Еслиправда, что художник творит затем, чтобылюди полюбили его самого, а на этонамекает строка, ставящая перед поэтомзадачу «привлечь к себе любовьпространства», то Пастернак не тольков литературе, но и в жизни весь был такимтворчеством.
Естьчто-то общее между творчеством его отца- замечательного русского живописцаЛеонида Пастернака — и его собственным.Художник Леонид Пастернак запечатлевалмгновение, он рисовал повсюду: в концертах,в гостях, дома, на улице, делая мгновенныезарисовки. Его рисунки как бы останавливаливремя. Его знаменитые портреты живы донеобычайности. И ведь, в сущности, егостарший сын Борис Леонидович Пастернакделал то же самое в поэзии: он создавалцепочку метафор, как бы останавливая иобозревая явление в его многообразии.Но многое передалось и от матери: ееполная самоотдача, способность житьтолько искусством.
Всамом начале поэтического пути, в 1912году, Пастернак нашел для выражениясвоей поэзии очень емкие слова:
И,как в неслыханную веру,
Яв эту ночь перехожу,
Гдетополь обветшало-серый
Завесиллунную межу.
Гдетруд как явленная тайна,
Гдешепчет яблони прибой,
Гдесад висит постройкой свайной
Идержит небо пред собой.
(«Какбронзовой золой жаровень»)
Чтобывключиться в поэтическую жизнь Москвы,Пастернак вошел в группу поэтов, которуювозглавлял Юлиан Анисимов. Группа этаназывалась «Лирика». И первыминапечатанными стихами оказались те,что вошли в сборник «Лирика», изданныйв 1913 году. Стихи эти не включались авторомни в одну из его книг и не перепечатывалисьпри его жизни.
Мнеснилась осень в полусвете стекол,
Друзьяи ты в их шутовской гурьбе,
И,как с небес добывший крови сокол,
Спускалосьсердце на руку к тебе.
Новремя шло, и старилось, и глохло,
Ипаволокой рамы серебря,
Заряиз сада обдавала стекла
Кровавымислезами сентября.
Новремя шло и старилось. И рыхлый,
Каклед, трещал и таял кресел шелк.
Вдруг,громкая, запнулась ты и стихла,
Исон, как отзвук колокола, смолк.
Япробудился. Был, как осень, темен
Рассвет,и ветер, удаляясь, нес,
Какза возом бегущий дождь соломин,
Грядубегущих по небу берез.
В1914 году выходит его уже самостоятельныйсборник, названный им «Близнец в тучах».Сборник не привлек к себе особоговнимания. Лишь Валерий Брюсов одобрительноотозвался о нем. Сам Пастернак говорил:«Я старался избегать романтическогонаигрыша, посторонней интересности.Мне не требовалось громыхать их сэстрады. Я не добивался отчетливойритмики, плясовой и песенной, от действиякоторой почти без участия слов самисобой начинают двигаться ноги и руки.Моя постоянная забота обращена была насодержание. Моей постоянной мечтоюбыло, чтобы само стихотворение нечтосодержало, чтобы оно содержало «новуюмысль или новую картину».
Стихи,написанные в те годы, частично быливключены затем Пастернаком в цикл«Начальная пора» — цикл, которым обычностали открываться его сборникистихотворений.
Ярос. Меня, как Ганимера,
Неслиненастья, сны несли.
Каккрылья, отрастали беды
Иотделяли от земли.
Ярос. И повечерий тканых
Меняфата обволокла.
Напутствуемвином в стаканах,
Игройпечального стекла…
(«Ярос. Меня, как Ганимера…»)
В1917 году, еще до Октябрьской революции,вышла с цензурными изъятиями втораякнига стихов «Поверх барьеров». Этикниги составили первый период творчестваПастернака, период поиска своегопоэтического лица.
РаннийПастернак стремился к «материальнойвыразительности» в рамках «объективноготематизма», и это прежде всегоосуществлялось в структуре образа.Поэтический образ соответствуетдействительности, но соответствие это- особого свойства. Образ строится наассоциативном сближении предметов,явлений, состояний. Он конкретен влокальных пределах темы и одновременнопередает внутреннюю целостность,нерасчленимость жизни. Завершаетсяранний период стихотворением «Марбург».
…однихэто все ослепляло. Другим —
Тойтьмою казалось, что глаз хоть выколи.
Копалисьцыплята в кустах георгин,
Сверчкии стрекозы, как чашки, тикали.
Плылачерепица, и полдень смотрел,
Несмаргивая, на ковш. А в Марбурге
Кто,громко свища, мастерил самострел,
Ктомолча готовился к Троицкой ярмарке…
Можносказать, не принижая ряда других, можетбыть, даже более совершенных по томувремени стихотворений, что именно в«Марбурге» Пастернак увидел жизнь«по-новому и как бы впервые», то естьдостиг зрелой оригинальности поэтическоймысли.
В1922 году вышел сборник стихов «Сестрамоя — жизнь». А написан он был главнымобразом в 1917 г., в начале революционнойпоры. «Лето 1917 года» — таков егоподзаголовок. Эта книга принеслаПастернаку широкую известность ивыдвинула его в число знаменитых русскихпоэтов послереволюционной поры. СамимПастернаком сборник воспринимался какутверждение своей собственной творческойпоэзии. Он так писал об этом сборникесвоих стихотворений: «…мне былосовершенно безразлично, как называетсясила, давшая книгу, потому что она былабезмерно больше меня и поэтическихконцепций, которые меня окружали».
Летом1917 года Пастернак по личному поводуездил и воочию наблюдал бурлящую Россию.Позже, в 1956 году, в рукописи под названием«Сестра моя — жизнь», предназначавшейсядля очерка «Люди и положения», онвспоминал: «Прошло сорок лет. Из такойдали и давности уже не доносятся голосаиз толп, днем и ночью совещавшихся налетних площадках под открытым небом,как на дневном вече. Но я и на такомрасстоянии продолжаю видеть эти собрания,как беззвучные зрелища или как замершиеживые картины.
Множествавстрепенувшихся и насторожившихся душостанавливали друг друга, стекались,толпились, думали вслух. Люди из народаотводили душу и беседовали о самомважном, о том, как и для чего жить и какимиспособами устроить единственное мыслимоеи достойное существование.
Заразительнаявсеобщность их подъема стирала границумежду человеком и природой. В этознаменитое лето 1917 года, в промежуткемежду двумя революционными сроками,вместе с людьми митинговали и ораторствовалидороги, деревья и звезды. Воздух из концав конец был охвачен горячим тысячеверстнымвдохновением и казался личностью сименем, казался ясновидящим и одушевленным».
Поэзиябыла для него внутренней, душевнойпотребностью. Но нужны были деньги.Зарабатывать переводами он стал уже в1918 – 1921 годах. В этот период им былопереведено пять стихотворных драмКлейста и Бена Джонсона, интеркомедииГанса Сакса, лирика Гете, Ш. ван Лербаргаи немецких импрессионистов.
Ужев 20-х годах Пастернак ощущает тяготениек эпическим формам — точнее, к эпическимформам с лирическим, очень субъективнымсодержанием. История и собственнаяжизнь в прошлом становится для негоглавными темами его больших произведений.
В1925 году Пастернак стал писать стихотворныхроман — поэму «Спекторский», — взначительной мере автобиографический.Создается стихотворный цикл «Высокаяболезнь», поэмы «Девятьсот пятый год»и «Лейтенант Шмидт». В 1937 роковом годуиздательство «Советский писатель»выпустило революционные поэмы Пастернака«Лейтенант Шмидт» и «1905». Обращает насебя внимание оформление книжки:форменная красная звезда на серой,словно шинель сотрудника НКВД, обложке.Очевидно, эта книжка должна была служить«охранной грамотой поэта, чем-то вродедокумента, удостоверяющего его«революционную сознательность»,гражданскую лояльность». В 1928 годувозникает замысел его прозаическойкниги «Охранная грамота», законченнаяим только два года спустя. По определениюсамого Пастернака — «это автобиографическиеотрывки о том, как складывались моипредставления об искусстве и в чем оникоренятся».
В1931 году Пастернак отправляется на Кавкази пишет стихи, вошедшие в цикл «Волны»,в которых нашли отражения его впечатленияот Кавказа и Грузии.
Здесьбудет все: пережитое
Ито, чем я еще живу,
Моистремленья и устои,
Ивиденное наяву.
Передомною волны моря.
Ихмного. Им немыслим счет
Ихтьма. Они шумят в миноре.
Прибой,как вафли, их печет.
(«Волны»)
ПерерождениеПастернака связано с впечатлениями отпоездки на Урал летом 1932 года. Многопозднее Пастернак вспоминал: «В началетридцатых годов было такое движениесреди писателей — стали ездить поколхозам, собирать материалы для книго новой деревне. Я хотел быть со всемии тоже отправился в такую поездку смыслью написать книгу. То, что я тамувидел, нельзя выразить никакими словами.Это было такое нечеловеческое,невообразимое горе, такое страшноебедствие, что оно… не укладывалось вграницы сознания. Я заболел, целый годне мог спать».
Когдапоэт вновь обрел дар творческой речи,его стиль изменился неузнаваемо.Изменилось мировидение, ощущение жизни.Преобразился он сам.
Новаякнига называлась «На ранних поездах»- по стихотворению, написанному в январе1941 года. Вот как и вот о чем писал теперьПастернак:
Вгорячей духоте вагона
Яотдавался целиком
Порывуслабости врожденной
Ивсосанному с молоком.
Сквозьпрошлого перипетии
Игоды войн и нищеты
Ямолча узнавал России
Неповторимыечерты.
Превозмогаяобожанье,
Янаблюдал, боготворя,
Здесьбыли бабы, слобожане,
Учащиесяслесаря.
Поразительныестихи! Начисто свободные от всего«хаотического и нагроможденного», чтошло от эстетики модернизма. И не тольконеслыханной простотой отмечены этистроки. Они проникнуты живым теплом,любовью к утренним попутчикам поэта.Куда девалась отстраненность раннихпоэм!
Ноне просто горячим чувством к «слесарям»вдохновлены стихи. Поэту, еще совсемнедавно заворожено вглядывавшемуся в«траву под ногами» в поисках поэзии,открылись «России неповторимые черты».И он увидел то, что под силу прозретьлишь «вещим зеницам». Лица людей как бывысвечены отблеском будущих сражений,очищены от повседневной шелухи, вписаныв историю.
Рубежсороковых годов разделяет два периодатворческого пути Пастернака. ПозднемуПастернаку присуща классическая простотаи ясность. Его стихи одухотвореныприсутствием открывшегося поэту«огромного образа России».
В1943 году Пастернак совершил в бригадеписателей поездку на фронт, в армию,освободившую Орел. Результатом поездкиявились очерки «Освобожденный город»и «Поездка в армию», а так же стихи,рисующие эпизоды битвы: «Смерть сапера»,«Преследование», «Разведчики».
Внеистовстве как бы молитвенном
Оттрупа бедного ребенка
Летелимы по рвам и рытвинам
Задушегубами вдогонку.
Тянулисьтучи с промежутками,
Исами, грозные, как туча,
Мыс чертовой и прибаутками
Давилигнезда их гадючьи.
(«Преследование»)
ПоэзияПастернака периода войны — незавершенная,несущая вопросы и не выявленные до концавозможности.
Большоевнимание Пастернак уделял любовнойлирике. По словам Евтушенко, послеПушкина, пожалуй, никто так не чувствовалженщину, как Пастернак:
Итак как с малых детских лет
Яранен женской долей.
Ислед поэта только след
Еепутей – не боле…
Иоттого двоится вся эта ночь в снегу,
Ипровести границы меж нас я не могу…
Простимся,бездне унижений
Бросающаявызов женщина!
Я- поле твоего сраженья.
Кольесть такие прекрасные стихи, есть иженщины, которым эти стихи посвящены.И они были.
Любовьиных — тяжелый крест,
Аты прекрасна без извилин,
Ипрелести твоей секрет
Разгадкежизни равносилен.
Весноюслышен шорох снов
Ишелест новостей и истин.
Тыиз семьи таких основ.
Твойсмысл, как воздух, бескорыстен.
Легкопроснуться и прозреть,
Словесныйсор из сердца выпрясть
Ижить, не засоряясь впредь.
Всеэто — не большая хитрость.
(«Любитьиных — тяжелый крест»)
Такписал Борис Пастернак о своей женеЗинаиде Николаевне. С большой любовью,нежностью, восхищением.
Своилирические стихи Пастернак писал и освоем большом друге О. В. Ивинской. Онабыла очень дорога и близка ему. Он боялсяее потерять.
Тытакже сбрасываешь платье,
Какроща сбрасывает листья,
Когдаты падаешь в объятье
Вхалате с шелковою кистью.
Ты– благо гибельного шага,
Когдажитье тошней недуга,
Акорень красоты – отвага,
Иэто тянет нас друг к другу.
(«Осень»)
Шел1946 год. Знаменитый роман «Доктор Живаго»,который расценивался его автором почтикак итоговый, начинался задолго до того,как он обрел свою романную форму. Формуопережали идеи.
Кончиласьвойна, и появились новые надежды.Пастернаку захотелось сделать что-тобольшое, значительное — тогда и возникламысль о романе. Он начал его очерком остаром поместье. Там явно представиласьбольшая усадьба, которую разные поколенияперепланировали по своим вкусам, а земляхранит еле видимые следы цветников,дорожек.
«ДокторЖиваго» вовсе не роман, а род автобиографиисамого Пастернака — автобиографии, вкоторой удивительным образом нет внешнихфактов, совпадающих с реальной жизньюавтора. Тем не менее, Пастернак как быпишет за другого о самом себе. Этодуховная автобиография Пастернака,сбивающая неопытного читателя с толкусвоим тяготением к лирической поэзии.
Главныйгерой — Юрий Живаго — врач, мыслящий,с поисками, творчеством, умирает в 1929году. После него остаются записки исреди других бумаг — написанные вмолодые годы отдельные стихи, которыево всей совокупности составляютпоследнюю, заключительную главу романа.
Прощай,размах крыла расправленный,
Полетавольное упорство,
Иобраз мира, в слове явленный,
Итворчество, и чудотворство.
Этимистроками заканчивается стихотворение«Август», написанное Пастернаком в 1953году и вошедшее в текст «Доктора Живаго».Строки — прощание с романом, работа надкоторым завершена. Она продолжаласьдолго, семь лет.
Действительно,«Доктор Живаго» — выдающееся произведение,ни «правое», ни «левое», а просто романиз революционной эпохи, написанныйпоэтом — прямодушным, чистым и правдивым,полным христианского гуманизма, свозвышенным представлением о человеке,не таким лубочным, конечно, как у Горького:«Человек — это звучит гордо!» — безвкусицыв Пастернаке нет, как нет позы и дешевойходульности. Роман, очень верноизображающий эпоху революции, но непропагандный. И никогда настоящееискусство не было пропагандной листовкой.
Борис Леонидович Пастернак родился 19 января (10 февраля) 1890 года в Москве. Б. Пастернак – сын академика живописи Л.О. Пастернака и талантливой пианистки Р.И. Кауфман.
Воспитываясь в профессионально-артистической семье, Пастернак рано обнаружил художественные пристрастия. В детстве хорошо рисовал; под влиянием А.Н. Скрябина занимался музыкальной композицией. В 1909 годуотказался от профессии музыканта и в том же году поступил на историко-философский факультет Московского университета; весной 1912 едет в Германию, летний семестр учится в университете Марбурга, занимается у профессора Германа Когена – главы марбургской неокантианской школы. Однако и с философией как предметом профессиональных занятий Пастернак порывает так же круто, хотя философская проблематика оставалась в центре внимания Пастернака – от ранней работы «Символизм и бессмертие» вплоть до романа и писем последних лет. В альманахе «Лирика» (1913) впервые опубликованы стихи Пастернака. Летом 1913 года, после сдачи университетских экзаменов в Москве, он завершает первую книгу стихов «Близнец в тучах» (1914). В предреволюционные годы Пастернак участник футуристической группы «Центрифуга» (И. Асеев, С. Бобров и др.). Его ранние опыты отмечены влиянием А. Блока. Но Пастернак органически не приемлет символисткой надмирности и сверхчувственности. Более прочные связи соединяют его с футуризмом. В. Маяковский – близкая ему фигура и в ощущении родства, и в остром непрекращающемся споре. В то же время Пастернаку чужды футуристические лозунги о разрыве с прошлым, со «старьем» культуры. Поэзия молодого Пастернака уже обнаруживает связь с традициями русской философской лирики 19 века (М. Лермонтовым, Ф. Тютчевым) и немецкой (Р.М. Рильке).
Летом 1917 года написана «Сестра моя жизнь» (опубл. 1922), в которой открылась едва ли не самая важная черта поэзии Пастернака – ее нераздельная слитность с миром природы, с жизнью в целом. Атмосфера революционных перемен входила в поэзию Пастернака опосредственно, выражаясь в повышении поэтического тонуса, в вихреобразной сшибке образов. Пастернак рвет с описательностью, с внешней живописностью, пейзажем, отказывается от традиционных форм поэтического повествования, ломает привычные синтаксические связи. Поэт стремится найти особую форму, где «лица» смещены и смешаны, а субъективность исходит не только от повествователя, но как бы от самого мира. Уже в предреволюционных стихах («Поверх барьеров», «Сестра моя жизнь», «Темы и вариации») наметились первые выходы в эпос (стихи «Дурной сон», «Десятилетие Пресни», «Распад»).
В 1921 году семья Пастернака покинула Россию. Он активно переписывается с ними, а также с другими русскими эмигрантами, среди которых была и Марина Цветаева.
В 1922 Б. Пастернак женится на художнице Евгении Лурье, с которой гостит у родителей в Германии в 1922-1923 годы. А 23 сентября 1923 года у них рождается сын Евгений (умер в 2012 году).
Разорвав первый брак, в 1932 году Пастернак женится на Зинаиде Николаевне Нейгауз. С ней и ее сыном в 1931 году Пастернак ездил в Грузию. В 1938 году у них рождается общий сын Леонид (1938-1976). Зинаида умерла в 1966 году от рака.
В 1946 году Пастернак познакомился с Ольгой Ивинской (1912-1995), которой поэт посвящал многие стихи и считал своей «музой».
Новые шаги Пастернака-лирика к эпосу сделаны в поэме «Высокая болезнь» (первая редакция 1923, вторая — 1928), в поэмах «Девятьсот пятый год» (1925-1926) и «Лейтенант Шмидт» (1926-1927) Пастернак предпринимает смелую попытку заговорить новым, не освоенным еще языком.
В следующие годы Пастернак обращается к дилемме: пути поэзии и пути истории, их соотношение и спор – рассказ «Воздушные пути» (1924) и роман в стихах «Спекторский» (1931), рисующий человеческие судьбы эпохи войны и революции.
В 1930-1931 Пастернак создает книгу стихов «Второе рождение» (изд. 1932). Она открывается лирическим циклом «Волны», исполненным ощущением широты, внезапно открывающегося морского простора. Как и прежде, у Пастернака слиты дом и мир, быт и бытие. Поэт хочет взглянуть на жизнь «без пелен». Он слишком зорок, пристально проникновенен, чтобы довольствоваться романтической дымкой, расплывчатостью, интересом к исключительному вне повседневного.
В 20-е годы Пастернак занимался переводами Ганса Сакса, Клейста, Бен Джонсона. С начала 30-х гг. он часто бывал в Грузии, много переводил грузинских поэтов – Н. Бараташвили, А. Церетели, Г. Леонидзе, Т. Табидзе, С. Чиковани, П. Яшвили. На первом Всесоюзном съезде советских писателей (1934) обостряются споры вокруг поэзии Пастернака. Его положение в литературе постепенно осложняется, с чем в значительной мере связан его уход в область перевода. В предвоенные годы и в годы Великой Отечественной войны Пастернак много переводил западноевропейских поэтов. Превосходно владея английским, немецким, французским языками, он предпринимает большую серию переводов из Гёте, Шекспира, Шелли, Китса, Верлена, Петёфи.
Перед войной Пастернак создает цикл стихов «На ранних поездах», где намечается отход от прежней поэтики и устремление к классически ясному стилю. Отчетливее, чем прежде, проступает «новое» измерение, новая грань: народ – как сама жизнь, её основа (цикл «Художник», 1936). В августе 1943 года состоялась поездка Пастернака на фронт в составе бригады для подготовки книги о битве за Орёл. Поэт обращается к репортажу, очеркам, стихам, напоминающие дневниковые записи. В 1943 году выходит сборник «На ранних поездах», включивший стихи предвоенных и военных лет, в 1945 – сборник «Земной простор». Поэт последовательно и настойчиво стремится к «прояснению» языка, упрощению образной системы.
Почти всю свою творческую жизнь Пастернак пишет и прозу. В альманахе «Наши дни» (1922, № 1) напечатана повесть «Детство Люверс». Уже здесь раскрылось глубокое родство прозы и поэзии Пастернака.
После войны Пастернак решает вернутся к роману в прозе, задуманному давно. Поэт придавал ему большое значение. В центре романа «Доктор Живаго» — интеллигент, родственный Спекторскому, стоящий на трагическом распутье между личным миром и общественным бытием, связанным с активным действием. В романе выражено глубокое разочарование в идее революции, неверие в возможность социальной перестройки общества. Герой романа отвергает жестокость белогвардейского лагеря и не приемлет революционного насилия и жертвенного подчинения личности судьбам революции. С большой силой написаны страницы романа о жизни природы, любви героев.
Передача романа за границу, его опубликование за рубежом в 1957 году и присуждение Пастернаку Нобелевской премии в 1958 – всё это вызвало резкую критику в советской печати, что завершилось исключением Пастернака из Союза писателей и его отказом от Нобелевской премии.
В 1952 Пастернак пережил инфаркт, но, несмотря на это, он продолжал творить и развиваться. Борис Леонидович начал новый цикл своих стихотворений — «Когда разгуляется» (1956-1959) Это была последняя книга писателя. Неизлечимая болезнь – рак легкого, привела к смерти Бориса Пастернака 30 мая 1960 года в Переделкино.
Красно-белый томик
У каждого из нас есть своё предпочтение жанрам, авторам и книгам(да здравствуют различия!). Мы не просто однажды соскользнули в чью-то колею, а сами проложили путь к тому, что посчитали прекрасным в жизни. И пусть даже если этот выбор мы делали не без участия других людей – это всё же был именно наш выбор!
Когда я вижу на краю своего рабочего стола красно-белый томик, то словно ощущаю приятный бриз. Он, всколыхнув память, доставляет приятные переживания моему сердцу. Разноцветные закладки, торчащие из книги, будто отмечают не страницы, а фиксируют жизненные вехи. Так оно и есть – наиболее волнующее из текста всегда срастается с нашим внутренним мироощущением и берётся сопровождать по жизни – отсюда и вехи. Однажды переступив невидимую черту, я обнаружил тяготение, а вскоре уже и любовь к творчеству прекрасного автора, чей красно-белый томик теперь лежит на моем столе. И это мой выбор!
Лирическое отступление комика
Как-то случайно в передаче «Смехопанорама» я увидел выступление Геннадия Хазанова. (Думаю, что в представлении его персона не нуждается!) Мэтр сцены, совершенно лирично – без признаков юмора (и даже намёка на него), объявил, что хочет прочитать стихотворение… (Где вы видели такое, чтобы Хазанов предстал в таком амплуа перед зрителем!)
Но всё же в течение 5-7 минут артист принялся последовательно работать с залом. В свойственной ему, как профессионалу своего дела манере,он вдоль и поперек «проледоколил» атмосферу. Искрометными шутками и юмором Геннадий Викторович поднял общее настроение до пика. И внезапно он напомнил присутствующим, что вышел на сцену прочитать стихотворение. Заявление тут же сорвало шквал аплодисментов, и ожидалось, что последует продолжение в лучших традициях комика, но артист благоговейно озвучил имя – Борис Пастернак и принялся декламировать прекрасные стихи поэта.
Когда Геннадий Викторович закончил последнюю строку, то прежде, чем в аудитории все встали и разразились благодарными овациями, секунд пять над залом висела тишина. Вездесущие камеры успели выхватить, как люди украдкой плакали, вытирая набухшие от слёз глаза…
Я был тронут услышанным не меньше! Конечно же, я не запомнил то стихотворение, но оценил само состояние, в которое внезапно погрузилась моя душа.
Я где-то слышал, что невозможно описать, что же такое красота. Однако, как только ты с ней столкнёшься, то всегда поймёшь, что это именно она!
Так случилось со мной, и именно тогда для меня открылся портал в новый мир поэзии – мир Бориса Пастернака!
Но, кто же он – Борис Пастернак?
Биография Бориса Пастернака
Семья поэта
Борис Леонидович Пастернак родился 29 января (10 февраля) 1890 года в Москве в семье художника и пианистки. Творческая Семья Пастернака поддерживала дружбу с известными художниками И.И. Левитаном, М.В Нестеровым, В.Д. Поленовым, Н.Н. Ге, в доме бывали музыканты и писатели, в том числе и Л. Н. Толстой, устраивались небольшие музыкальные выступления, в которых принимали участие С. В. Рахманинови А. Н. Скрябин. Под влиянием последнего Пастернак увлёкся музыкой, и занимался ей в течение шести лет (сохранились две прелюдии и соната для фортепиано).
В 1909 году Борис окончил гимназию в Москве и поступил на историко-филологический факультет Московского университета на философское отделение, но после поездки в Германию охладел к философии и бросил обучение.
Первые стихи Пастернак написал в 1909 году, однако первое время он умалчивал о своем увлечении поэзией. Вскоре выходят его первые сборники стихотворений — «Близнец в тучах»(1914), «Поверх барьеров»(1916).
В 1920-1927 году Пастернак был участником литературного объединения «ЛЕФ» наряду с Маяковским, Асеевым и др.
В 1922 вышла книга стихов «Сестра моя — жизнь», которая сделала поэта известным. Вскоре поэт публикует сборник «Темы и вариации» (1923), начинает работать над романом в стихах «Спекторский» (1925), который можно считать отчасти автобиографическим.
На конец 1920-х — начало 1930-х годов приходится короткий период официального советского признания творчества Пастернака. Он принимает активное участие в деятельности Союза писателей СССР и в 1934 году выступает с речью на его первом съезде, на котором Н. И. Бухарин призывал официально назвать Пастернака лучшим поэтом Советского Союза. Его большой однотомник с 1933 по 1936 год ежегодно переиздаётся.
Борис Пастернак с матерью
В 1931 Пастернак уехал в Грузию. Стихи, написанные под впечатлением от Кавказа, вошли в цикл «Волны». Писатель начинает заниматься переводами с грузинского языка, а также он начинает переводить Уильяма Шекспира, Гёте, Фридриха Шиллера и др.
В 1935 году Пастернак участвует в работе проходящего в Париже Международного конгресса писателей в защиту мира, где с ним случается нервный срыв (это была его последняя поездка за границу).
В 1935 году Пастернак заступился за мужа и сына Анны Ахматовой, освобожденных из тюрем после писем Сталину Пастернака и Ахматовой. В декабре 1935 года Пастернак шлет в подарок Сталину книгу переводов Грузинские лирики и в сопроводительном письме благодарит за «чудное молниеносное освобождение родных Ахматовой».
В 1936 году отношение властей к поэту меняется — его упрекают не только в «отрешённости от жизни», но и в «мировоззрении, не соответствующем эпохе», и безоговорочно требуют тематической и идейной перестройки. Это приводит к первой длительной полосе отчуждения Пастернака от официальной литературы. Поэт поселяется на даче в Переделкино, где с перерывами проживёт до конца жизни. Он активно переписывается с русскими эмигрантами, среди которых была и Марина Цветаева.
В 1952 Пастернак пережил инфаркт, но, несмотря на это, он продолжал творить и развиваться. Борис Леонидович начал новый цикл своих стихотворений — «Когда разгуляется» (1956-1959)
В 1955 году Пастернак закончил написание романа «Доктор Живаго». Роман был опубликован за границей в 1958 году, и Пастернаку присуждают за него Нобелевскую премию. Однако на родине писатель подвергается гонениям со стороны советского правительства. Его исключают из Союза писателей СССР, осудив за предательское поведение, поставившее его вне советской литературы и советского общества. В результате массовой кампании давления Пастернак отказался от Нобелевской премии. Травля поэта получила в народных воспоминаниях название: «Не читал, но осуждаю!». Обличительные митинги проходили на рабочих местах, в институтах, заводах, чиновных организациях, творческих союзах, где составлялись коллективные оскорбительные письма с требованием кары опального поэта.
В 1987 году решение об исключении Пастернака из Союза писателей было отменено. В 1988 году «Доктор Живаго» впервые был напечатан в СССР («Новый мир»). Летом 1988 года был выписан диплом Нобелевской премии Пастернака, а 9 декабря 1989 года медаль Нобелевского лауреата была вручена в Стокгольме сыну поэта — Евгению Пастернаку.
Советский телезритель впервые познакомился со стихами Пастернака в 1976 году в фильме «Ирония судьбы, или С лёгким паром!». Стихотворение «Никого не будет в доме» (1931), преобразившееся в городской романс, исполнено под аккомпанемент Сергея Никитина. Позднее Эльдар Рязанов включил отрывок из другого стихотворения Пастернака в фильм «Служебный роман», правда в фарсовом эпизоде — «Любить иных — тяжёлый крест…» (1931).
Ода Пастернаку
Дом-музей Пастернака
У Бориса Леонидовича есть стихотворение «Актриса», которое он посвятил своей знакомой, но как же напрашиваются сейчас эти строки, чтобы их направить, как оду самому Пастернаку. Направить, если не от огромной армии благодарных поклонников, то хотя бы лично от себя и лишь слабо выразить воспламенённое нутро от любви к его поэзии.
Смягчается времен суровость,
Теряют новизну слова.
Талант — единственная новость,
Которая всегда нова.
Меняются репертуары,
Стареет жизни ералаш.
Нельзя привыкнуть только к дару,
Когда он так велик, как ваш.
Он опрокинул все расчеты
И молодеет с каждым днем,
Есть сверхъестественное что-то
И что-то колдовское в нем.
Не слишком позднее открытие
Признаюсь, что талант Пастернака я открыл для себя поздно. Впрочем, я успел взять свою сытую долю обогащения от оставленного поэтом наследия. Проанализировав, почему от меня ускользало его творчество, я выделил две причины и первая из них это – школьная программа конца 80-х, в которой почти не упоминался Пастернак. (Факты из биографии поэта, приведённые выше, объясняют это).
Причина вторая была связана с моим личным отношением к поэзии, как таковой. В школе я старался изучать литературу шире, чем предлагалось. Начинал, как и все школьники, с хрестоматийного Жюля Верна, Купера и Стивенсона, пристрастился к Кассилю, Булычёву и Крапивину, увлекался Бредбери, Уэльсом, Ефремовым, подсел на Марк Твена, Сетон-Томпсона, и под занавес многолетней общеобразовательной эпопеи напрочь окопался в прозе .
Итак, всё дело было в прозе!
Поэзию я не особо любил! Мне с учителем литературы повезло, но поэзия так и не стала моей страстью. Конечно же, я прилежно учил куски из « », чтобы сдать экзамен, и до сих пор помню пару строк из монолога Чацкого «Горе от ума». Сдается мне, что практика зубрежки стихотворений на уроках литературы часто производит обратный эффект – прививает не любовь к поэзии, а отталкивает от неё. …
Продолжая о поэзии,немного оговорюсь: как бы это не звучало парадоксально, но предпочтение поэзии – в её чистом виде – я не давал, за исключением той поэзии, положенной на музыку и имеющей запоминающийся мотив. (Этот бонус отношу на счет рок-групп, которыми увлекался в юношестве. Ну и понятное дело, что и свои стихи нет-нет писал, чтобы петь их в кругу друзей под гитару).
Залп тяжёлой артиллерии
Итак, я предпочитал поэзии классиков и современников – прозу, и делал это довольно долгое время. Были попытки через моих знакомых прицельным поэтическим огнем прорвать созданный мной бастион предпочтений. В ход шло лучшее из произведений Вероники Тушновой, Сильвы Капутикян и Эдуарда Асадова.
Фортификации моей «линии Мажено» или «Моноргейма»воздвигнутые против поэзии, трещали по швам, хотя продолжали упорно стоять, пока то – «роковое», прочтение Геннадием Хазановым не стало тем обрушившимся залпом тяжелой артиллерии, положившим конец моему непринятию поэзии.
Я сдался! Над моей крепостью был гордо водружён флаг поэзии, а древком, поддерживающим этот флаг, стал Борис Пастернак.
Не потрясенья и перевороты
Для новой жизни очищают путь,
А откровенья, бури и щедроты
Души воспламенённой чьей-нибудь.
Моя душа воспламенилась!
Но ей ещё предстояло ощутить прилив огня от соприкосновения с творчеством Пастернака.
Чем берет Пастернак
Среди литераторов есть такое правило: «То, что пишется без страсти, также будет впоследствии и читаться». Одно из ранних стихотворений Бориса Пастернака заканчивается словами:
«И чем случайней, тем вернее слагаются стихи навзрыд».
Уверен, что при таком подходе поэта к творческому высвобождению, нельзя потом читать многие его стихи без слёз!
Мне нравится размашистый слог его стихов – и похожих и разных. Пастернак шагает каждой строчкой, пленяет своей особенной динамикой. В каждом его шедевре всегда прослеживается глубокая мысль, при использовании простых и доступных образов.
Снег идет, снег идет.
К белым звездочкам в буране
Тянутся цветы герани
За оконный переплет.
Снег идет, и всё в смятеньи,
Всё пускается в полет,-
Черной лестницы ступени,
Перекрестка поворот.
Снег идет, снег идет,
Словно падают не хлопья,
А в заплатанном салопе
Сходит наземь небосвод.
Словно с видом чудака,
С верхней лестничной площадки,
Крадучись, играя в прятки,
Сходит небо с чердака.
Пастернаковское послевкусие
Пастернак на фронте.
Говорят, что дегустаторы ценных вин берут во внимание фактор послевкусия, которое оставляет благородный напиток. Могу положа руку на сердце свидетельствовать о послевкусии, которое остается надолго после прочтения стихов Бориса Пастернака. Это послевкусие выстраивает яркие и запоминающиеся образы, и мне так не хочется, чтобы кто-то своим объяснением написанного Пастернаком, ломал впечатление от прочитанного мной.
Например:
Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
Как летом роем мошкара
Летит на пламя,
Слетались хлопья со двора
К оконной раме.
Метель лепила на стекле
Кружки и стрелы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
На озаренный потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.
И падали два башмачка
Со стуком на пол.
И воск слезами с ночника
На платье капал.
И все терялось в снежной мгле
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно.
Мело весь месяц в феврале,
И то и дело
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
Высказанный мир поэта
Пастернак и Чуковский.
Уверен, что мы ищем в стихах больше, чем необычную форму, удачную рифму или даже содержание. Есть вещи гораздо глубже – внутренний высказанный мир самого поэта. Эпоха, в которой жил и творил Пастернак, не поощряла озвучивать мысли, чуждые господствующей идеологии. Приведенная выше, пастернаковская биография содержит предостаточно фактов, способных заставить любого занять позицию безмолвия. Но за Пастернака говорили его стихи. Например, проникнуться чувствами поэта, отказавшегося от заслуженной им Нобелевской премии, помогают, оставленные им за год до смерти, строки.
Что же сделал я за пакость,
Я убийца и злодей?
Я весь мир заставил плакать
Над красой земли моей.
Но и так, почти у гроба,
Верю я, придет пора —
Силу подлости и злобы
Одолеет дух добра.
Монументальный и величественный Пастернак
Творчество Бориса Пастернака бессмертно
К сожалению, в истории много примеров, когда произведение автора уверенно прокладывает путь к сердцу читателей уже после его смерти. Оставленное им наследие становится любимым, его разбирают на цитаты, оно в моде, считается хорошим тоном – знать творчество автора, вот только самого автора уже нет среди живущих поклонников.
Быть знаменитым некрасиво.Не это подымает ввысь.Не надо заводить архива,Над рукописями трястись.Цель творчества — самоотдача,А не шумиха, не успех.Позорно, ничего не знача,Быть притчей на устах у всех.Но надо жить без самозванства,Так жить, чтобы в конце концовПривлечь к себе любовь пространства,Услышать будущего зов.И надо оставлять пробелыВ судьбе, а не среди бумаг,Места и главы жизни целойОтчеркивая на полях.И окунаться в неизвестность,И прятать в ней свои шаги,Как прячется в тумане местность,Когда в ней не видать ни зги.Другие по живому следуПройдут твой путь за пядью пядь,Но пораженья от победыТы сам не должен отличать.И должен ни единой долькойНе отступаться от лица,Но быть живым, живым и только,Живым и только до конца.
Моё мнение, что Пастернак не потеряет своё лицо и будет живым и востребованным в поколениях.
В 2004 году голливудский режиссёр Квентин Тарантино в первый день своего рабочего визита поставил в приоритет навестить на Переделкинском кладбище могилу Бориса Пастернака. Как оказалось, известный режиссер, сценарист и актер, не раз удостоенныйпремии «Оскар» и других наград высоких фестивалей, является большим поклонником творчества Бориса Пастернака и с детства знает наизусть почти все стихи поэта. Поищите в интернете об этом событии фотографии, и вы увидите на них застывшие мгновения, где великий Тарантино склонился пред величием Пастернака.
Пастернак ещё не раз заставит плакать мир!
Вот и мне дорог мой красно-белый томик, иногда рождающий слёзы, от которых моё око и взгляд на жизнь становиться чище. Так пусть же, как написано у Бориса Леонидовича – «дольше века длиться день и не кончается объятье», в которое меня сомкнуло его творчество.
Избранные видео по мотивам стихотворений Бориса Пастернака:
Коротко обо мне: Предприниматель, интернет-маркетолог, коммерческий писатель, христианин. Автор двух блогов ( и Слова Ободрения), руководитель студии текстов “Слово” . Осознанно пишу с 2001 года, в газетной журналистике с 2007, зарабатываю исключительно текстами с 2013-го года. Люблю писать и делиться тем, что помогает мне на тренингах. С 2017 года стал отцом.Заказать тренинг или тексты вы можете по почте или написав в личку в удобной вам соцсети.
Жизнь и творчество Пастернака кратко изложены в этой статье.
Пастернак биография краткая
Русский писатель, один из крупнейших поэтов XX века, лауреат Нобелевской премии по литературе (1958).
Борис Леонидович Пастернак родился 10 февраля 1890в Москве, в семье академика живописи Л. О. Пастернака. В доме часто собирались музыканты, художники, писатели, рос он в творческой атмосфере.
В 1903 году юноша упал с лошади и сломал ногу. Из-за этого Пастернак на всю жизнь остался хромым, хотя и скрывал как мог своё увечье.
Борис становится учеником Пятой Московской гимназии в 1905 году. Он продолжает заниматься музыкой и пробует писать произведения сам. Помимо этого будущий поэт занимается живописью.
В 1908 году Борис Леонидович становится студентом Московского университета. Он учится на философском отделении. Первые робкие стихотворные опыты пришлись на 1909 год, но тогда Пастернак не придавал им значения. После выпуска примкнул к «Мусагетам», затем к футуристическому объединению «Центрифуга». После революции лишь поддерживал связь с «ЛЕФом», однако сам больше ни в какие кружки не вступал.
Первый сборник выходит в 1916 году и называется «Поверх барьеров».
В 1921 году семья Бориса Леонидовича эмигрирует в Берлин. После этого поэт активно поддерживает связь со всеми покинувшими страну творческими деятелями. Год спустя он женится на Евгении Лурье. У них родился сын Евгений. Тогда же выходит книга стихов «Сестра моя – жизнь». В двадцатые годы вышел ещё ряд сборников, появляются первые опыты в прозе.
Следующее десятилетие посвящено работе над автобиографическими очерками «Охранная грамота». Именно в тридцатые годы Пастернак получает признание. В середине десятилетия появляется книга «Второе рождение», в которой Борис Леонидович пробует писать в духе советской эпохи.
В 1932 году разводится с Лурье и женится на Зинаиде Нейгауз. Спустя пять лет у пары рождается сын, названный в честь дедушки Леонидом.
Изначально отношение советской власти и в частности Иосифа Сталина к поэту было благосклонным. Пастернаку удалось добиться освобождения из тюрьмы Николая и Льва Гумилёвых (муж и сын Ахматовой). Он также отправляет вождю сборник стихотворений и посвящает ему два произведения.
Однако ближе к сороковым советская власть меняет своё расположение.
В сороковых годах переводит зарубежную классику – произведения Шекспира, Гёте и других. Этим и зарабатывает на жизнь.
Вершина творчества Пастернака – роман «Доктор Живаго» — создавался десять лет, с 1945 по 1955. Однако родина запретила печатать роман, поэтому «Доктор Живаго» был опубликован заграницей – в Италии в 1957 году. Это привело к осуждению писателя в СССР, исключению из Союза писателей и последующей травле.
1958— Пастернак получил за «Доктора Живаго» Нобелевскую премию. Травля стала причиной нервного расстройства поэта, которое в итоге привело к раку лёгких и смерти. Борис Леонидович так и не успел дописать пьесу «Слепая красавица».
Умер Пастернак у себя дома, в постели, с которой уже давно не поднимался, в 1960 году, 30 мая.
Современники описывают Пастернака как человека скромного, по-детски доверчивого и наивного. Его отличала грамотная, правильно поставленная речь, богатая интересными оборотами и афоризмами.
Борис Леонидович Пастернак (29 января 1890, Москва — 30 мая 1960, Переделкино, Московская область) — русский писатель, поэт, переводчик; один из крупнейших поэтов XX века. Первые стихи Пастернак опубликовал в возрасте 23 лет. В 1955 году Пастернак закончил написание романа «Доктор Живаго». Через три года писатель был награждён Нобелевской премией по литературе, вслед за этим он был подвергнут травле и гонениям со стороны советского правительства.
Будущий поэт родился в Москве в творческой еврейской семье. Родители Пастернака, отец — художник, академик Петербургской Академии художеств Леонид Осипович (Исаак Иосифович) Пастернак и мать — пианистка Розалия Исидоровна Пастернак (урождённая Кауфман, 1868-1939), переехали в Москву из Одессы в 1889 году, за год до его рождения. Борис появился на свет в доме на пересечении Оружейного переулка и Второй Тверской-Ямской улицы, где они поселились. Кроме старшего, Бориса, в семье Пастернаков родились Александр (1893-1982), Жозефина (1900-1993) и Лидия (1902-1989). Ещё в аттестате зрелости по окончании гимназии Б. Л. Пастернак фигурировал как «Борис Исаакович (он же Леонидович)».
Семья Пастернака поддерживала дружбу с известными художниками — (Исааком Ильичом Левитаном, Михаилом Васильевичем Нестеровым, Василием Дмитриевичем Поленовым, Сергеем Ивановым, Николаем Николаевичем Ге). В доме бывали музыканты и писатели, в том числе и Л. Н. Толстой; устраивались небольшие музыкальные выступления, в которых принимали участие А. Н. Скрябин и С. В. Рахманинов. В 1900 году во время второго визита в Москву с семьёй Пастернаков познакомился Райнер Мария Рильке. В 13 лет, под влиянием композитора А. Н. Скрябина, Пастернак увлёкся музыкой, которой занимался в течение шести лет (сохранились его две прелюдии и соната для фортепиано).
В 1900 году Пастернак не был принят в 5-ю московскую гимназию (ныне московская школа № 91) из-за процентной нормы, но по предложению директора на следующий 1901 год поступил сразу во второй класс. В 1903 году 6 (19) августа при падении с лошади Борис сломал ногу, и из-за неправильного срастания (лёгкая хромота, которую писатель скрывал, осталась на всю жизнь) был в дальнейшем освобождён от воинской повинности. Позже поэт уделял особое внимание этому эпизоду в стихотворении «Август», как пробудившему его творческие силы.
25 октября 1905 года Борис Пастернак попал под казачьи нагайки, когда на Мясницкой улице столкнулся с толпой митингующих, которую гнала конная полиция. Этот эпизод войдёт потом в книги Пастернака. В 1908 году, одновременно с подготовкой к выпускным экзаменам в гимназии, под руководством Ю. Д. Энгеля и Р. М. Глиэра готовился к экзамену по курсу композиторского факультета Московской консерватории. Пастернак окончил гимназию с золотой медалью и всеми высшими баллами, кроме закона Божьего, от которого был освобождён из-за еврейского происхождения.
По примеру родителей, добившихся высоких профессиональных успехов неустанным трудом, Пастернак стремился во всём «дойти до самой сути, в работе, в поисках пути.» В. Ф. Асмус отмечал, что «ничто не было так чуждо Пастернаку, как совершенство наполовину». Вспоминая впоследствии свои переживания, Пастернак писал в «Охранной грамоте»: «Больше всего на свете я любил музыку… Но у меня не было абсолютного слуха…». После ряда колебаний Пастернак отказался от карьеры профессионального музыканта и композитора: «Музыку, любимый мир шестилетних трудов, надежд и тревог, я вырвал вон из себя, как расстаются с самым драгоценным». В 1908 году поступил на юридический факультет Московского университета, а в 1909 году, по совету А. Н. Скрябина, перевелся на философское отделение историко-филологического факультета Московского университета.
Летом 1912 года изучал философию в Марбургском университете в Германии у главы марбургской неокантианской школы профессора Германа Когена, который советовал Пастернаку продолжить карьеру философа в Германии. Тогда же сделал предложение Иде Высоцкой (дочери крупного чаеторговца Д. В. Высоцкого), но получил отказ, согласно описанию в стихотворении «Марбург» и автобиографической повести «Охранная грамота». В 1912 году вместе с родителями и сёстрами посещает Венецию, что нашло отражение в его стихах того времени. Виделся в Германии с кузиной Ольгой Фрейденберг (дочерью литератора и изобретателя Моисея Филипповича Фрейденберга). С ней его связывала многолетняя дружба и переписка.
В 1912 году Б. Л. Пастернак окончил Московский университет. За дипломом Пастернак не явился. Диплом за № 20974 сохранился в архиве Московского университета.
Карьера писателя
После поездки в Марбург Пастернак отказался от того, чтобы в дальнейшем сосредоточиться на философских занятиях. В это же время он начинает входить в круги московских литераторов. Он участвовал во встречах кружка символистского издательства «Мусагет», затем в литературно-артистическом кружке Юлиана Анисимова и Веры Станевич, из которого выросла недолговечная постсимволистская группа «Лирика». С 1914 года Пастернак примыкал к содружеству футуристов «Центрифуга» (куда также входили другие бывшие участники «Лирики» — Николай Асеев и Сергей Бобров). В этом же году близко знакомится с другим футуристом — Владимиром Маяковским, чья личность и творчество оказали на него определённое влияние. Позже, в 1920-е годы, Пастернак поддерживал связи с группой Маяковского «ЛЕФ», но в целом после революции занимал независимую позицию, не входя ни в какие объединения.
Первые стихи Пастернака были опубликованы в 1913 году (коллективный сборник группы «Лирика»), первая книга — «Близнец в тучах» — в конце того же года (на обложке — 1914), воспринималась самим Пастернаком как незрелая. В 1928 году половина стихотворений «Близнеца в тучах» и три стихотворения из сборника группы «Лирика» были объединены Пастернаком в цикл «Начальная пора» и сильно переработаны (некоторые фактически переписаны полностью); остальные ранние опыты при жизни Пастернака не переиздавались. Тем не менее, именно после «Близнеца в тучах» Пастернак стал осознавать себя профессиональным литератором.
В 1916 году вышел сборник «Поверх барьеров». Зиму и весну 1916 года Пастернак провёл на Урале, под городом Александровском Пермской губернии, в посёлке Всеволодо-Вильва, приняв приглашение поработать в конторе управляющего Всеволодо-Вильвенскими химическими заводами Бориса Збарского помощником по деловой переписке и торгово-финансовой отчётности. Широко распространено мнение, что прообразом города Юрятина из «Доктора Живаго» является город Пермь. В этом же году поэт побывал на Березниковском содовом заводе на Каме. В письме к С. П. Боброву от 24 июня 1916 г. (на следующий день после отъезда из дома во Всеволодо-Вильве), Борис «называет содовый завод „Любимов, Сольвэ и К“ и посёлок европейского образца при нём — „маленькой промышленной Бельгией“».
Родители Пастернака и его сёстры в 1921 году покидают советскую Россию по личному ходатайству А. В. Луначарского и обосновываются в Берлине (а после прихода к власти нацистов — в Лондоне). Начинается активная переписка Пастернака с ними и русскими эмиграционными кругами вообще, в частности, с Мариной Цветаевой. В 1926 году началась переписка с Р.-М. Рильке. В 1922 году Пастернак женится на художнице Евгении Лурье, с которой проводит в гостях у родителей в Берлине вторую половину года и всю зиму 1922-1923 годов. В том же 1922 году выходит программная книга поэта «Сестра моя — жизнь», большинство стихотворений которой были написаны ещё летом 1917 года. В следующем, 1923 году (23 сентября), в семье Пастернаков рождается сын Евгений (скончался в 2012 году).
В 1920-е годы созданы также сборник «Темы и вариации» (1923), роман в стихах «Спекторский» (1925), цикл «Высокая болезнь», поэмы «Девятьсот пятый год» и «Лейтенант Шмидт». В 1928 году Пастернак обращается к прозе. К 1930-му году он заканчивает автобиографические заметки «Охранная грамота», где излагаются его принципиальные взгляды на искусство и творчество.
На конец 1920-х — начало 1930-х годов приходится короткий период официального советского признания творчества Пастернака. Он принимает активное участие в деятельности Союза писателей СССР и в 1934 году выступает с речью на его первом съезде, на котором Н. И. Бухарин призывал официально назвать Пастернака лучшим поэтом Советского Союза. Его большой однотомник с 1933 по 1936 год ежегодно переиздаётся.
Познакомившись с Зинаидой Николаевной Нейгауз (в девичестве Еремеевой, 1897-1966), в то время женой пианиста Г. Г. Нейгауза, вместе с ней в 1931 году Пастернак предпринимает поездку в Грузию (см. ниже). Прервав первый брак, в 1932 году Пастернак женится на З. Н. Нейгауз. В том же году выходит его книга «Второе рождение». В ночь на 1 января 1938 года у Пастернака и его второй жены рождается сын Леонид (будущий физик, ум. в 1976).
В 1935 году Пастернак участвует в работе проходящего в Париже Международного конгресса писателей в защиту мира, где с ним случается нервный срыв. Это была его последняя поездка за границу. Белорусский писатель Якуб Колас в своих мемуарах вспоминал жалобы Пастернака на нервы и бессонницу. В 1935 году Пастернак заступился за мужа и сына Анны Ахматовой, освобождённых из тюрем после писем Сталину от Пастернака и Анны Ахматовой. В декабре 1935 года Пастернак шлёт в подарок Сталину книгу переводов Грузинские лирики и в сопроводительном письме благодарит за «чудное молниеносное освобождение родных Ахматовой».
В январе 1936 года Пастернак публикует два стихотворения, обращенные со словами восхищения к И. В. Сталину. Однако уже к середине 1936 года отношение властей к нему меняется — его упрекают не только в «отрешённости от жизни», но и в «мировоззрении, не соответствующем эпохе», и безоговорочно требуют тематической и идейной перестройки. Это приводит к первой длительной полосе отчуждения Пастернака от официальной литературы. По мере ослабевающего интереса к советской власти, стихи Пастернака приобретают более личный и трагический оттенок.
В 1936 году поселяется на даче в Переделкино, где с перерывами проживёт до конца жизни. С 1939 по 1960 год живёт на даче по адресу: улица Павленко, 3 (сейчас мемориальный музей). Его московский адрес в писательском доме с середины 1930-х до конца жизни: Лаврушинский переулок, д.17/19, кв.72.
К концу 1930-х годов он обращается к прозе и переводам, которые в 40-х годах становятся основным источником его заработка. В тот период Пастернаком создаются ставшие классическими переводы многих трагедий Шекспирa (в том числе «Гамлета»), «Фауста» Гёте, «Марии Стюарт» Ф. Шиллера. Пастернак понимал, что переводами спасал близких от безденежья, а себя — от упреков в «отрыве от жизни», но в конце жизни c горечью констатировал, что «… полжизни отдал на переводы — своё самое плодотворное время». 1942-1943 годы провёл в эвакуации в Чистополе. Помогал денежно многим людям, в том числе репрессированной дочери Марины Цветаевой — Ариадне Эфрон.
В 1943 году выходит книга стихотворений «На ранних поездах», включающая четыре цикла стихов предвоенного и военного времени. В 1946 году Пастернак познакомился с Ольгой Ивинской (1912-1995) и она стала «музой» поэта. Он посвятил ей многие стихотворения. До самой смерти Пастернака их связывали близкие отношения.
В 1952 году у Пастернака произошёл первый инфаркт, описанный в стихотворении «В больнице»: «О Господи, как совершенны дела Твои, — думал больной, — Постели, и люди, и стены, Ночь смерти и город ночной…» Положение больного было серьёзным, но, как Пастернак написал 17 января 1953 года Нине Табидзе, его успокаивало, что «конец не застанет меня врасплох, в разгаре работ, за чем-нибудь недоделанным. То немногое, что можно было сделать среди препятствий, которые ставило время, сделано (перевод Шекспира, Фауста, Бараташвили)».
Пастернак и Грузия
Впервые интерес Пастернака к Грузии проявился в 1917 году, когда было написано стихотворение «Памяти Демона», в котором зазвучала навеянная творчеством Лермонтова кавказская тема. В октябре 1930 года Пастернак познакомился с приехавшим в Москву грузинским поэтом Паоло Яшвили. В июле 1931 года по приглашению П. Яшвили Борис Леонидович с Зинаидой Николаевной Нейгауз и её сыном Адрианом (Адиком) приехали в Тифлис. Там началось знакомство и последовала тесная дружба с Тицианом Табидзе, Г. Леонидзе, С. Чиковани, Ладо Гудиашвили, Николо Мицишвили и другими деятелями грузинского искусства. Впечатления от трёхмесячного пребывания в Грузии, тесное соприкосновение с её самобытными культурой и историей оставили заметный след в духовном мире Пастернака. 6 апреля 1932 года он организовал в Москве литературный вечер грузинской поэзии. 30 июня Пастернак написал П. Яшвили, что будет писать о Грузии.
В августе 1932 года вышла книга «Второе рождение» с включённым в неё циклом «Волны», полным восторга. …Мы были в Грузии. Помножим Нужду на нежность, ад на рай, Теплицу льдам возьмём подножьем, И мы получим этот край…
В ноябре 1933 года Пастернак поехал во вторую поездку в Грузию уже в составе писательской бригады (Н. Тихонов, Ю. Тынянов, О. Форш, П. Павленко и В. Гольцев). В 1932-1933 годах Пастернак увлечённо занимался переводами грузинских поэтов. В 1934 году в Грузии и в Москве был издан пастернаковский перевод поэмы Важи Пшавелы «Змееед». 4 января 1935 года на 1-м Всесоюзном совещании переводчиков Пастернак рассказал о своих переводах грузинской поэзии. 3 февраля того же года он читал их на конференции «Поэты Советской Грузии».
В феврале 1935 года вышли книги: в Москве «Грузинские лирики» в переводах Пастернака (оформление художника Ладо Гудиашвили), а в Тифлисе — «Поэты Грузии» в переводах Пастернака и Тихонова. Т. Табидзе писал о переводах грузинских поэтов Пастернаком, что им сохранены не только смысловая точность, но и «все образы и расстановка слов, несмотря на некоторое несовпадение метрической природы грузинского и русского стиха, и, что важнее всего, в них чувствуется напев, а не переложение образов, и удивительно, что всё это достигнуто без знания грузинского языка».
В 1936 году был завершён ещё один грузинский цикл стихов — «Из летних заметок», посвящённый «друзьям в Тифлисе». 22 июля 1937 года застрелился Паоло Яшвили. В августе Пастернак написал его вдове письмо с соболезнованиями. 10 октября был арестован, а 16 декабря расстрелян Тициан Табидзе. Пастернак на протяжении многих лет материально и морально поддерживал его семью. В этом же году был репрессирован ещё один грузинский друг Пастернака — Н. Мицишвили. Когда в Москву, перед войной, вернулась М. И. Цветаева, по ходатайству Пастернака в Гослитиздате ей давали переводческую работу, в том числе из грузинских поэтов. Цветаева перевела три поэмы Важа Пшавела (больше 2000 строк), но жаловалась на трудности грузинского языка.
В 1945 году Пастернак завершил перевод практически всех сохранившихся стихотворений и поэм Н. Бараташвили. 19 октября по приглашению Симона Чиковани он выступил на юбилейных торжествах Бараташвили в тбилисском Театре имени Руставели. Перед отъездом из Тбилиси поэт получил в подарок от Нины Табидзе запас гербовой бумаги, сохранившейся после ареста её мужа. Е. Б. Пастернак писал, что именно на ней были написаны первые главы «Доктора Живаго». Борис Леонидович, оценивший «благородную желтизну слоновой кости» этой бумаги, говорил позднее, что это ощущение сказалось на работе над романом и что это — «Нинин роман». В 1946 году Пастернак написал две статьи: «Николай Бараташвили» и «Несколько слов о новой грузинской поэзии». В последней не упоминались имена бывших под запретом П. Яшвили и Т. Табидзе, но строки о них он включил в 1956 году в специальные главы очерка «Люди и положения», который был напечатан в «Новом мире» только в январе 1967 года. В октябре 1958 года среди первых поздравивших Пастернака с Нобелевской премией была гостившая в его доме вдова Тициана Табидзе — Нина.
С 20 февраля по 2 марта 1959 года состоялась последняя поездка Бориса Леонидовича и Зинаиды Николаевны в Грузию. Поэту хотелось подышать воздухом молодости, побывать в домах, где когда-то жили его ушедшие друзья; другой важной причиной было то, что власти вынудили Пастернака уехать из Москвы на время визита в СССР британского премьер-министра Г. Макмиллана, который выразил желание повидать «переделкинского затворника» и лично выяснить причины, по которым тот отказался от Нобелевской премии. По просьбе Пастернака Нина Табидзе пыталась сохранить его приезд в тайне, только в доме художника Ладо Гудиашвили был устроен вечер с избранным кругом друзей. В мемориальной комнате квартиры семьи Табидзе, где жил Пастернак, сохранились вещи, которыми он пользовался, низкий старомодный абажур над круглым столом, конторка, за которой он писал.
Попытки осмыслить и понять корни грузинской культуры привели писателя к замыслу разработать тему раннехристианской Грузии. Пастернак начал подбирать материалы о жизнеописаниях святых грузинской церкви, археологических раскопках, грузинском языке. Однако из-за преждевременной смерти поэта замысел остался неосуществлённым.
Начавшаяся в начале 1930-х годов дружба с видными представителями грузинского искусства, общение и переписка с которыми длились почти тридцать лет, привела к тому, что для Пастернака Грузия стала второй родиной. Из письма Нине Табидзе: …Но вот окончусь я, останется жизнь моя,… и что в ней было главного, основного? Пример отцовской деятельности, любовь к музыке и А. Н. Скрябину, две — три новых ноты в моём творчестве, русская ночь в деревне, революция, Грузия. Искренний интерес и любовь к народу и культуре Грузии вселили в Пастернака уверенность героя поэмы Н. Бараташвили «Судьба Грузии» Ираклия II в будущем столь радушно встречавшей его страны.
1990 год был объявлен ЮНЕСКО «годом Пастернака». Устроители юбилейной мемориальной выставки в Государственном музее изобразительных искусств имени А. С. Пушкина выделили тему «Пастернак и Грузия» в отдельный раздел. Вопросы развития связей русской и грузинской культур на примере взаимоотношений поэтов были включены в повестку международной конференции «Борис Пастернак и Тициан Табидзе: дружба поэтов как диалог культур», состоявшейся 5 — 6 апреля 2015 года Государственном литературном музее в Москве.
«Доктор Живаго»
В феврале 1959 года Б. Л. Пастернак написал о своём отношении к месту, которое занимала проза в его творчестве: …Я всегда стремился от поэзии к прозе, к повествованию и описанию взаимоотношений с окружающей действительностью, потому что такая проза мне представляется следствием и осуществлением того, что значит для меня поэзия. В соответствии с этим я могу сказать: стихи — это необработанная, неосуществленная проза…
Роман «Доктор Живаго» создавался в течение десяти лет, с 1945 по 1955 год. Являясь, по оценке самого писателя, вершиной его творчества как прозаика, роман являет собой широкое полотно жизни российской интеллигенции на фоне драматического периода от начала столетия до Великой Отечественной войны. Роман пронизан высокой поэтикой, сопровождён стихами главного героя — Юрия Андреевича Живаго. Во время написания романа Пастернак не раз менял его название. Роман мог называться «Мальчики и девочки», «Свеча горела», «Опыт русского Фауста», «Смерти нет».
Роман, затрагивающий сокровенные вопросы человеческого существования — тайны жизни и смерти, вопросы истории, христианства,- был резко негативно встречен властями и официальной советской литературной средой, отвергнут к печати из-за неоднозначной позиции автора по отношению к Октябрьской революции и последующим изменениям в жизни страны. Так, например, Э. Г. Казакевич, прочитав роман, заявил: «Оказывается, судя по роману, Октябрьская революция — недоразумение и лучше было её не делать»; К. М. Симонов, главный редактор «Нового мира», отреагировал отказом: «Нельзя давать трибуну Пастернаку!». Книга вышла в свет сначала в Италии в 1957 году в издательстве Фельтринелли, а потом в Голландии и Великобритании, при посредничестве философа и дипломата сэра Исайи Берлина.
Издание романа в Голландии и Великобритании (а затем и в США в карманном формате) и бесплатную раздачу книги советским туристам на Всемирной выставке 1958 года в Брюсселе и на фестивале молодёжи и студентов в Вене организовало Центральное разведывательное управление США. ЦРУ также участвовало в распространении «имевшей большую пропагандистскую ценность» книги в странах социалистического блока. Кроме того, как следует из рассекреченных документов, в конце 1950-х годов британское министерство иностранных дел пыталось использовать «Доктора Живаго» как инструмент антикоммунистической пропаганды и финансировало издание романа на языке фарси.
Фельтринелли обвинил голландских издателей в нарушении его прав на издание. ЦРУ сумело погасить этот скандал, так как книга имела успех среди советских туристов. Издание книги привело к травле Пастернака в советской печати, исключению его из Союза писателей СССР, оскорблениям в его адрес со страниц советских газет, на собраниях «трудящихся». Московская организация Союза писателей СССР, вслед за правлением Союза писателей, требовали высылки Пастернака из Советского Союза и лишения его советского гражданства. Среди литераторов, требовавших высылки, были Л. И. Ошанин, А. И. Безыменский, Б. A. Слуцкий, С. A. Баруздин, Б. Н. Полевой и многие другие (см. стенограмму заседания Общемосковского собрания писателей в разделе «Ссылки»). Отрицательное отношение к роману высказывалось и некоторыми русскими литераторами на Западе, в том числе В. В. Набоковым.
Нобелевская премия. Травля
Ежегодно с 1946 по 1950 год и в 1957 году Пастернак выдвигался на соискание Нобелевской премии по литературе. В 1958 году его кандидатура была предложена прошлогодним лауреатом Альбером Камю, и 23 октября Пастернак стал вторым писателем из России (после И. A. Бунина), удостоенным этой награды.
Присуждение премии воспринималось советской пропагандой как повод для продолжения травли поэта. Уже в день присуждения премии (23 октября 1958 года), по инициативе М. А. Суслова Президиум ЦК КПСС принял постановление «О клеветническом романе Б. Пастернака», которое признало решение Нобелевского комитета очередной попыткой втягивания в холодную войну. «Литературная газета» (главный редактор В. Кочетов) 25 октября 1958 года писала, что писатель «согласился исполнять роль наживки на ржавом крючке антисоветской пропаганды».
Публицист Давид Заславский напечатал в «Правде» статью «Шумиха реакционной пропаганды вокруг литературного сорняка». Сергей Михалков откликнулся на присуждение Пастернаку премии отрицательной эпиграммой под карикатурой М. Абрамова «Нобелевское блюдо». 29 октября 1958 года на Пленуме ЦК ВЛКСМ Владимир Семичастный, в то время — первый секретарь ЦК комсомола, заявил (как он впоследствии утверждал — по указанию Хрущёва):
31 октября 1958 г. по поводу вручения Нобелевской премии Пастернаку председательствующий на Общемосковском собрании писателей СССР Сергей Смирнов выступил с речью, заключив, что писателям следует обратиться к правительству с просьбой лишить Пастернака советского гражданства. В официозной писательской среде Нобелевская премия Пастернаку была воспринята негативно. На собрании партийной группы Правления Союза писателей 25 октября 1958 года Н. Грибачев и С. Михалков, а также Вера Инбер выступили с требованием лишить Пастернака гражданства и выслать из страны.
27 октября 1958 года постановлением совместного заседания президиума правления Союза писателей СССР, бюро оргкомитета Союза писателей РСФСР и президиума правления Московского отделения Союза писателей РСФСР Пастернак был единогласно исключён из Союза писателей СССР. Решение об исключении было одобрено 28 октября на собрании московских журналистов, а 31 октября — на общем собрании писателей Москвы, под председательством С. С. Смирнова. Несколько писателей на собрание не явились по болезни, из-за отъезда или без указания причин (в том числе А.Твардовский, М.Шолохов, Каверин, Б.Лавренёв, Маршак, Илья Эренбург, Леонов). Позже Твардовский и Лавренёв в письме в «Литературную газету» 25 октября 1958 года резко критически отозвались о романе и его авторе. По всей стране прошли собрания республиканских, краевых и областных писательских организаций, на которых писатели осудили Пастернака за предательское поведение, поставившее его вне советской литературы и советского общества.
Присуждение Нобелевской премии Б. Л. Пастернаку и начавшаяся кампания его травли неожиданно совпали с присуждением в том же году Нобелевской премии по физике советским физикам П. А. Черенкову, И. М. Франку и И. Е. Тамму. 29 октября в газете «Правда» появилась статья, подписанная шестью академиками, в которой сообщалось о выдающихся достижениях советских физиков, награждённых Нобелевскими премиями. В ней содержался абзац о том, что присуждение премий физикам было объективным, а по литературе — вызвано политическими соображениями. Вечером 29 октября в Переделкино приехал академик М. А. Леонтович, который счёл долгом заверить Пастернака, что настоящие физики так не считают, а тенденциозные фразы в статье не содержались и были вставлены помимо их воли. В частности, требуемую статью отказался написать академик Л. А. Арцимович (сославшись на завет Павлова учёным говорить только то, что знаешь). Он потребовал, чтобы ему дали для этого прочесть «Доктора Живаго».
Травля поэта получила в народных воспоминаниях название: «Не читал, но осуждаю!». Обличительные митинги проходили на рабочих местах, в институтах, заводах, чиновных организациях, творческих союзах, где составлялись коллективные оскорбительные письма с требованием кары опального поэта.
Несмотря на то, что премия была присуждена Пастернаку «за значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа», усилиями официальных советских властей она должна была надолго запомниться только как прочно связанная с романом «Доктор Живаго». В результате массовой кампании давления Борис Пастернак отказался от Нобелевской премии. В телеграмме, посланной в адрес Шведской академии, Пастернак писал: «В силу того значения, которое получила присуждённая мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я должен от неё отказаться. Не сочтите за оскорбление мой добровольный отказ».
Джавахарлал Неру и Альбер Камю взяли на себя ходатайство за нового нобелевского лауреата Пастернака перед Никитой Хрущёвым. Но всё оказалось тщетно, хотя писатель не был ни выслан, ни посажен в тюрьму. Несмотря на исключение из Союза писателей СССР, Пастернак продолжал оставаться членом Литфонда, получать гонорары, публиковаться. Неоднократно высказывавшаяся его гонителями мысль о том, что Пастернак, вероятно, захочет покинуть СССР, была им отвергнута — Пастернак в письме на имя Хрущёва написал: «Покинуть Родину для меня равносильно смерти. Я связан с Россией рождением, жизнью, работой».
Из-за опубликованного на Западе стихотворения «Нобелевская премия», Пастернак в феврале 1959 года был вызван к Генеральному прокурору СССР Р. А. Руденко, где ему угрожали обвинением по статье 64 «Измена Родине», однако никаких последствий для него это событие не имело. Летом 1959 года Пастернак начал работу над оставшейся незавершённой пьесой «Слепая красавица», но обнаруженный вскоре рак лёгких в последние месяцы жизни приковал его к постели.
Смерть
По воспоминаниям сына поэта, 1 мая 1960 года больной Пастернак, в предчувствии близкой кончины, попросил свою знакомую Е. А. Крашенинникову об исповедании. Борис Леонидович Пастернак умер от рака лёгкого 30 мая 1960 года в Переделкино, на 71-м году жизни. Сообщение о его смерти было напечатано в «Литературной газете» (выпуск от 2 июня) и в газете «Литература и жизнь» (от 1 июня); а также в газете «Вечерняя Москва».
Похороны
Борис Пастернак был похоронен 2.6.1960 года на Переделкинском кладбище. Проводить его в последний путь пришло много людей (среди них Наум Коржавин, Булат Окуджава, Андрей Вознесенский, Кайсын Кулиев), несмотря на опалу поэта. Автор памятника на его могиле — скульптор Сарра Лебедева.
После смерти
Памятник на могиле неоднократно осквернялся, и к сороковой годовщине смерти поэта была установлена точная копия памятника, выполненная скульптором Дмитрием Шаховским. В ночь на воскресенье 5 ноября 2006 года вандалы осквернили и этот памятник. В настоящее время на могиле, расположенной на крутом склоне высокого холма, для укрепления восстановленного памятника и предотвращения сползания грунта сооружён мощный стилобат, накрывающий захоронения самого Пастернака, его жены Зинаиды Николаевны (умерла в 1966 году), младшего сына Леонида (умер в 1976 году), старшего — Евгения Борисовича Пастернака и пасынка Адриана Нейгауза. Также была устроена площадка для посетителей и экскурсантов.
Семья
Первая жена писателя, Евгения Владимировна Пастернак, умерла в 1965 году. Брак продлился с 1922 по 1931 годы. В браке родился сын Евгений Пастернак (1923-2012). Вторая жена — Зинаида Николаевна Нейгауз-Пастернак, ранее жена Генриха Нейгауза. Брак был заключён в 1932 году. В семье Пастернака воспитывались двое детей Генриха и Зинаиды Нейгаузов, в том числе пианист Станислав Нейгауз. В браке родился второй сын Пастернака — Леонид (умер в 1976 году в возрасте 38 лет).
Последняя любовь Пастернака, Ольга Ивинская (они сошлись в 1948 году), после смерти поэта по надуманному обвинению провела в заключении 4 года (вплоть до 1964), потом на полученные по завещанию гонорары приобрела квартиру в доме около Савёловского вокзала, где жила до своей кончины 8 сентября 1995 года. Похоронена на Переделкинском кладбище. У Бориса Пастернака 4 внука и 10 правнуков.
Реабилитация
Негативное отношение советских властей к Пастернаку постепенно менялось после его смерти. В статьях о Пастернаке в Краткой литературной энциклопедии (1968) и в Большой советской энциклопедии (1975) о его творческих трудностях в 1950-х годах уже рассказывается в нейтральном ключе (автор обеих статей — З. С. Паперный). Однако о публикации романа речи не шло. В СССР до 1989 года в школьной программе по литературе о творчестве Пастернака, и вообще о его существовании, не было никаких упоминаний.
В 1987 году решение об исключении Пастернака из Союза писателей было отменено. В 1988 году «Доктор Живаго» впервые был напечатан в СССР («Новый мир»). Летом 1988 года был выписан диплом Нобелевской премии Пастернака. Он был послан в Москву наследникам поэта через его младшего друга, поэта Андрея Вознесенского, приезжавшего в Стокгольм. 9 декабря 1989 года медаль Нобелевского лауреата была вручена в Стокгольме сыну поэта — Евгению Пастернаку. Под его же редакцией вышло несколько собраний сочинений поэта. В конце XX — начале XXI века в России были изданы многочисленные сборники, воспоминания и материалы к биографии писателя.