза это, аблагодать! Да, благодать! У вас все гроза! Северное сияние загорится,любоваться бы надобно да дивиться премудрости: «с полночных стран встаетзаря» «, а вы ужасаетесь да придумываете: к войне это или к мору. Комета лиидет,— не отвел бы глаз! Красота! Звезды-то уж пригляделись, все одни и теже, а это обновка; ну, смотрел бы да любовался! А вы боитесь и взглянуть-тона небо, дрожь вас берет! Изо всего-то вы себе пугал наделали. Эх, народ! Явот не боюсь. Пойдемте, сударь! Борис. Пойдемте! Здесь страшнее! Уходят.
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Те же без Бориса и Кулигина. Кабанова. Ишь какие рацеи развел 2 . Есть что послушать, ужнечего сказать! Вот времена-то пришли, какие-то учители появились. Колистарик так рассуждает, чего уж от молодых-то требовать! «С полночных стран встает заря…» — из оды М. В. Ломоносова»Вечернее размышление». 2 Рацеи разводить — болтать пустое. Рацея — длинноенаставление, поучение. Женщина. Ну, все небо обложило. Ровно шапкой, так и накрыло. 1-й. Эко, братец ты мой, точно клубком туча-то вьется, ров- ао что в ней там живое ворочается. А так на нас и ползет, так и ползет,как живая! 2-й. Уж ты помяни мое слово, что эта гроза даром не пройдет! Верно тебеговорю; потому знаю. Либо уж убьет кого-нибудь, либо дом сгорит, вотувидишь: потому, смотри, какой цвет необнаковенный Катерина (прислушиваясь). Что они говорят? Они говорят, что убьеткого-нибудь. К а б а н о в. Известно, так городят, зря, что в голову придет. Кабанова. Ты не осуждай постарше себя! Они больше твоего знают. Устарых людей на все приметы есть. Старый человек на ветер слова не скажет. Катерина (мужу). Тиша, я знаю, корВъ убьет. Варвара (Катерине тихо). Ты уж хоть молчи. К а б а н.о в а. Ты почем знаешь? Катерина. Меня убьет. Молитесь тогда за меня. Входит Барыня с лакеями. Катерина с криком прячется.
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Те же и Б а р ы н я. Барыня. Что прячешься? Нечего прятаться! Видно, боишься: умирать-то нехочется! Пожить хочется! Как не хотеться! — видишь, какая красавица.Ха-ха-ха! Красота! А ты молись богу, чтоб отнял красоту-то! Красота-то ведьпогибель наша! Себя погубишь, людей соблазнишь, вот тогда и радуйсякрасоте-то своей. Много, много народу в грех введешь! Вертопрахи на поединкивыходят, шпагами колют друг друга. Весело! Старики старые, благочестивые обсмерти забывают, соблазняются на красоту-то! А кто отвечать будет? За всетебе отвечать придется. В омут лучше с красотой-то! Да скорей, скорей! Катерина прячется. Куда прячешься, глупая? От бога-то не уйдешь! Все в огне гореть будетев неугасимом! (Уходит.) Катерина. Ах! Умираю! В а-р в а р а. Что ты мучаешься-то, в самом деле? Стань к сторонке дапомолись: легче будет. Катерина (подходит к стене и опускается на колени, потом быстровскакивает). Ах! Ад! Ад! Геенна огненная! Кабанов, Кабанова и Варвара окружают ее. Все сердце изорвалось! Не могу я больше терпеть! Матушка! Тихон! Грешная перед богом и перед вами! Не я ли клялась тебе, что не взгляну ни на когобез тебя! Помнишь, помнишь? А знаешь ли, что я, беспутная, без тебя делала?В первую же ночь я ушла из дому… Кабанов (растерявшись, в слезах, дергает ее за рукав). Не надо, ненадо, не говори! Что ты! Матушка здесь! Кабанова (строго). Ну, ну, говори, коли уж начала.^ Катерина. И все-тодесять ночей я гуляла… (Рыдает.) Кабанов хочет обнять ее. Кабанова. Брось ее! С кем? Варвара. Врет она, она сама не знает, что говорит. Кабанова. Молчи ты!Вот оно что! Ну, с кем же? Катерина. С Борисом Григорьичем. Удар грома. Ах! (Падает без чувств на руки мужа.) Кабанова. Что, сынок! Куда воля-то ведет! Говорила я, так ты слушать нехотел. Вот и дождался!
* ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ *
Декорация первого действия. Сумерки.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
К у л и г и н (сидит на лавочке), Кабанов (идет побульвару). Кулигин (поет). Ночною темнотою покрылись небеса. Все люди для покою закрыли ужглаза…» и пр. (Увидав Кабанова.) Здравствуйте, сударь! Далеко ли изволите? Кабанов. Домой. Слышал, братец, дела-то наши? Вся, братец, семья врасстройство пришла. К у л и г и н. Слышал, слышал, сударь. Кабанов. Я в Москву ездил, ты знаешь? На дорогу-то маменька читала,читала мне наставления-то, а я как выехал, так загулял. Уж очень рад, что наволю-то вырвался. И всю дорогу пил, и в Москве все пил, так это кучу, чтона-поди! Так, чтобы уж на целый год отгуляться. Ни разу про дом-то и невспомнил. Да хоть бы и вспомнил-то, так мне бы и в ум не пришло, чтоделается. Слышал? К у л и г и н. Слышал, сударь. Кабанов. Несчастный я теперь, братец, человек! Так ни за что я погибаю,ни за грош! К v л и г и н. Маменька-то у вас больно крута. Кабанов. Ну да. Она-то всему и причина. А я за что погибаю, скажи тымне на милость? Я вот зашел к Дикому, ну, выпили; думал — легче будет, нет,хуже, Кулигин! Уж что жена против меня сделала! Уж хуже нельзя… Кулигин. Мудреное дело, сударь. Мудрено вас судить. Кабанов. Нет, постой! Уж на что еще хуже этого. Убить ее за это мало.Вот маменька говорит: ее надо живую в землю закопать, чтобы она казнилась!А. я ее люблю, мне ее жаль пальцем тронуть. Побил немножко, да и то маменькаприказала. Жаль мне смотреть-то на нее, пойми ты это, Кулигин. Маменька еепоедом ест, а она, как тень какая, ходит безответная. Только плачет да тает,как воск. Вот я и убиваюсь, глядя на нее. Кулигин. Как бы нибудь, сударь, ладком дело-то сделать! Вы бы простилией, да и не поминали никогда. Сами-то, чай, тоже не без греха! Кабанов. Уж что говорить! Кулигин. Да уж так, чтобы и под пьяную руку не попрекать. Она бы вам,сударь, была хорошая жена; гляди — лучше всякой. Кабанов. Да пойми ты, Кулигин: я-то бы ничего, а маменька-то… разве сней сговоришь!.. Кулигин. Пора бы уж вам, сударь, своим умом жить. Кабанов. Что ж мне, разорваться, что ли! Нет, говорят, своего-то ума.И, значит, живи век чужим. Я вот возьму да последний-то, какой есть, пропью;пусть маменька тогда со мной, как с дураком, и нянчится. Кулигин. Эх, сударь! Дела, дела! Ну, а Борис-то Григорьич, сударь, что? Кабанов. А его, подлеца, в Тяхту», к китайцам. Дядя к знакомому купцукакому-то посылает туда на контору. На три года его туды. Кулагин. Ну, что же он, сударь? К а б а н о в. Мечется тоже, плачет. Накинулись мы давеча на него сдядей, уж ругали, ругали,— молчит. Точно дикий какой сделался. Со мной,говорит, что хотите, делайте, только ее не мучьте! И он к ней тоже жалостьимеет. К у л и г и н. Хороший он человек, сударь. Кабанов. Собрался совсем, и лошади уж готовы. Так тоскует, беда! Уж явижу, что ему проститься хочется. Ну, да мало ли чего! Будет с него. Врагведь он мне, Кулигин! Расказнить его надобно на части, чтобы знал… К у л и г и н. Врагам-то прощать надо, сударь! Кабанов. Поди-ка, поговори с маменькой, что она тебе на это скажет.Так, братец Кулигин, все наше семейство теперь врозь расшиблось. Не то чтородные, а точно вороги друг другу. Варвару маменька точила-точила, а та нестерпела, да и была такова,— взяла да и ушла. Кулигин. Куда ушла? Кабанов. Кто ее знает. Говорят, с Кудряшом с Ванькой убежала, и тоготакже нигде не найдут. Уж это, Кулигин, надо прямо сказать, что от маменьки;потому стала ее тиранить и на замок запирать. «Не запирайте,—говорит,—хужебудет!» Вот так и вышло. Что ж мне теперь делать, скажи ты мне? Научи тыменя, как мне жить теперь? Дом мне опостылел, людей совестно, за деловозмусь — руки отваливаются. Вот теперь домой иду: на радость, что ль, иду? Входит Г л а ш а. Г л а ш а. Тихон Иваныч, батюшка! Кабанов. Что еще? Г л а ш а. Дома у нас нездорово, батюшка! Кабанов. Господи! Так уж одно к одному! Говори, что там такое? Г л а ш а. Да хозяюшка ваша… Кабанов. Ну что ж? Умерла, что ль? Глаша. Нет, батюшка; ушла куда-то, не найдем нигде. Сбились с ногискамши. Кабанов. Кулигин, надо, брат, бежать искать ее. Я, брат, знаешь, чегобоюсь? Как бы она с тоски-то на себя руки не наложила! Уж так тоскует, тактоскует, что ах! На нее-то глядя, сердце рвется. Чего же вы смотрели-то?Давно ль она ушла-то? Глаша. Недавнушко, батюшка! Уж наш грех, недоглядели. Да и то сказать:на всякий час не остережешься. Кабанов. Ну, что стоишь-то, беги? Глаша уходит. И мы пойдем, Кулигин! Уходят. Сцена несколько времени пуста. С противоположной стороны выходитКатерина и тихо идет по сцене.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Катерина (одна)«. Нет, нигде нет! Что-то он теперь, бедный, делает? Мнетолько проститься с ним, а там… а там хоть умирать. За что я его в бедуввела? Ведь мне не легче от того! Погибать бы мне одной! А то себя погубила,его погубила, себе бесчестье — ему вечный покор! 2 Да! Себебесчестье — ему вечный покор. (Молчание.) Вспомнить бы мне, что онговорил-то? Как он жалел-то меня? Какие слова-то говорил? (Берет себя заголову.) Не помню, все забыла. Ночи, ночи мне тяжелы! Все пойдут спать, и япойду; всем ничего, а мне —как в могилу. Так страшно в потемках! Шумкакой-то сделается, и поют, точно кого хоронят; только так тихо, чутьслышно, далеко-далеко от меня… Свету-то так рада сделаешься! А вставать нехочется: опять те же люди, те же разговоры, та же мука. Зачем они таксмотрят на меня? Отчего это нынче не убивают? Зачем так сделали? Прежде,говорят, убивали. Взяли бы да и бросили меня в Волгу; я бы рада была.»Казнить-то тебя,— говорят,— так с тебя грех снимется, а ты живи дамучайся своим грехом». Да уж измучилась я! Долго ль еще мне мучиться? Длячего мне теперь жить? Ну, для чего? Ничего мне не надо, ничего мне не мило,и свет божий не мил! А смерть не приходит. Ты ее кличешь, а она не приходит.Что ни увижу, что ни услышу, только тут (показывает на сердце) больно. Ещекабы с ним жить, может быть, радость бы какую я и видела… Что ж: уж всеравно, уж душу свою я ведь погубила. Как мне по нем скучно! Ах, как мне понем скучно! Уж коли не увижу я тебя, так хоть услышь ты меня издали! Ветрыбуйные, перенесите вы ему мою печаль-тоску! Батюшки, скучно мне, скучно!(Подходит к берегу и громко, во весь голос.) Радость моя, жизнь моя, душамоя, люблю тебя! Откликнись! (Плачет.) Входит Борис.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Катерина и Борис. Борис (не видя Катерины). Боже мой! Ведь это ее голос! Где же она?(Оглядывается.) Катерина (подбегает к нему и падает на шею). Увидела-таки я тебя!(Плачет на груди у него.) Молчание. Борис. Ну, вот и поплакали вместе, привел бог. Катерина. Ты не забыл меня? Борис. Как забыть, что ты! Катерина. Ах, нет, не то, не то! Ты не сердишься? Борис. За что мне сердиться? Катерина. Ну, прости меня! Не хотела я тебе зла сделать; да в себе невольна была. Что говорила, что делала, себя не помнила. Борис. Полно, что ты! что ты! Катерина. Ну, как же ты? Теперь-то ты как? Борис. Еду. Катерина. Куда едешь? Борис. Далеко, Катя, в Сибирь. Катерина. Возьми меня с собой отсюда! Борис. Нельзя мне, Катя. Не по своей я воле еду: дядя посылает, уж илошади готовы; я только отпросился у дяди на минуточку, хотел хоть сместом-то тем проститься, где мы с тобой виделись. Катерина. Поезжай с богом! Не тужи обо мне. Сначала только разве скучнобудет тебе, бедному, а там и позабудешь. Борис. Что обо мне-то толковать! Я — вольная птица. Ты-то как? Чтосвекровь-то? Катерина. Мучает меня, запирает. Всем говорит и мужу говорит: «Не верьей, она хитрая». Все и ходят за мной целый день и смеются мне прямо в глаза.На каждом слове все тобой попрекают. Борис. А муж-то? Катерина. То ласков, то сердится, да пьет все. Да постыл он мне,постыл, ласка-то его мне хуже побоев. Борис. Тяжело тебе, Катя? Катерина. Уж так тяжело, так тяжело, что умереть легче! Борис. Кто ж это знал, что нам за любовь нашу так мучиться с тобой!Лучше б бежать мне тогда! Катерина. На беду я увидала тебя. Радости видела мало,» а горя-то,горя-то что! Да еще впереди-то сколько! Ну, да что думать о том, что будет!Вот теперь тебя видела, этого они у меня не отнимут; а больше мне ничего ненадо. Только ведь мне и нужно было увядать тебя. Вот мне теперь гораздолегче сделалось; точно гора с плеч свалилась. А я все думала, что ты на менясердишься, проклинаешь меня… Борис. Что ты, что ты! Катерина. Да нет, все не то я говорю; не то я хотела сказать! Скучномне было по тебе, вот что, ну, вот я тебя увидала… Борис. Не застали б нас здесь! Катерина. Постой, постой! Что-то я тебе хотела сказать… Вот забыла!Что-то нужно было сказать! В голове-то все путается, не вспомню ничего. Борис. Время мне, Катя! Катерина. Погоди, погоди! Борис. Ну, что же ты сказать-то хотела? Катерина. Сейчас скажу. (Подумав.) Да! Поедешь ты дорогой, ни одного тынищего так не пропускай, всякому подай да прикажи, чтоб молились за моюгрешную душу. Борис. Ах, кабы знали эти люди, каково мне прощаться с тобой! Боже мой!Дай бог, чтоб им когда-нибудь так же сладко было, как мне теперь. Прощай,Катя! (Обнимает и хочет уйти.) Злодеи вы! Изверги! Эх, кабы сила! Катерина. Постой, постой! Дай мне поглядеть на тебя в последний раз.(Смотрит ему в глаза.) Ну, будет с меня! Теперь бог с тобой, поезжай.Ступай, скорее ступай! Борис (отходит несколько шагов и останавливается). Катя, нехорошочто-то! Не задумала ли ты чего? Измучусь я дорогой-то, думавши о тебе. Катерина. Ничего, ничего. Поезжай с богом! Борис хочет подойти к ней. Не надо, не надо, довольно! Борис (рыдая). Ну, бог с тобой! Только одного и надо у бога просить,чтоб она умерла поскорее, чтоб ей не мучиться долго! Прощай! (Кланяется.) Катерина. Прощай! Борис уходит. Катерина провожает его глазами и стоит несколько временизадумавшись.
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Катерина (одна). Куда теперь? Домой идти? Нет, мне что домой, что вмогилу — все равно. Да, что домой, что в могилу!.. что в могилу! В могилелучше… Под деревцом могилушка… как хорошо!.. Солнышко ее греет,дождичком ее мочит… весной на ней травка вырастет, мягкая такая… птицыприлетят на дерево, будут петь, детей выведут, цветочки расцветут:желтенькие, красненькие, голубенькие… всякие (задумывается), всякие… Тактихо, так хорошо! Мне как будто легче! А о жизни и думать не хочется. Опятьжить? Нет, нет, не надо… нехорошо! И люди мне противны, и дом мнепротивен, и стены противны! Не пойду туда! Нет, нет, не пойду… Придешь кним, они ходят, говорят, а на что мне это? Ах, темно стало! И опять поютгде-то! Что поют? Не разберешь… Умереть бы теперь… Что поют? Все равно,что смерть придет, что сама… а жить нельзя! Грех! Молиться не будут? Ктолюбит, тот будет молиться… Руки крест-накрест складывают… в гробу? Да,так… я вспомнила. А поймают меня да воротят домой насильно… Ах, скорей,скорей! (Подходит к берегу. Громко.) Друг мой! Радость моя! Прощай!(Уходит.) Входят Кабанова,Кабанов, Кулигин и работник с фонарем.
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Кабанов, Кабанова и Кулигин. Кулигин. Говорят, здесь видели. Кабанов. Да это верно? Кулигин. Прямо па нее говорят. Кабанов. Ну, слава богу, хоть живую видели-то. Кабанова. А ты уж испугался, расплакался! Есть о чем. Не беспокойся:еще долго нам с ней маяться будет. Кабанов. Кто ж это знал, что она сюда пойдет! Место такое людное. Комув голову придет здесь прятаться. Кабанова. Видишь, что она делает! Вот какое зелье! Как она характер-тосвой хочет выдержать! С разных сторон собирается народ с фонарями. Один из народа. Что, нашли? Кабанова. То-то что нет. Точно провалиласькуда. Несколько голосов. Эка притча!» Вот оказия-то! И куда б ей деться! Один из народа. Да найдется! Другой. Как не найтись! Третий. Гляди,сама придет. Голоса за сценой: «Эй, лодку!» Кулигин (с берега). Кто кричит? Что там? Голос: «Женщина в воду бросилась!» Кулигин и за ним несколько человекубегают.
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Те же, без Кулигина. Кабанов. Батюшки, она ведь это! (Хочет бежать.) Кабанова удерживает егоза руку. Маменька, пустите, смерть моя! Я ее вытащу, а то так и сам… Что мнебез нее! Кабанова. Не пущу, и не думай! Из-за нее да себя губить, стоит ли онатого! Мало она нам страму-то наделала, еще что затеяла! Кабанов. Пустите! Кабанова. Без тебя есть кому. Прокляну, коли пойдешь! Кабанов (падая на колени). Хоть взглянуть-то мне на нее! Кабанова. Вытащат — взглянешь. Кабанов (встает. К народу). Что, голубчики, не видать ли чего? 1-й. Темно внизу-то, не видать ничего. Шум за сценой. 2-й. Словно кричат что-то, да ничего не разберешь. 1-й. Да это Кулигина голос. 2-й. Вон с фонарем по берегу ходят. 1-й. Сюда идут. Вон и ее несут. Несколько народу возвращается. Один из возвратившихся. Молодец Кулигин! Тут близехонько, в омуточке, уберега с огнем-то оно в воду-то далеко видно; он платье и увидал и вытащилее. Кабанов. Жива? Другой. Где уж жива! Высоко бросилась-то: тут обрыв, да, должно быть,на якорь попала, ушиблась, бедная! А точно, ребяты, как живая! Только нависке маленькая ранка, и одна только, как есть одна, капелька крови. Кабанов бросается бежать; навстречу ему Кулагин с народом несутКатерину.
«Гроза» — пьеса в пяти действиях Александра Николаевича Островского.Островский «Гроза» читать в сокращении следует лишь в том случае, если у вас не хватает времени прочитать драму полностью. «Гроза» в сокращении не сможет донести все мелкие подробности из жизни героев, не погрузит вас в атмосферу того времени.
«Гроза» краткое содержание по главам или действиям представлено ниже
«Гроза» краткое содержание по главам
«Гроза» действующие лица
- Савёл Прокофьич Дикой, купец, значительное лицо в городе. Человек злой и скупой.
- Борис, племянник его, молодой человек, порядочно образованный. Сам по себе, неплохой, но слаб характером и волей.
- Марфа Игнатьевна Кабанова (Кабаниха), богатая купчиха, вдова. Властная, жестокая, весьма ограниченная женщина.
- Тихон Иванович Кабанов, дворянский сын. Находится в полном подчинении у матери, боится ее.
- Катерина, главная героиня, жена Тихона Кабанова. Умная, красивая душой и телом. Обладает живой, жизнелюбивой душой, но жестокость Кабанихи, безволие Тихона и трусость Бориса толкают ее к самоубийству.
- Варвара, сестра Тихона. Равнодушная и холодная девушка, действует только в корыстных целях.
- Кулигин, крестьянин, часовщик-самоучка, отыскивающий перпетуум-мобиле.
- Ваня Кудряш, молодой человек, конторщик Дикого.
- Шапкин, мещанин.
- Феклуша, странница.
- Глаша, девка в доме Кабанихи.
- Барыня с двумя лакеями, старуха семидесяти лет, полусумасшедшая.
- Городские жители обоего пола (м/ж), а также гости с города Нововолжье (м/ж)
Незавидная судьба молодых девушек, выходивших замуж не по любви, а по долгу, отражены в образе Катерины из пьесы Островского. В то время в России разводы общество не принимало, и несчастные женщины, вынужденные подчиняться устою, тихо страдали от горькой участи.
Действие первое
Общественный сад на берегу Волги.
Сидя на скамейке, мещанин Кулигин восхищается Волгой. Прогуливающиеся Кудряш и Шапкин, услышав, как купец Дикой ругает своего племянника, обсуждают это. Кудряш сочувствует Борису Григорьевичу, считает, что Дикого нужно как следует напугать, чтобы не издевался над людьми.
Шапкин вспоминает о том, что Дикой хотел отдать Кудряша в солдаты. Кудряш уверяет, что Дикой его боится; Кудряш жалеет, что у купца нет дочери, а то бы он с ней развлекся.
Борис покорно выслушивает брань Дикого и уходит.
Бабушка невзлюбила отца Бориса за то, что тот женился на благородной. Жена Григория тоже все время ссорилась со свекровью. Молодой семье пришлось переехать в Москву. Когда Борис вырос, поступил в Коммерческую академию, а его сестра в пансион. Их родители умерли от холеры. Если дети будут почтительны к дяде, он выплатит им наследство, оставленное бабушкой. Кулигин считает, что Борис с сестрой не получат никакого наследства. Дикой ругает всех домашних, а они ничего ему ответить не могут. Борис старается делать все, что ему приказывают, но потом все равно не получает денег. Если Дикому перечит кто-нибудь, кому он не сможет ответить, то он срывает злость на домашних.
Странница Феклуша благословляет дом Кабановых и всю Русскую землю. Кабаниха одарила странницу. Она всегда подает нищим, а о своих родственниках совсем не заботится.
Кулигин мечтает найти деньги на модели и создать вечный двигатель.
Борис завидует мечтательности и беззаботности Кулигина. Борису же приходится губить свою жизнь, он в безвыходном положении, еще и влюбился.
Тихон пытается разуверить мать в том, что ему жена милее нее. Когда Катерина вступает в разговор, Кабаниха говорит, что Тихон должен держать жену в страхе. Тихон не согласен с ма терью, с него довольно, что жена его любит. Кабаниха говорит, что если он не будет иметь жесткой власти над женой, Катерина заведет любовника.
Тихону все время достается от матери из-за Катерины, он просит жену быть сдержаннее. Тихон уходит к Дикому пропустить рюмочку, пока не вернулась его мать.
Катерина рассказывает Варваре, как она жила у родителей, жалеет, что люди не могут летать как птицы. Катерина чует беду; признается Варваре, что любит другого, не мужа. Варвара, привыкшая ко лжи, обещает Катерине как-то поспособствовать ее свиданиям с избранником, но страх перед грехом заставляет «мужнюю жену» противиться.
Полусумасшедшая барыня, появившаяся в сопровождении двух лакеев, кричит, что красота ведет в бездну, грозит геенной огненной.
Катерина очень напугана словами барыни. Варвара успокаивает ее. Когда начинается гроза, Катерина и Варвара убегают.
Действие второе
Комната в доме Кабановых.
Глаша говорит Феклуше, что все постоянно ссорятся, а должны жить в мире. Феклуша отвечает, что идеальных людей не бывает, она и сама грешна: поесть любит. Странница рассказывает о других странах, людях, которые в них живут и правят. Все эти рассказы крайне далеки от истины, напоминают путаную сказку. Доверчивая Глаша считает, что если бы не странники, то люди так бы ничего о других странах не знали, а те их просвещают. Феклуша — образ суеверной бабы, живущей самыми дикими и отсталыми представлениями о мире. Однако все ей верят — пусть она даже рассказывает про людей с «собачьими головами».
Катерина говорит Варваре, что не переносит, когда ее обижают, старается сразу куда-нибудь исчезнуть. Она признается, что любит Бориса, который к ней тоже неравнодушен. Варвара жалеет, что видеться им негде. Катерина не хочет предавать Тихона. Варвара возражает ей, что если никто не узнает, то можно делать все что угодно. Катерина говорит Варваре, что не боится смерти и может покончить с собой. Варвара объявляет, что хочет спать в беседке, на свежем воздухе, и зовет Катерину с собой.
К Катерине и Варваре присоединяются Тихон с Кабанихой. Тихон уезжает и, следуя наставлениям матушки, наказывает жене, как она должна без него жить.
Оставшись наедине с мужем, Катерина просит его остаться. Но он не может не ехать, так как его послала маменька. С собой он ее взять тоже отказывается, так как хочет отдохнуть от ужаса домашней жизни. Катерина падает на колени перед мужем, просит взять с нее клятву верности.
При прощании с мужем Катерине приходится кланяться ему в ноги по наставлению Кабанихи.
Оставшись одна, Кабаниха сожалеет, что нет к старикам былого почтения, что молодежь ничего не умеет, но хочет жить самостоятельно.
Катерина считает, что убиваться за уехавшим мужем и выть на крыльце — только людей смешить. Кабаниха бранит ее за то, что она этого не сделала.
Катерина переживает отъезд Тихона, жалеет, что у них до сих пор нет детей. Говорит, что лучше бы в детстве умерла.
Варвара отпрбсилась спать в сад, взяла ключ от калитки, подложив Кабанихе другой, дала этот ключ Катерине. Та сначала отказывалась, потом взяла.
Катерина колеблется. Затем решает увидеться с Борисом, а потом ей будет все равно. Она оставляет ключ у себя.
Действие третье
Улица у ворот дома Кабановых.
Феклуша рассказывает Кабанихе о Москве: шумно, все куда-то торопятся, бегут. Кабановой дорог покой, она говорит, что никогда туда не поедет.
К дому подходит Дикой, бранится с Кабанихой. Потом извиняется, сетуя на свой вспыльчивый характер. Говорит, что всему причиной просьба работников выплатить зарплату, которую он добровольно отдать не может, из-за характера.
Борис пришел забрать Дикого. Он сетует, что не может поговорить с Катериной. Кулигин сетует, что пообщаться не с кем, по новому бульвару никто не гуляет: бедным некогда, богатые за закрытыми воротами прячутся.
Кудряш и Варвара целуются. Варвара назначает встречу Борису в овраге за садом, предполагая свести его с Катериной.
Ночь, овраг за садом Кабановых.
Кудряш играет на гитаре, поет песню о вольном казаке.
Борису не нравится место свидания, он ругается с Кудряшом. Кудряш догадывается, что Борис любит Катерину; говорит о глупости ее мужа и о злости свекрови.
Варвара и Кудряш идут гулять, оставляя Катерину наедине с Борисом. Катерина сначала гонит Бориса, говорит, что это грех, обвиняет его, что он сгубил ее. Потом признается ему в любви.
Кудряш и Варвара видят, что влюбленные обо всем договорились. Кудряш хвалит Варвару за ее затею с ключом от калитки. Договорившись о новом свидании, все расходятся.
Действие четвертое
Узкая галерея, на стенах которой изображены картины Страшного суда.
Гуляющие прячутся в галерее от дождя, обсуждают картины.
В галерею забегают Кулигин и Дикой. Кулигин просит у Дикого деньги на солнечные часы. Дикой отказывает. Кулигин убеждает его, что в городе нужны громоотводы. Дикой кричит, что громоотводы не спасут город и людей от Божьей кары, каковой является гроза. Кулигин уходит, ничего не добившись. Дождь кончается.
Варя рассказывает Борису, что после приезда мужа Катерина стала сама не своя, как сумасшедшая. Варвара опасается, что в таком состоянии Катерина может во всем признаться Тихону. Гроза возобновилась.
На сцене Катерина, Кабаниха, Тихон и Кулигин.
Катерина считает грозу Божьей карой за свои грехи. Заметив Бориса, она теряет самообладание. Кулигин объясняет народу, что гроза — это не кара Божья, что бояться ее нечего, что дождь питает землю и растения, а люди сами все придумали и боятся теперь. Борис уводит Кулигина, говоря, что среди людей страшнее, чем под дождем.
Люди говорят, что гроза эта неспроста, она кого-нибудь убьет. Катерина просит за нее молиться, потому как считает, что убить должно ее, так как она грешница.
Полусумасшедшая барыня говорит Катерине, чтобы та молилась Богу и не боялась Божьей кары. Катерина признается родным в грехе. Кабаниха говорит, что она всех предупреждала, все предвидела.
Действие пятое
Общественный сад на берегу Волги.
Тихон рассказывает Кулигину про поездку в Москву, что пил там очень много, а про дом родной ни разу и не вспомнил. Сообщает про измену жены. Говорит, что Катерину и убить мало, а он ее пожалел, только побил немножко по наказу маменьки. Тихон согласен с Кулигиным, что Катерину надо простить, но маменька приказала все время вспоминать и наказывать жену. Тихон доволен, что Дикой отсылает Бориса в Сибирь по делам. Кулигин говорит, что и Бориса надо простить. После этого случая Кабаниха стала запирать Варвару на ключ. Тогда Варвара убежала с Кудряшом. Глаша сообщает, что Катерина куда-то пропала.
Катерина пришла попрощаться с Борисом. Ругает себя за то, что навела на Бориса беду, говорит, что лучше бы ее казнили.
Приходит Борис. Катерина просит взять ее в Сибирь. Говорит, что больше не может жить с мужем. Борис боится, что их кто-нибудь увидит. Он говорит, что ему тяжело расставаться с любимой, обещает подавать нищим, чтобы они молились за нее. У Бориса нет той силы, с которой можно бороться за их счастье.
Катерина не хочет идти домой — и дом, и люди ей противны. Решает не возвращаться, подходит к берегу, прощается с Борисом.
Приходят Кабаниха, Тихон и Кулигин. Кулигин говорит, что последний раз Катерину видели здесь. Кабаниха настаивает на том, чтобы Тихон наказал Катерину за измену. Кулигин бежит на крики людей возле берега.
Тихон хочет бежать за Кулигиным, но Кабаниха, угрожая проклятьем, не пускает его. Люди приносят мертвую Катерину: она бросилась с берега и разбилась.
Кулигин говорит, что Катерина теперь мертва, и с ней могут делать ч го хотят. Душа Катерины на суде, и судьи там милосерднее, чем люди. Тихон обвиняет мать в смерти жены. Жалеет, что остался жив, теперь гму придется только мучиться.
Свою героиню пьесы «Гроза» Островский сделал женщиной высоких нравов, духовной, но настолько воздушной и мечтательной, что она была просто не способна выжить в среде, уготованной ей судьбой. «Гроза!» Это фатальное название таит в себе несколько смыслов. Кажется, во всём вина той грозы, которая устрашила и без того виноватую Катерину. Она была очень набожной, но жизнь с равнодушным мужем и тиранкой свекровью принудили её восстать против правил. За это она поплатилась. Но можно задуматься, а не так ли закончилась бы её судьба, если бы не было этой грозы. Учитывая природное неумение Катерины лгать, измена всё равно раскрылась бы. А если бы она не предалась любви, то просто сошла бы с ума.
Муж, задавленный авторитетом матери, относился к Катерине равнодушно. Она трепетно искала любви. Она изначально чувствовала, что это приведет её к гибели, но не могла противиться чувствам – слишком долго она жила в заточении. Она была готова бежать за Борисом в Сибирь. Не от большой любви, а от этих опостылевших стен, где она не могла свободно дышать. Но любовник оказывается также слаб духом, как и её нелюбимый муж.
Итог трагичен. Разочарованную в жизни и в мужчинах, бездетную и несчастную Катерину не держит на земле уже ничто. Её последние мысли – о спасении души.