После публикации Фукуямой его статьи, а затем и книги у него, естественно, появились оппоненты, самым главным из которых стал американский политолог Сэмюэль Хантингтон. Он так же первоначально изложил свое понимание будущего мировой политической системы, последующего за окончанием «холодной войны», в написанной им в 1993 году статье под названием «Столкновение цивилизаций?», после чего развил высказанные в ней идеи в своей книге «Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка», увидевшей свет тремя годами позже. Если первый положил в основу своей модели концепцию «теории модернизации» и гегелевский «историзм», то Хантингтон — старую концепцию «мира цивилизаций», восходящую к Джанбатисте Вико и отточенную в работах Освальда Шпенглера, Арнольда Тойнби и других.
Итак, по версии Хантингтона, ранее конфликты разворачивались между монархами, стремящихся расширить свои земельные владения, приобрести богатства и увеличить число подданных. Потом (после периода становления европейских наций) по меткому выражению историка Р. Палмера «войны между королями сменились конфликтами между народами». Последние, в свою очередь, в результате русской революции и прихода к власти фашистских режимов, уступили свое место конфликту идеологий. Причем все перечисленные конфликты были преимущественно конфликтами западной цивилизации — У. Линд называл их «гражданскими войнами Запада». Теперь же «В центр выдвигается взаимодействие между Западом и не-западными цивилизациями. На новом этапе народы и правительства не-западных цивилизаций уже не выступают как объект истории — мишенью западной колониальной политики, а наряду с Западом начинают сами двигать и творить историю». «Я полагаю, что в нарождающемся мире основным источником конфликтов будет не идеология и не экономика. Важнейшие границы, разделяющие человечество, и преобладающие источники конфликтов будут определяться культурой: Нация — государство останется главным действующим лицом в международных делах, но наиболее значимые конфликты глобальной политики будут разворачиваться между нациями и группами, принадлежащими различным цивилизациям. Столкновение цивилизаций станет доминирующим фактором мировой политики. Линии разлома между цивилизациями — это и есть линии будущих фронтов» (С. Хантингтон. Столкновение цивилизаций? Раздел I. 1993).
По его мнению, центральной осью мировой политики завтрашнего дня стане конфликт между Западом и остальным миром. Его причины в том, что первый обладает значительной военной и экономической мощью, а также из-за того, что он пытается насильственно принести в другие цивилизации свои основополагающие ценности (индивидуализм, права человека, верховенство закона, отделение церкви от государства), вызывая ответную реакцию, обусловленную стремлением укрепить исконные ценности собственной культуры. Здесь Хантингтон следует за мнением сингапурского политолога Кишора Махбубани; последний утверждал, что у не-западных стран, в сущности, есть три варианта действий: самоизолироваться по примеру Северной Кореи или Бирмы; попробовать примкнуть к Западу, приняв его ценности и институты; или попытаться создать противовес Западу, расширяя сотрудничество с другими не-западными странами, сохраняя свои ценности и культуру (см. К. Махбубани. Запад и остальные. 1992).
В современном глобальном мире люди все чаще задают себе вопрос: Кто мы? «Люди определяют себя, через происхождение, религию, язык, историю, ценности, обычаи и общественные институты» (С. Хантингтон. Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка. Часть 1. Глава 1. 1996). И далее, «философские воззрения, основополагающие ценности, социальные отношения, обычаи и общие взгляды на жизнь значительно различаются в разных странах». Соответственно: «Характер связей между странами, общность интересов и антагонизм, определяются общностью или различием культурных связей» (Часть1. Глава 1).
Однако, при всем этом наивысшая культурная общность людей и самый широкий уровень культурной идентификации — цивилизация; принадлежность к ней определяется как объективными элементами, например, языком, религией и обычаями, так и субъективной самоидентификацией людей. В числе прочих, Хантингтон выделяет западную, японскую, китайскую, индуистскую, мусульманскую, православную, африканскую цивилизации (вообще, стоит заметить, что большинство последователей цивилизационного подхода к истории никогда не могут сойтись в их числе).
Ранжируя определяющие культуру факторы, Сэмюэль Хантингтон на первое место ставит религию, на второе — язык: «Язык как фактор определения одной культуры уступает только религии»; собственно, именно по этой причине названия большинства цивилизаций происходят от конкретных религиозных систем. Отмечает, что сегодня в мире начинается возрождение культур, особенно в виде усиления религиозности населения в исламском мире, в Индии и других частях света. В частности, это проявляется в том, что многие правители, чиновники и политические деятели стали носить одежду с символами веры. Что интересно, Хантингтон считает, что «исламское возрождение» — это прямое следствие процесса экономической модернизации: разрыв старых социальных связей, вследствие быстрой и массовой урбанизации, породил поиск новых смыслов жизни, потребность в определении идентичности, которые предоставляет ислам (Часть 2. Глава 5).
Образование отдельных цивилизаций, на его взгляд, происходит в силу следующих причин: «Люди сплачиваются с теми, у кого те же корни, церковь, язык, ценности и институты и дистанцируются от тех, у кого они другие. В изменчивом мире люди ищут идентичность и безопасность. Люди обращаются к корням и связям, чтобы защититься от неизвестного» (Часть 3. Глава 6). В отсутствии же культурной общности люди недостаточно знают ценности и нормы друг друга, а это неизбежно порождает боязнь и дефицит доверия столь необходимого для сотрудничества.
Что касается причин культурной дифференциации народов и цивилизаций, то у Хантингтона нет однозначного ответа на этот вопрос; хотя, судя по отдельным его замечаниям, он, по большей части, следует веберовской позиции религиозного детерминизма. Так, например, существенную роль в становлении современной западной культуры он связывает с влиянием реформации; а агрессивность исламских стран видит в воинственности основ ислама.
Но как бы то ни было, мир вступает в эру, в которой будут конкурировать между собою группа цивилизаций. При этом особенностью этой, лежащей в основе формируемого миропорядка, конкуренции будет следующее: «В то время как на глобальном, или на макроуровне мировой политики основное столкновение цивилизаций происходит между Западом и остальным миром, на локальном, или микроуровне, оно происходит между исламом, в виду его воинственности, и другими религиями» (Часть 4. Глава 10).
Столкновение цивилизаций и преобразование мировогопорядка
Самюэль Филлипс Хантингтпон родился 18 апреля 1927 года в Нью-Йорке.Степень бакалавра политических наук получил в Йельском университете в 1946году,степень магистра- в Чикагском университете в 1948 году и степень докторафилософии — в Гарварде в 1951 году.
Ступени карьеры С.Хантингтона включали многочисленные посты в университетах,исследовательских учреждениях и правительственных структурах. Начав свою научнуюдеятельность в Гарвардском университете в 1950 году, он получил званиепрофессора политологии того же университета в 1962-м. С тех пор большая частьего деятельности была связана с Гарвардом; при этом он занимал посты заместителядиректора Института исследования войны и мира при Колумбийском университете(1958-1959), координатора в области планирования при Совете национальнойбезопасности в администрации президента Дж. Картера (1977-1978), исполнительногодиректора и директора Центра междуна- родных исследований при Гарвардскомуниверситете (1975-1976, 1978- 1989), а также директора Института стратегическихисследований имени Дж.Олина (с 1989 по настоящее время).
Профессор Хантингтон является автором множества научных статей и докладов;его перу принадлежат шесть книг, среди которых «Политический строй визменяющихся обществах» , «Американская политика: грядущая дисгармония», «Третья волна: демократизация в конце 20-го века» , «Столкновениецивилизаций и преобразование мирового порядка» . С.Хантингтон выступилтакже соавтором пяти книг, опубликованных с 1964 по 1976 год, и редактором семыколлективных монографий. Его творчество отмечено рядом наград в областижурналистики и политических исследований. С.Хантингтон избирался членом советаАмериканской ассоциации политических наук в 1969-J 971 годах, еевице-президентом в 1984- 1985 годах и президентом с 1985 по 1987 год. Онявляется также действительным членом Американской академии наук и искусств.Профессор Хантингтон женат и имеет двоих сыновей. Он живет в Бостоне, штатМассачусетс.
В книге «Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка» (1996) вразвернутой и аргументированной форме изложены те взгляды автора на соотношениесил в современном мире, которые впервые были представлены им в статье«Столкновение цивилизаций?», опубликованной в 1993 году в журнале «ForeignAffairs». Ни одна из публикаций этого журнала за все послевоенные десятилетия невызвала столь активных дискуссий в научных кругах. Книга, вышедшая спустя тригода, несет зачастую более четкие и конкретные формулировки, что вполнеобъяснимо, так как целый ряд прогнозов автора, и в первую очередь относительнороста влияния на мировую политику этнических, религиозных, языковых и другихразличий, основанных на следовании устоявшимся традициям, получил за этоткороткий срок весьма впечатляющие подтверждения. Сегодня гораздо более выпукло,нежели когда-либо ранее, проявляются границы, разделяющие различныецивилизационные типы, и возникают конфликты по этим, как их называет автор,«демаркационным линиям». Учитывая, что одна из наиболее важных, по мнениюС.Хантингтона, «линий» отчасти пролегла и внутри отдельных стран СНГ,предлагаемый в книге анализ крайне актуален для российского читателя.
Книга построена в классической академической манере и состоит из пятиотносительно равных по объему частей. В первой автор зна- комит читателясо своим пониманием цивилизации как объекта исследования исторических иполитических наук; во второй изменения в балансе сил между различнымицивилизациями рассматриваются с исторической точки зрения; в четвертой в центревнимания оказываются драматические события последних десятилетий. Однако третьячасть вновь возвращает нас к теоретическим проблемам возникновения цивилизаций,их развития и сплочения вокруг своих центральных элементов (core states).Заключительная, пятая, часть работы посвящена некоторым прогнозам, касающимсябудущего отдельных цивилизаций.
Цивилизационный подход, в том виде, как он представлен в книге, существенноотличается от того «цивилизационного» метода, который активно проповедовался вроссийском обществоведении конца 80-х — первой половины 90-х годов. Автор непротивопоставляет свой подход исследованию фаз экономической эволюциихозяйственных систем, а скорее пытается изучить взаимодействие экономических исоциокуль-турных составляющих общественной жизни, что придает содержащимся вработе гипотезам и выводам глубоко взвешенный и аргументированный характер.
Представляя работу профессора Хантингтона российскому читателю, мы сочливозможным обратить особое внимание на отрывки из главы 1, где автор даетопределение современного многополюсного мира, первый параграф главы 8, гдеисследуются истоки и современное состояние феномена, определяющегося им как«западный универсализм», и на первые два параграфа главы 9, в которых даетсяопределение конфликтов по «демаркационным линиям» между цивилизациями иисследуются история и перспективы взаимоотношений между западной культурой имиром ислама (все данные отрывки соответствуют стр. 21, 28-29, 183-186 и 207-218 в издании Simon&Schuster). Выбор данных фрагментов для их публикации вРоссии был согласован с профессором Хантингтоном в ходе личной встречи с ним вКембридже в марте 1998 года.
СТОЛКНОВЕНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИЙ И ПРЕОБРАЗОВАНИЕМИРОВОГО ПОРЯДКА *
Многополюсный мир различных цивилизаций
В мире, который сформировался после окончания «холодной войны», глобальнаяполитика впервые в истории обрела многополюсный характер и одновременно сталаучитывать взаимодействие многих цивилизаций. На протяжении всей человеческойистории контакты между цивилизациями если и имели место, то носили эпизодическийхарактер. С начала современной эпохи (примерно 1500 года от Р.Х.) глобальнаяполитика существует в двух измерениях. На протяжении более чем четырехсот летнациональные государства Запада — Англия, Франция, Испания, Австрия, Пруссия,Германия, Соединенные Штаты и другие страны — составляли многополюснуюмеждународную систему в рамках западной цивилизации, взаимодействуя друг сдругом, дополняя друг друга, воюя друг с другом. В то же время западные нацииосуществляли экспансию, вели колониальные войны, иными способами оказывалирешающее воздействие на все другие цивилизации. В ходе «холодной войны»определились два полюса глобальной политики, и мир оказался расколот на тричасти. Группа наиболее богатых и демократических обществ, возглавляемыхСоединенными Штатами Америки, вступила в повсеместное соперничествоидеологического, политического, экономического, а подчас и военного характера сгруппой более бедных коммунистических режимов, группировавшихся вокругСоветского Союза. В значительной мере этот конфликт развивался в пространстве«третьего мира», состоящего из стран, зачастую весьма бедных и политическинестабильных, недавно получивших независимость и заявлявших о своей политикенеприсоединения.
В конце 1980-х годов коммунистический мир потерпел крах, и международнаясистема времен «холодной войны» стала достоянием истории. В новом мире основныеразличия между людьми и между народами носят не идеологический, не политический,не экономический, а культурный характер. Люди и нации пытаются ответить на самыйглавный вопрос из всех, что могут стоять перед человеком: кто мы такие? Но поискответа идет все теми же, неизменными, традиционными путями, когда точкой отсчетаслужит то, что наиболее дорого человеку. Люди самоопределяются, отталкиваясь отистории своих предков, религии, языка, ценностей, обычаев, институтов. Онистремятся идентифицировать себя с такими культурными сообществами, как племена,этнические группы, религиозные общины, нации и, в самом широком плане,цивилизации. Люди используют политические средства не только для того, чтобыотстаивать свои интересы, но и чтобы определить свое «я». Кто мы такие? — наэтот вопрос можно ответить только в тех случаях, когда мы четко знаем, кем мы неявляемся, а зачастую лишь тогда, когда нам известно, против кого мы выступаем.
Основными действующими лицами в мировой политике по-прежнему остаютсянациональные государства. Как и в прошлом, их действия определяются погоней завластью и богатством, но также и культурными предпочтениями, всем тем, чтосближает или, напротив, разобщает их. Основные группировки государств больше несводятся к трем блокам эпохи «холодной войны»; теперь речь идет о семи-восьмиосновных цивилизациях мира. За пределами Запада, особенно в Восточной Азии,страны наращивают свое собственное богатство, создавая основу для увеличениявоенного могущества и политического влияния. По мере роста их мощи и уверенностив себе они все больше утверждают собственные культурные ценности, отвергая те,которые «навязываются» им Западом. «В XXI веке, — отмечал Генри Киссинджер, -международная система будет включать по крайней мере шесть основных держав:Соединенные Штаты, Европу, Китай, Японию, Россию и, возможно, Индию, а такжемножество стран среднего и малого размера» 1 . Шесть основных держав, окоторых говорит Кис- синджер, принадлежат к пяти резко отличающимся друг отдруга цивилизациям, а кроме них существуют и влиятельные исламские государства,чье стратегическое местоположение, большое население, а подчас и нефтяные запасыдают им возможность сказать свое веское слово в мировой политике. В этом новоммире региональная политика осуществляется на уровне этнических отношений, аглобальная — на уровне отношений между цивилизациями. Соперничество супердержавуступает место столкновению цивилизаций.
В этом новом мире самые обширные, серьезные и опасные конфликты будутвспыхивать не между социальными классами, не между богатыми и бедными, не междукакими-то иными экономически конкретными группами, а между народами,принадлежащими к разным культурам. Межплеменные войны и этнические конфликтыпроизойдут в рамках цивилизаций, однако насилие, осуществляемое в отношении другдруга государствами и группами, принадлежащими к разным цивилизациям, чреватосвоей эскалацией, по мере того как эти государства и группы станут находитьподдержку «родственных стран». Кровавая схватка различных кланов в Сомали негрозит перерасти в более широкий конфликт. Межплеменная бойня в Руанде имеетпоследствия для Уганды, Заира и Бурунди, но не более того. Жестокие столкновенияцивилизаций в Боснии, на Кавказе, в Центральной Азии или в Кашмире могутвылиться в более крупные войны. В ходе конфликта в Югославии Россия оказаладипломатическую поддержку сербам, а Саудовская Аравия, Турция, Иран и Ливияпредоставили средства и оружие боснийцам, и в основе подобных действий лежала неидеология, не политика силы, не экономические интересы, а факторы культурногородства. «Культурные конфликты, — отмечал Вацлав Гавел, — множатся и становятсяныне более опасными, чем когда-либо в истории». Жак Де-лор также отмечает, что«будущие конфликты станут порождением культурных факторов, а не экономическихили идеологических» 2 . Самые же опасные конфликты культурногохарактера будут разгораться вдоль демаркационных линий, разграничивающихцивилизации.
В мире, где завершилась «холодная война», культура одновременно выступает вкачестве и разъединяющей, и объединяющей силы. Люди с разной идеологией, ноодной культурой, объединяются, как это произошло с двумя Германиями и начинаетпроисходить с двумя Кореями и несколькими Китаями. Общества, объединенныеидеологией или историческими обстоятельствами, но разделенные цивилизациями,либо распадаются, как в Советском Союзе, Югославии и Боснии, либо живут вусловиях все большего и большего напряжения, как на Украине, в Нигерии, Судане,Индии, Шри-Ланке и многих других государствах. Страны, имеющие общие культурныекорни, сотрудничают друг с другом в экономической и политической областях.Международные организации, состоящие из государств, имеющих много общего в сферекультуры, такие, как Европейский союз, развиваются гораздо более успешно, чемте, что пытаются игнорировать культурные факторы. На протяжении 45 лет главнойдемаркационной линией в Европе служил железный занавес. Эта линия сдвинулась нанесколько тысяч километров к востоку. Сейчас главная граница проходит по линии,отделяющей народы, которые представляют западно-христианскую традицию, отмусульман и православных.
Разные цивилизации изначально придерживаются различных философских убеждений,основополагающих ценностей, социальных связей, обычаев, мировоззрения в целом.Эти культурные различия углубляются в результате возрождения религии во многихрегионах мира. Культуры поддаются изменениям, и характер их воздействия наполитику и экономику в те или иные периоды времени оказывается неодинаковым, ноосновополагающие различия между цивилизациями в сфере политического иэкономического развития, бесспорно, уходят своими корнями именно в пластыотличающихся друг от друга культур.
Экономические успехи стран Восточной Азии связаны с культурой этого региона,и именно этой же культурой объясняются те трудности, с которыми местные обществасталкиваются в попытках создать стабильные демократические политические системы.Исламская культура во многом объясняет, почему демократия никак не можетукрепиться в большинстве стран мусульманского мира. Развитиепосткоммунистических обществ в Восточной Европе и в бывших республикахСоветского Союза объясняется той самобытностью, которая присуща их цивилизациям.Страны, имеющие запад- но-христианское наследие, движутся по пути экономическогопрогресса и демократизации политики; перспективы экономического и политическогоразвития православных стран остаются неопределенными; перспективы мусульманскихгосударств в этой области весьма печальны.
Запад как был, так в ближайшем будущем и останется самой могущественнойцивилизацией. Однако его могущество в сравнении с другими цивилизациямиуменьшается. По мере того, как он стремится утвердить свои ценности и обеспечитьзащиту своих интересов, незападные общества оказываются перед выбором. Некоторыепытаются идти по западному пути, объединиться с ним или по крайней мере«примкнуть» к нему. Другие страны, где распространены конфуцианство и ислам,стремятся к расширению собственного экономического и военного могущества, с темчтобы «сбалансированно» противостоять Западу. Поэтому центральная ось мировойполитики в период после окончания «холодной войны» проходит там, где могуществои культура Запада соприкасаются с могуществом и культурой незападныхцивилизаций.
Универсализм Запада
В формирующемся сегодня мире отношения между государствами и их группами,представляющими различные цивилизации, близкими быть не могут; напротив,зачастую они обречены носить антагонистический характер. При этом, однако,отношения между определенными цивилизациями в меньшей степени подверженыконфликтам, На микроуровне наиболее горячие точки расположены по демаркационнымлиниям, разделяющим ислам и его соседей с их православной, индуистской,африканской и западно-христианской традициями. На макроуровне основнойводораздел проходит между Западом и «всеми остальными», причем наиболее острыеконфликты будут вспыхивать между мусульманскими и азиатскими обществами, с однойстороны, и Западом — с другой. Опасные столкновения могут возникнуть и присоприкосновении западного высокомерия, исламской нетерпимости и китайскойнапористости.
Запад занимает среди цивилизаций особое место, оказывая на них серьезное ивременами разрушительное воздействие. Взаимо- связь между могуществом икультурой Запада и могуществом и культурой других цивилизаций оказываетсянаиболее примечательной характеристикой сегодняшнего мира. По мереотносительного усиления мощи других цивилизаций привлекательность западныхценностей уменьшается, а незападные народы испытывают все большее доверие иприверженность к своим собственным коренным культурам. Поэтому главная проблемавзаимоотношений между Западом и остальным миром заключается в том, что егоусилия (и в особенности США) по продвижению универсальной западной культурыпредпринимаются на фоне объективно сокращающихся возможностей в этой области.
Это несоответствие устремлений Запада его возможностям еще более усугубилкрах коммунизма, укрепивший мнение о том, что идеология демократическоголиберализма восторжествовала повсеместно и, следовательно, она обладаетуниверсальной ценностью. Запад, и в особенности Соединенные Штаты Америки,которые всегда брали на себя миссионерскую роль, верит в то, что незападныенароды сами должны примкнуть к ценностям демократии, свободного рынка,ограниченной власти правительства, прав человека, индивидуализма, верховенствазакона, воплотив эти ценности в своих институтах. Действительно, определенные(составляющие меньшинство) представители других цивилизаций принимают ипродвигают эти ценности, однако отношение к ним в незападных культурах лежитгде-то в диапазоне, простирающемся от широкого скептицизма до яростногонеприятия. То, что Западу кажется универсализмом, другие воспринимают какимпериализм.
Запад пытается (и впредь будет пытаться) сохранить свое ведущее положение иотстоять собственные интересы, определяя их как интересы «мирового сообщества».Эта фраза превратилась в нечто вроде коллективного эвфемизма (заменив собойвыражение «свободный мир»), задачей которого является обеспечить глобальнуюлегитимность той деятельности, которая служит достижению интересов СоединенныхШтатов и других западных держав. Запад, например, стремится интегрироватьэкономику незападных обществ в глобальную экономическую систему, в которой онсам занимает ведущее место. Посредством вмешательства МВФ и других международныхэкономических институтов он продвигает свои хозяйственные интересы и навязываетдругим нациям ту экономическую политику, которую считает нужной. Однако если внезападных стра- нах провести опрос общественного мнения, МВФ, вне всякогосомнения, получит поддержку со стороны министров финансов и еще несколькихчеловек, однако в глазах подавляющего большинства населения его рейтинг окажетсякрайне низким. Это большинство, таким образом, выразит точку зрения ГеоргияАрбато-ва, охарактеризовавшего представителей МВФ как «необольшевиков, которымнравится экспроприировать чужие деньги, навязывать недемократические и чуждыеправила хозяйственной и политической деятельности и тем самым душитьэкономическую свободу» 3 .
Живущим за пределами Запада очевиден также тот разрыв, который существуетмежду провозглашаемыми принципами Запада и его действиями. Лицемерие, двойнаямораль, игра в «да и нет» — вот цена его претензий на универсализм. Да,демократию следует развивать, но нет, не следует, если это приводит к властиисламских фундаменталистов; да, нераспространение ядерного оружия оченьправильная вещь, если речь идет об Иране и Ираке, но нет, когда дело доходит доИзраиля; да, свободная торговля является эликсиром экономического роста, но нет,дело обстоит не так, если говорить о сельском хозяйстве; вопрос прав человекакасается Китая, но не Саудовской Аравии; агрессия против богатых нефтьюкувейтцев встречает массовый отпор, но совсем иное дело, если речь идет обагрессии против боснийцев, нефтью, увы, не владеющих. Двойная мораль стала напрактике неизбежной ценой универсальных норм и принципов.
Незападные общества, обретя независимость, стремятся освободиться отзападного экономического, военного и культурного господства. Восточная Азияуверенно догоняет Запад в экономической сфере. Азиатские и исламские страны ищуткоротких путей, чтобы обеспечить баланс в военной сфере. Универсалистскиеустремления западной цивилизации, уменьшение ее относительного могущества, всебольшая культурная независимость других цивилизаций служат факторами, которыепостоянно и неизбежно осложняют отношения между Западом и остальным миром.Однако природа этих отношений и мера антагонистичности их характера, однако,далеко не однозначны. Их можно разделить на три категории. Что касаетсяисламских стран и Китая, то есть цивилизации, которые бросают вызов Западу, иотношения здесь будут, скорее всего, постоянно напряженными и зачастую в высшейстепени антагонистическими. В отношениях с Латинской Америкой и Африкой, то естьс более слабыми цивилизациями, в определенной мере зависящами от Запада,конфликты будут гораздо менее острыми (прежде всего это касается ЛатинскойАмерики). Отношения с Россией, Японией и Индией будут, вероятнее всего, заниматьпромежуточное положение между двумя другими категориями, включая одновременноэлементы и сотрудничества, и конфликта, в зависимости от того, к кому время отвремени будут примыкать эти государства — к цивилизациям, бросающим вызовЗападу, или же к нему самому.
Исламские государства и Китай служат воплощением великих культурных традиций,которые коренным образом отличаются от западных и, в их собственных глазах,неизмеримо их превосходят. Могущество и напористость этих стран возрастают посравнению с Западом, а конфликты интересов и ценностей множатся и становятся всеболее и более острыми. В исламском мире нет государства, которое могло бывыступать в качестве лидера, поэтому отношение к Западу в разных мусульманскихстранах весьма различно. Однако начиная с 1970 года в исламском мире сложиласьвесьма последовательная тенденция, которую характеризуют расцветфундаментализма, переход власти от прозападных к антизападным правительствам,ведение необъявленной войны между рядом исламских групп и Западом, а такжеослабление режима безопасности, существовавшего в эпоху «холодной войны» вотношениях между рядом мусульманских государств и Соединенными Штатами Америки.В основе различий, наблюдающихся по ряду конкретных проблем, лежит важнейшийвопрос: какую роль в перспективе эти цивилизации будут играть по сравнению сЗападом? Будут ли в XXI веке глобальные институты, распределение власти,политика и экономика наций прежде всего отражать западные ценности и интересыили же они станут главным образом формироваться под-воздействием интересов иценностей исламских стран и Китая?
Реалистический подход к развитию международных отношений позволяетпредположить, что в рамках незападных цивилизаций ведущие государства должнысплотиться, чтобы противостоять господству Запада. В ряде областей это ужепроизошло. Однако в ближайшем будущем широкая антизападная коалицияпредставляется маловероятной. Исламская и китайская цивилизации коренным образомот- личаются друг от друга с точки зрения религии, культуры, социальнойструктуры, традиций, политики, базовых предпосылок, лежащих в основе образажизни. Можно говорить о том, что каждая из них изначально имеет меньше общегодруг с другом, чем с западной цивилизацией. Тем не менее, в политике общий врагведет к появлению общих интересов. Поэтому исламская и китайская цивилизации,рассматривающие Запад в качестве своего антагониста, имеют все основания длявзаимного сотрудничества, направленного против него, подобно тому, как союзникии Сталин вступили в коалицию против Гитлера. Это сотрудничество охватывает целыйряд вопросов, включая права человека, экономику и, прежде всего, усилия обеихцивилизаций по развитию своих военных потенциалов, в особенности оружиямассового поражения и средств его доставки, с тем чтобы противостоятьпревосходству Запада в обычных видах вооружения. К началу 1990-х годовантизападный «конфуцианско-исламский альянс» наметился между Китаем и СевернойКореей, с одной стороны, и, в различной степени, между Пакистаном, Ираном,Ираком, Сирией, Ливией и Алжиром — с другой.
Проблемы, определяющие водораздел между Западом и другими обществами, играютвсе более важную роль в международной политике. Три такие проблемы связаны сусилиями Запада по поддержанию своего военного превосходства на основе политикинераспространения и сокращения ядерного, биологического и химического оружия исредств его доставки; продвижению западных политических ценностей и институтов,заставляющему другие общества уважать права человека, как их понимают на Западе,и идти по пути демократизации, отвечающей западному образцу; защите культурной,социальной и этнической целостности западных обществ, ограничивая при этом приемнезападных иммигрантов и беженцев. Отстаивая свои интересы, Запад испытывает и,судя по всему, будет впредь испытывать трудности по всем этим трем проблемам.
Глобальная политика цивилизаций
Цивилизация представляет собой человеческий род в его высшей форме, астолкновение цивилизаций выступает в качестве межродового конфликта глобальногомасштаба. В формирующемся сегод- ня мире государства и группировки, относящиесяк двум различным цивилизациям, могут создавать ограниченные, временныетактические альянсы и коалиции для продвижения своих интересов против интересовгрупп, представляющих третью цивилизацию, либо же для достижения общих целей.Отношения между группами, относящимися к различным цивилизациям, тем не менееникогда не будут достаточно тесными; напротив, они, как правило, будутоставаться холодными, а зачастую и враждебными. Связи между государствами,принадлежащими к разным цивилизациям, которые достались в наследство отпрошлого, например, военные союзы времен «холодной войны», скорее всего, либоутратят свое значение, либо просто исчезнут. Надеждам на тесное «партнерство» врамках различных цивилизаций, подобно тем, что некогда выражали лидеры России иАмерики, сбыться не суждено. Возникающие сегодня отношения будут, как правило,иметь то независимый, то насильственный характер, в большинстве своем находясьгде-то посередине между этими двумя категориями. Во многих случаях они будутприближаться к состоянию «холодного мира», который, как предупреждал БорисЕльцин, может стать нормой будущих отношений между Россией и Западом. Другиеотношения между цивилизациями могут выйти на уровень «холодной войны». Термин laguerra fria появился в XIII веке: именно так испанцы охарактеризовали свое«нелегкое сосуществование» с мусульманами в регионе Средиземноморья, а в 1990-хгодах многие увидели новое развертывание «холодной войны» между цивилизациями,имея в виду ислам и Запад. В мире различных цивилизаций отношения будутхарактеризоваться не только этим термином. «Холодный мир», «холодная война»,торговая война, необъявленная война, трудный мир, непростые отношения, остроесоперничество, сосуществование в условиях конкуренции, гонка вооружений — именноэти понятия, скорее всего, будут использоваться для характеристики отношениймежду группами, представляющими разные цивилизации. Доверие и дружба окажутся нев ходу.
Межцивилизационный конфликт может иметь две формы. На локальном, илимикроуровне, конфликты по демаркационной линии будут вспыхивать между соседнимигосударствами, представляющими различные цивилизации, группами, представляющимиразличные цивилизации в рамках одного государства, а также группами, которые,как в бывшем Советском Союзе или Югославии, стремятся к созданию новыхгосударств на руинах прежних государственных образований. Конфликты подемаркационной линии особенно часто происходят между мусульманским инемусульманским миром. На глобальном, или макроуровне, конфликты происходятмежду ведущими государствами, относящимися к различным цивилизациям. В основетаких конфликтов лежат классические проблемы международной политики, включаяследующие:
1. Проблема влияния на формирование глобальной политики и на деятельностьтаких международных организаций, как ООН, МВФ и Всемирный банк.
2. Проблема военного могущества, проявляющаяся в противоречивых подходах квопросам нераспространения оружия и контроля за вооружениями, а также в гонкевооружений.
3. Проблема экономического могущества и богатства, проявляющаяся вразногласиях по вопросам торговли, инвестиций и т.п.
4. Проблема людей; речь идет, в том числе, о попытках государства,представляющего одну цивилизацию, защитить родственное ему население в рамкахдругой цивилизации, о дискриминационном отношении к людям, представляющим другуюцивилизацию, о попытках изгнать со своей территории таких людей.
5. Проблема ценностей и культуры, конфликты по поводу которых возникаюттогда, когда государство пытается продвигать или навязывать свои ценностинароду, относящемуся к другой цивилизации.
6. Эпизодические территориальные проблемы, когда ведущие государствастановятся главными участниками конфликтов по демаркационной линии.
Нельзя не согласиться с тем, что на протяжении всей истории человечества этипроблемы были источником конфликтов. Однако культурные различия способны ихобострять, когда в них вовлекаются целые государства. В соперничестве друг сдругом каждая страна стремится сплотить вокруг себя всех представителей своейцивилизации, опереться на поддержку государств, относящихся к третьимцивилизациям, внести сумятицу и раскол в лагерь противника, использовать всюгамму дипломатических, политических и экономических средств наряду с подрывной ипропагандистской деятельностью, с тем чтобы достичь своих целей. Ведущие державыне склонны, однако, к прямому использованию военной силы друг против друга,разве что в ситуациях, сложившихся на Ближнем Востоке и на субконтиненте, гдеони имеют общую границу. В иных случаях вооруженные конфликты возникают, какправило, в следующих двух ситуациях.
Во-первых, в войну может вылиться эскалация конфликта по демаркационной линиимежду местными группами, когда их открыто поддерживают «родственные» державы.Однако сама такая возможность настойчиво подталкивает ведущие государства,относящиеся к противоборствующим цивилизациям, к тому, чтобы пойти по путилокализации или мирного разрешения конфликтов, возникающих по демаркационнойлинии.
Во-вторых, война может разразиться в результате изменения глобального балансасил между цивилизациями. Как утверждал Фукидид, усиление могущества Афин врамках греческой цивилизации привело к Пелопоннесской войне. Аналогичнымобразом, история западной цивилизации является историей «гегемонистс-ких войн»между крепнущими и слабеющими державами. Та степень, в которой аналогичныефакторы способны вести к конфликту между укрепляющимися и слабеющимигосударствами, представляющими разные цивилизации, отчасти зависит от того,какую позицию — поддержать равновесие или примкнуть к сильному — предпочитают вданных цивилизациях те страны, которые адаптируются к возникновению новойдержавы. Если в свете усиления Китая азиатские государства могут избратьхарактерный для этой цивилизации путь и примкнуть к сильной державе, то страны,представляющие другие цивилизации, такие, как США, Индия и Россия, могут избратьпуть сохранения баланса сил. Западная история не знала войны за гегемонию междуВеликобританией и Соединенными Штатами; мирный переход от «Pax Britannica» к«Pax Americana» во многом может объясняться тесным культурным родством этих двухобществ. Отсутствие подобного родства на фоне изменения баланса сил междуЗападом и Китаем делает вооруженный конфликт отнюдь не неизбежным. Активностьислама служит сегодня источником многих сравнительно ограниченных войн,ведущихся по демаркационной линии; что же касается усиления Китая, то оновыступает в качестве потенциального источника крупной войны между ведущимигосударствами, относящимися к разным цивилизациям.
Некоторые представители Запада, включая президента США Клинтона, утверждают,что у них нет проблем с исламом, а есть лишь проблемы с исламскимиэкстремистами, прибегающими к насилию. Однако четырнадцать веков историидемонстрируют обратное. Отношения между исламом и христианством, как восточным,так и западным, всегда были более чем непростыми. Каждый для другого былчужаком. Конфликт XX века между либеральной демократией и марксизмом-ленинизмомпредставляет собой не более чем мимолетный и противоестественный историческийфеномен по сравнению с постоянными антагонистическими отношениями между исламоми христианством. Временами они развивались в условиях мирного сосуществования,однако гораздо чаще верх брало острое соперничество, выливавшееся в войны,которые отличались одна от другой только степенью ожесточенности. На протяжениистолетий то у одной, то у другой религии расцвет сменялся упадком, затем онпреодолевался, и она снова оказывалась на подъеме.
Первоначальная арабо-исламская экспансия, длившаяся с начала седьмого посередину восьмого столетия, привела к укреплению мусульманства в СевернойАфрике, на Иберийском полуострове, на Ближнем Востоке, в Персии и на севереИндии. Демаркационная линия между исламом и христианством стабилизироваласьпримерно на два столетия. Затем, в конце XI века, христиане вернули себеконтроль над восточной частью Средиземноморья, завоевали Сицилию и захватилиТоледо. В 1095 году начались крестовые походы, и на протяжении 150 летхристианские владыки все с меньшей долей успеха пытались укрепиться в Святойземле и прилегающих к ней районах Ближнего Востока, пока в 1291 году не потерялисвой последний плацдарм в этом регионе. Тем временем на сцену вышли оттоманскиетурки. Сначала они ослабили могущество Византии, затем покорили значительнуючасть Балкан и Северной Африки, в 1453 году захватили Константинополь, а в 1529году осадили Вену. «На протяжении более чем тысячи лет, — писал Бернард Льюис, -начиная с первой высадки мавров в Испании и кончая второй осадой Вены турками,Европа жила в условиях постоянной угрозы со стороны ислама» 4 . Ислам -это единственная цивилизация, которая ставила под вопрос судьбу Запада, причемделала это по крайней мере дважды.
К пятнадцатому столетию, однако, исторические процессы стали поворачиваться виную сторону. Христиане постепенно вернули себе Иберийский полуостров, одержав в1492 году под Гранадой окончательную победу. Тем временем достижения европейцевв мореплавании привели к тому, что сначала португальцы, а потом и другиеобогнули земли, населенные мусульманами, и проникли в Индийский океан, а затем идалее. Одновременно русские сбросили с себя двухсотлетнее татарское иго. ЗатемОттоманская империя сделала последнюю попытку, вновь осадив в 1683 году Вену.Неудача турок послужила сигналом к началу их длительного отступления,ознаменованного борьбой православных народов на Балканах за свое освобождение ототтоманского правления, расширением империи Габсбургов и историческимпродвижением русских к Черному морю и на Кавказ. На протяжении одного столетия«бич христианского мира» превратился в «больного человека Европы» 5 .По завершении первой мировой войны Британия, Франция и Италия нанесли исламупоследний удар, установив свой прямой или косвенный контроль за оставшимисяземлями Оттоманской империи, за исключением территории Турецкой республики. К1920 году независимость от той или иной формы немусульманского правлениясохраняли только четыре мусульманские страны — Турция, Саудовская Аравия, Иран иАфганистан.
Отступление западного колониализма, в свою очередь, началось постепенно в20-х и 30-х годах и резко усилилось после окончания второй мировой войны. Целыйряд мусульманских обществ обрел независимость с крушением Советского Союза.Согласно одному из подсчетов, в период с 1757 по 1919 год произошло 92 захватамусульманских территорий немусульманскими правительствами. К 1995 году 69 из нихвновь оказались под мусульманским владычеством, а 45 независимых государствимели преобладающее мусульманское население. О насильственном характере всехэтих изменений говорит следующий факт: половина всех войн, которые в период с1820 по 1929 год шли между государствами с различными религиями, были войнамимежду мусульманами и христианами.
Причина сохранения такой структуры конфликтов отнюдь не сводится к такимявлениям временного характера, как христианское рвение XII столетия илимусульманский фундаментализм XX века. Они оба проистекают из самой природы этихдвух религий и основывающихся на них цивилизаций. Конфликт между ними, с однойстороны, является продуктом различий, в особенности между мусульманскойконцепцией ислама как образа жизни, выходящего за пределы религии и политики иодновременно их объединяющего, и концепцией западного христианства, гласящей,что Богу Богово, а кесарю кесарево. Конфликт, однако, обусловлен и схожими ихчертами. И в том, и в другом случае речь идет о монотеистических религиях,которые, в отличие от политеистических, неспособны к безболезненной ассимиляциичужих богов и которые смотрят на мир через призму понятия «мы — они». Обе ониимеют универсалистский характер, претендуя на роль единственной истинной веры,которой должны следовать все живущие на Земле. Обе являются миссионерскими посвоему духу, возлагая на своих последователей обязанность прозелитизма. С первыхлет существования ислама его экспансия осуществлялась путем завоеваний, ихристианство тоже не упускало такую возможность. Параллельные понятия «джихад» и«крестовый поход» не только схожи друг с другом, но и выделяют эти две религиисреди других ведущих религий мира. Ислам и христианство, наряду с иудаизмом,придерживаются также телеологического взгляда на историю, в отличие отциклических или статических подходов, принятых в других цивилизациях.
На протяжении столетий степень ожесточенности конфликтов между исламом ихристианством испытывала на себе влияние таких факторов, как демографическийрост и упадок, экономическое развитие, технологические преобразования,бескомпромиссность религиозного рвения. Распространение ислама в VII векесопровождалось массовыми миграциями (беспрецедентными по своему масштабу истремительности) арабских народов, вторгшихся на территорию Византии и империиСассанидов. Несколько веков спустя начались крестовые походы, которые отчастистали результатом экономического роста, увеличения народонаселения и«возрождения духа рыцарства» в Европе XI века, что позволило мобилизоватьбольшое число рыцарей и крестьян для похода в Святую землю. Как писал одинвизантийский летописец, когда волна первого крестового похода достигла стенКонстантинополя, казалось, что «весь Запад, включая племена варваров, живущих заАдриатическим морем вплоть до Геркулесовых столбов, одновременно снялся снасиженных мест и двинулся в путь вместе со скарбом, всей своей огромной массойвторгнувшись в Азию» 6 . Резкое увеличение численности населения в XIXвеке повлекло за собой очередную европейскую экспансию, ставшую причиной самыхкрупных миграций в истории, волны которых хлынули не только в мусульманские, нои в другие земли.
Комплекс факторов сопоставимого характера послужил обострению конфликта междуисламом и Западом и в конце XX века. Во-первых, рост мусульманскогонародонаселения привел к всплеску безработицы и недовольству молодежи,примыкающей к исламским движениям, оказывающей влияние на соседние общества имигрирующей на Запад. Во-вторых, возрождение ислама дало мусульманам возможностьвновь поверить в особый характер и особую миссию своей цивилизации и своихценностей. В-третьих, острое недовольство среди мусульман вызвали усилия Западапо обеспечению универсализации своих ценностей и институтов, по сохранениюсвоего военного и экономического превосходства наряду с попытками вмешательствав конфликты в мусульманском мире. В-четвертых, крушение коммунизма привело кисчезновению общего врага, имевшегося у Запада и у ислама, в результате чегоглавную угрозу для себя они стали усматривать друг в друге. В-пятых, все болеетесные контакты и смешение мусульман и представителей Запада заставляют и тех, идругих переосмысливать свою самобытность и характер своего отличия от других,обостряют вопрос о том, насколько ограниченными правами пользуются представителименьшинства в тех странах, большинство жителей которых относятся к другойцивилизации. В 80-х и в 90-х годах в рамках как мусульманской, так ихристианской цивилизации взаимная терпимость резко пошла на убыль.
Таким образом, причина в очередной раз обострившегося конфликта между исламоми Западом коренится в основополагающих вопросах культуры и власти. Ктокого? * Этот основной вопрос политики, сформулированный Лениным,лежит в основе соперничества между исламом и Западом. У конфликта, правда,существует еще один аспект, который Ленин счел бы бессмысленным; он заключаетсяв столкновении двух различных мнений о том, что истинно, а что ложно, и,следовательно, кто прав и кто неправ. Пока ислам останется исламом (а он имостанется), а Запад Западом (что более сомнительно), этот изначальный конфликтмежду двумя великими цивилизациями, между различными образами жизни по-прежнемубудет определять их отношения в будущем, так же, как он определял их напротяжении последних четырнадцати столетий.
Эти отношения еще больше осложняются в результате расхождений или дажестолкновений по целому ряду серьезных проблем. В историческом плане одним изосновных вопросов был контроль над территорией, однако сегодня он во многомпотерял свое значение. Из двадцати восьми конфликтов по демаркационной линии,вспыхнувших в середине 90-х годов между мусульманами и немусульманами,девятнадцать имели место между мусульманами и христианами. Из них одиннадцатьпроизошли с православными христианами, семь — с приверженцами западногохристианства в Африке и Юго-Восточной Азии, и только один из всех этихконфликтов, характеризующихся применением или возможностью применения насилия, аименно между хорватами и боснийцами, вспыхнул непосредственно на демаркационнойлинии, разделяющей Запад и ислам. Фактическое сведение на нет западноготерриториального империализма и прекращение на сегодняшний день мусульманскихтерриториальных экспансий привело к определенной географической сегрегации, врезультате которой западные и мусульманские общины непосредственно граничат другс другом лишь в нескольких точках на Балканах. Таким образом, конфликты междуЗападом и исламом имеют сегодня в своей основе не столько территориальныепроблемы, сколько более широкие вопросы: распространение оружия, права человекаи демократия, контроль за добычей нефти, миграция, исламский терроризм изападное вмешательство.
После окончания «холодной войны» обострение этого исторического антагонизмаполучило широкое признание со стороны представителей обеих цивилизаций.Например, в 1991 году Барри Бью-зен писал, что существует целый ряд причин,чтобы социетар-ная холодная война, в которой Европа окажется на линии фронта,развертывалась между Западом и исламом. «Такое развитие событий, — указывал он,- частично связано с противостоянием светских и религиозных ценностей, частично- с историческим соперничеством между христианским миром и исламом, частично — сзавистливостью западных держав, частично — с недовольством господством Западанад постколониальной политической структурой на Ближнем Востоке, и частично — сядовитым и оскорбительным характером сопоставлений достижений исламской изападной цивилизаций за последние два века». Помимо этого, отмечает Б.Бью-зен,складывающаяся ситуация послужит делу всеобщего укрепления европейскойсамобытности, причем в такое важное время, когда формируется Европейский союз.Поэтому «влиятельные круги на Западе могут не только поддержать социетарную»холодную войну» с исламом, но и пойти по пути такой политики, которая будет кней подталкивать» 7 . В 1990 году Бернард Льюис, один из ведущихзападных специалистов в области ислама, осуществил анализ «корней мусульманскойнетерпимости» и пришел к следующему выводу: «В настоящее время, — писал он, -стало совершенно очевидно, что мы являемся свидетелями таких настроений и такихдвижений, которые далеко выходят за уровень проблематики и политики,контролируемых правительствами. Речь идет ни много ни мало как о столкновениицивилизаций, об этой, может быть, иррациональной, но, вне всякого сомнения,исторической реакции извечного соперника на наше иудейско-христианское наследие,на наше сегодняшнее нерелигиозное бытие, на общемировую экспансию и этогонаследия, и этого бытия. Чрезвычайно важно, чтобы мы, со своей стороны, неподдались на столь же историческую, но и столь же иррациональную реакцию поотношению к этому сопернику» 8 .
К таким же выводам приходят и представители исламской цивилизации. «Естьбесспорные признаки того, — утверждал в 1994 году Мохаммед Сид-Ахмед, один изведущих египетских журналистов, — что усиливается столкновение междуиудейско-христианс-кой западной этикой и исламским движением возрождения,которое сегодня разворачивается от берегов Атлантического океана на Западе доКитая на Востоке». Видный индийский деятель, исповедующий ислам, в 1992 годупредсказывал, что Западу «следующее столкновение придется пережить с исламскиммиром, причем это совершенно бесспорно. Борьба за новый мировой порядок начнетсяименно с исламскими нациями, протянувшимися от Магриба до Пакистана». А дляодного из ведущих юристов Туниса эта борьба уже началась: «Колониализм пыталсяизвратить все культурные традиции ислама. Я не отношусь к числу исламистов и недумаю, что речь идет о конфликте между религиями. Речь идет о конфликте междуцивилизациями» 9 .
В 80-е и 90-е годы для ислама в целом была характерна антизападная тенденция.Отчасти это является естественным следствием исламского возрождения и реакциейна то, в чем усматривают «гхар-бзадеги», то есть «вестоксикацию», отравлениемусульманских обществ Западом. «Возрождение и утверждение ислама, формы какой быспецифической секты он ни обретал, означает отвержение европейского иамериканского влияния на местное общество, политику и мораль» 10 . Быловремя, когда в тех или иных случаях мусульманские лидеры говорили своему народу:«Мы должны пойти по западному пути». Если бы какой-нибудь мусульманский лидер впоследнюю четверть XX века заявил нечто подобное, он растерял бы всех своихсторонников. Вряд ли от какого-нибудь мусульманина, будь то политик, официальноелицо, ученый, бизнесмен или журналист, можно услышать что-нибудь хорошее в адресзападных ценностей и институтов. Вместо это постоянно подчеркиваются разли- чиямежду их и западной цивилизациями, превосходство их культуры и необходимостьсохранения ее целостности в условиях натиска со стороны Запада. Мусульманеиспытывают страх и отвращение перед могуществом Запада, перед лицом тойопасности, которой она грозит их обществу и их вере. Западную культуру онисчитают материалистической, продажной, упаднической и безнравственной.Одновременно они уверены, что она полна соблазнов, и поэтому еще большеподчеркивают необходимость противостоять ее влиянию на их образ жизни.Мусульмане все больше поносят Запад не за то, что он придерживаетсянеправильной, ошибочной религии, которая как-никак является «религией Книги», аза то, что он вообще не следует никакой религии. В глазах мусульман западныйантиклерикализм, нерелигиозность и, следовательно, безнравственность являютсяеще большим злом, чем западное христианство, которое их породило. В ходе«холодной войны» Запад клеймил «безбожников-коммунистов»; в конфликтецивилизаций, последовавшем за «холодной войной», мусульмане клеймят «безбожныйЗапад».
Отъявленным наглецом, материалистом, угнетателем, носителем животного иупаднического начала Запад предстает в глазах не только имамов-фундаменталистов,но и тех, кого хотелось бы здесь считать своими естественными союзниками исторонниками. Немногие из книг мусульманских авторов, изданных на Западе в 90-егоды, удостоились такой хвалы, как книга Фатимы Мернисси «Ислам и демократия»,которую превозносят как смелый шаг современной, либерально настроенноймусульманки. Однако Запад в этой книге изображен далеко не лестным для негообразом. Он является «милитаристским» и «империалистическим», он«травматизировал» другие нации путем «колониального террора». Индивидуализм,являющийся отличительной чертой западной культуры, служит «источником всехнесчастий». Западное могущество вызывает страх. Запад «один принимает решения отом, как использовать космические спутники: чтобы служить делу образованияарабов или чтобы сбрасывать бомбы на их головы… Он выхолащивает нашивозможности, он активно вторгается в наши жизни при помощи своих импортныхпродуктов и телевизионных фильмов, заполонивших эфир… Это та сила, котораяломает нас, осаждает наши рынки, контролирует наши и без того скудные ресурсы,сдерживает наши инициативы, лишает нас последних возможностей. Именно так мывоспринимали сложившуюся ситуацию, а война в Персидском заливе оконча- тельноубедила нас в этом». Запад «обеспечивает свое могущество при помощи исследованийв военной области», а затем продает результаты этих исследований менее развитымстранам, которые выступают в качестве его «пассивных потребителей». Чтобы выйтииз этого подчинения, исламская цивилизация должна готовить своих собственныхинженеров и ученых, создавать свое собственное оружие (ядерное или обычное, онане уточняет) и «сбросить с себя военную зависимость от Запада» 11 .Напомним, эти слова принадлежат отнюдь не какому-нибудь седобородому аятолле вчалме.
Вне зависимости от своих политических или религиозных убеждений мусульманесходятся в том, что между их культурой и культурой Запада существуют различиякоренного свойства. «Суть состоит в том, — заявил шейх Гхануши, ~ что нашиобщества основываются на иных ценностях, нежели западные». Американцы «приходятсюда», как выразился один из представителей египетского правительства, «и хотят,чтобы мы на них были похожи. Они ничего не понимают ни в наших ценностях, ни внашей культуре». «Мы совсем иные, — соглашается египетский журналист. — У насиные основы, иная история, поэтому мы имеем право на иное будущее» 12 .И в рассчитанных на широкого читателя, и в претендующих на интеллектуальнуюсерьезность публикациях в мусульманской печати постоянно присутствуют сюжеты,подаваемые как западные заговоры и замыслы, направленные на подрыв, унижение иподчинение исламских институтов и исламской культуры.
Антизападная реакция просматривается не только в основной тенденцииисламского возрождения, но и в изменении отношения к Западу со стороныправительств мусульманских стран. В первые годы постколониальной эпохи они, какправило, придерживались западной ориентации в своих внутриполитических иэкономических доктринах и практике и прозападной — во внешней политике(отдельными исключениями были Алжир и Индонезия, получившие независимость врезультате национальной революции). Прозападные правительства, однако, одно задругим уступили место правительствам, которые в меньшей степени идентифицировалисебя с Западом или выражали явный антизападный настрой: речь идет об Ираке,Ливии, Йемене, Сирии, Иране, Судане, Ливане и Афганистане. Менее радикальныеизменения, но в том же направлении, произошли в ориентации и политическихпристрастиях иных государств, включая Тунис, Индонезию и Малайзию. Два самыхстойких мусульманских военных союзника Соединенных Штатов по «холодной войне» -Турция и Пакистан — находятся под сильным внутренним политическим давлением состороны исламистов, и судьба их связей с Западом все больше оказывается подвопросом.
В 1995 году только одно мусульманское государство занимало откровенно болеепрозападную позицию, чем десять лет назад: Кувейт. Близкими друзьями Запада вмусульманском мире являются сегодня страны, подобные либо Кувейту, СаудовскойАравии и эмиратам Персидского залива, зависящим от него в военном отношении,либо Египту и Алжиру, зависящим в экономическом плане. В конце 80-х годов, когдастало очевидно, что Советский Союз больше не может обеспечивать экономической ивоенной поддержки странам Восточной Европы, коммунистические режимы рухнули.Если бы выяснилось, что Запад больше не в состоянии поддерживать своихсателлитов в мусульманском мире, их правительства ждала бы похожая участь.
Рост антизападных настроений в исламском мире сопровождается все большейобеспокоенностью Запада перед лицом «исламской угрозы», исходящей прежде всегоот мусульманских экстремистов. На ислам смотрят как на источник расползанияядерного оружия, терроризма и-в Европе — незваных иммигрантов. Эту озабоченностьразделяют как широкая общественность, так и государственные деятели. В ходеопроса, состоявшегося в 1994 году, из 35 тысяч американцев, относящих себя кчислу тех, кто интересуется внешней политикой, в ответ на вопрос о том,представляет ли «исламское возрождение» угрозу для интересов США на БлижнемВостоке, утвердительно ответили 61%, а отрицательно — только 28%. Год ом ранее,во время произвольного опроса общественного мнения, на вопрос о том, какие тристраны представляют наибольшую угрозу для Соединенных Штатов, большинствоопрошенных назвали Иран, Китай и Ирак. Аналогичным образом, в 1994 году в ответна просьбу назвать «главную угрозу» для Соединенных Штатов 72% граждан и 61 %государственных деятелей, работающих в области внешней политики, назвалираспространение ядерного оружия, а 69% граждан и 33% государственных деятелей -международный терроризм, то есть те две проблемы, которые тесно связаны сисламом. Помимо этого, 33% граждан и 39% видных деятелей усматривали угрозу ввозможной экспансии исламского фундаментализма. Аналогичного отношенияпридерживаются и европейцы. Например, весной 1991 года 51% французов считали,что главная угроза Франции исходит с Юга, и только 8% видели ее на Востоке.Четыре страны, которых французы опасались больше всего, относились кмусульманскому миру: 52% опрошенных назвали Ирак, 35% — Иран, 26% — Ливию и 22%- Алжир. Аналогичные опасения выражали западные политические лидеры, включаяканцлера Германии и премьер-министра Франции, а Генеральный секретарь НАТО в1995 году заявил, что исламский фундамен-тализм «по крайней мере так же опасендля Запада, как был для него опасен коммунизм» 13 .
После того, как угроза военной опасности с Востока практически свелась кнулю, деятельность НАТО все больше ориентируется на отражение потенциальнойопасности с Юга. «Южный пояс», как отметил в 1992 году один из американскихвоенных теоретиков, приходит на смену Центральному фронту и «быстро превращаетсяв новую фронтовую линию НАТО». Для того, чтобы противостоять этой угрозе, южныечлены НАТО — Италия, Франция, Испания и Португалия — приступили к совместнымвоенным операциям и планированию, одновременно начав процесс консультаций справительствами Магриба относительно возможных путей борьбы с исламскимиэкстремистами. Наличие такой теоретической опасности также используется вкачестве обоснования для дальнейшего заметного военного присутствия США вЕвропе. «Пусть даже американские силы в Европе не являются панацеей для решенияпроблем, создаваемых исламскими фундаменталиста-ми, — отметил один из бывшихведущих государственных деятелей США, — тем не менее они оказывают внушительноевлияние на военное планирование во всем этом районе. Помните успешноеразвертывание американских, французских и британских вооруженных сил вПерсидском заливе в 1990-1991 годах? Население этого региона, по крайней мере,об этом помнит». И вспоминают они об этом, добавим мы от себя, со страхом,отвращением и ненавистью.
С учетом того, как мусульмане и жители Запада привыкли смотреть друг надруга, а также с учетом расцвета исламского экстре- мизма, вряд ли можно считатьнеожиданным, что после иранской революции 1979 года началась необъявленная войнамежду исламской и западной цивилизациями. Необъявленной она остается по тремпричинам. Во-первых, далеко не весь ислам сражается с далеко не всем Западом.Два государства, где правят фундаменталисты (Иран, Судан), три государства, гдеу власти стоят нефундамен-талистские правительства (Ирак, Ливия, Сирия), а такжемножество различных исламских организаций, пользующихся финансовой поддержкой состороны других мусульманских стран, таких, как Саудовская Аравия, ведут войну сСоединенными Штатами и, временами, с Великобританией, Францией и другимизападными государствами и группами, такими, как Израиль и евреи в целом.Во-вторых, война остается необъявленной в силу того, что, за исключением событий1990-1991 годов в Персидском заливе, она ведется ограниченными средствами:терроризм, с одной стороны, и удары с воздуха, подрывная деятельность иэкономические санкции — с другой. В-третьих, война остается необъявленнойпотому, что, несмотря на продолжающиеся насильственные действия, они не носятнепрерывного характера. Они представляют собой эпизодические действия,предпринимаемые одной стороной, которые провоцируют реакцию другой стороны.Однако необъявленная война тем не менее остается войной. Даже если не считатьдесятки тысяч иракских солдат и мирных жителей, погибших под западными бомбами вянваре-феврале 1991 года, жертвы исчисляются многими тысячами, и начиная с 1979года это длится из года в год. Гораздо больше жителей Запада погибло именно вэтой необъявленной войне, чем в «настоящей» войне в Персидском заливе.
Отметим, что обе стороны называют этот конфликт именно войной. В свое времяХомейни с полным основанием заявил, что «Иран практически ведет войну сАмерикой» 14 , а Каддафи то и дело провозглашает священную войну сЗападом. Мусульманские лидеры других экстремистских групп и государствпользуются такой же терминологией. Что же касается Запада, то, по классификацииСоединенных Штатов, семь стран являются «террористическими государствами». Заисключением Кубы и Северной Кореи, пять из них входят в число мусульманскихгосударств (Иран, Ирак, Сирия, Ливия, Судан). Это означает, по сути, что ониотнесены к числу врагов, поскольку нападают на Соединенные Штаты и их друзей,используя наиболее эффективное оружие, которое только имеется в их распоряжении;в конечном счете это представляет собой признание состояния войны с этимигосударствами. В их отношении американские официальные лица то и дело используюттакие термины, как «стоящие вне закона», «антиморальные», «преступные», темсамым отводя им место вне международного цивилизованного порядка и рассматриваяих в качестве легитимной мишени для контрмер многостороннего или одностороннегохарактера. Организаторам взрыва во Всемирном торговом центре правительствоСоединенных Штатов предъявило обвинение в намерении «развязать войну городскоготерроризма против Соединенных Штатов» и утверждало, что заговорщики, обвиняемыев планировании последующих взрывов на Манхэттене, являются «солдатами» в борьбе,«включающей войну» против Соединенных Штатов. Если мусульмане утверждают, чтоЗапад воюет с исламом, а представители Запада утверждают, что исламские группывоюют с Западом, то есть все основания говорить о том, что происходит нечто,действительно весьма похожее на войну.
В этой необъявленной войне каждая страна опирается на свою собственную силу ина слабость противника. В военном отношении это в основном антитеррористическиеакции в виде ударов с воздуха. Исламские фанатики пользуются открытым характеромзападного общества и атакуют избранные цели при помощи бомб, подложенных вавтомобили. Западные военные специалисты пользуются открытым характеромисламского воздушного пространства и атакуют избранные цели при помощи «умных»бомб. Исламисты организуют покушения на видных западных деятелей, СоединенныеШтаты организуют свержение экстремистских исламских режимов. По даннымПентагона, за пятнадцать лет, с 1980 по 1995 год, Соединенные Штаты принялиучастие в семнадцати военных операциях на Ближнем Востоке, причем все онипроводились против мусульман. Никакие представители других цивилизаций не былиобъектом американских военных действий подобного масштаба.
Если не считать войны в Персидском заливе, то ни одна сторона пока что неидет на крайнее обострение конфликта, воздерживаясь от таких актов насилия,которые могут быть расценены как военные действия, требующие полномасштабногоответного удара. «Если бы Ливия приказала одной из своих подводных лодок пото-пить американский лайнер, -отмечал журнал «Экономист», -Соединенные Штатырасценили бы такую меру как военные действия со стороны правительства, а неограничились бы требованием выдать командира подводной лодки. Взрыв самолета,организованный ливийской секретной службой, принципиальным образом ничем отэтого не отличается» 15 . При этом воюющие стороны прибегают вотношении друг друга к гораздо более насильственным действиям, чем СоединенныеШтаты и Советский Союз в ходе прямого противостояния во времена «холоднойвойны». За редкими исключениями, ни одна из супердержав не шла нацеленаправленное уничтожение гражданских жителей или даже военнослужащихпротивной стороны. Что касается сегодняшней необъявленной войны, то этопроисходит сплошь и рядом.
Американские государственные деятели утверждают, что мусульмане, принимающиеучастие в этой необъявленной войне, представляют собой немногочисленноеменьшинство, а насилие, к которому это меньшинство прибегает, встречаетосуждение со стороны основной массы умеренных мусульман. Не исключено, что делоименно так и обстоит, однако доказательства этому отсутствуют. Мерынасильственного характера, направленные против Запада, не вызывают вмусульманских странах абсолютно никаких протестов. Мусульманские правительства,даже диктаторские режимы, дружественные Западу и зависящие от него, ведут себяна удивление сдержанно, когда речь доходит до осуждения антизападнойтеррористической деятельности. Европейские правительства и общественность, сосвоей стороны, в целом поддерживают и редко подвергают критике меры, принимаемыеСоединенными Штатами против их противников в мусульманском мире, чтопредставляет собой резкий контраст по сравнению с периодом «холодной войны»,когда европейцы нередко решительно осуждали действия Америки, направленныепротив Советского Союза и коммунизма. В отличие от идеологических распрей вконфликтах между цивилизациями люди одной крови еще больше сплачиваются.
* Huntington S.P.The Clash of Civilizations and the Remaking of the World Order. N.Y., Simon & Schuster, 1996. Copyright — S.P.Huntington 1996.Текст воспроизводится с согласия автора.
1 Kissinger H.A.Diplomacy. N.Y., 1994. P. 23-24.
2 Havel V.The New Measure of Man // New York Times. 1994. July 8. P. A27; Delors J.Questions Concerning European Security. Address to International Institute for Strategic Studies. Brussels, 10 September 1993. P. 2.
4 Lewis B.Islam and the West. N.Y., 1993. P. 13.
5 См.: Pipes D.In the Path of God: Islam and Political Power. N.Y., 1983. P. 102-103, 169-173.
6 [Автор приводит слова византийской принцессы Анны Комнин]. Цитируется по кн.: Armstrong К.Holy War: The Crusades and Their Impact on Today»s World. N.Y., 1991. P. 3-4, и Toynbee A.Study of History. Vol. VIII. L., 1954. P. 390.
7 Buzan B.G. New Patterns of Global Security in the Twenty-First Century // International Affairs. No 67. July 1991. P. 448-449.
8 Lewis B.The Roots of Muslim Rage: Why So Many Muslims Deeply Resent the West and Why Their Bitterness Will Not Be Easily Mollified // Atlantic Monthly. No 266-September 1990. P. 60.
9 Mohamed Sid-Ahmed.Cybernetic Colonialism and the Moral Search // New Perspectives Quarterly. No. 11. Spring 1994. P. 19; [мнение индийского политического деятеля М.Дж. Акбара цитируется по] Time. 1992. June 15. P. 24; [позиция тунисского правоведа Абдельвахаба Бельваля представлена в] Time. 1992. June 15. P. 26.
10 McNeil W.H.Epilogue: Fundamentalism and the World of 1990″s; Marty M.E., Scott Appleby R,(Eds.) Fundamentalisms and Society: Reclaiming the Sciences, the Family,
and Education. Chicago, 1992. P. 569.
11 Mernissi F.Islam and Democracy: Fear of the Modern World. Reading (MA), 1992. P. 3, 8, 9, 43-44, 146-147.
14 Ayatollah Ruhollah Khomeini.Islam and Revolution. Berkeley (CA), 1981. P. 305.
политическая философия
Язык оригинала:Оригинал издан:Серия:Издательство:
АСТ, Мидгард
Страниц:Носитель:ISBN :
978-5-17-039454-8
«Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка» (англ. The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order; 1996) — историко-философский трактат Сэмюэла Хантингтона , посвящённый миру после холодной войны . Эта книга стала продолжением и развитием идей автора, изложенных в его более ранней работе — статье «Столкновение цивилизаций?» (The Clash of Civilizations?), опубликованной в 1993 году в американском политологическом журнале «Международные отношения» (Foreign Affairs). Обосновал идею многополюсного мира.
Конфликты между цивилизациями
Хантингтон утверждает, что географическое соседство цивилизаций нередко приводит к их противостоянию и даже конфликтам между ними. Эти конфликты обычно происходят на стыке или аморфно очерченных рубежах (faultlines) цивилизаций. Иногда эти конфликты можно предвидеть исходя из логики развития и взаимодействия цивилизаций.
Основные идеи книги
- Цивилизации — это большие конгломераты стран, обладающие какими-либо общими определяющими признаками (культура, язык, религия и т. д.). Как правило, основным определяющим признаком наиболее часто является общность религии;
- Цивилизации, в отличие от стран, обычно существуют долгое время — как правило, более тысячелетия;
- После возникновения самых ранних цивилизаций, в течение почти трёх тысячелетий между ними не было никаких контактов или эти контакты были очень редкими и ограниченными;
- Каждая цивилизация видит себя самым важным центром мира и представляет историю человечества соответственно этому пониманию;
- Западная цивилизация возникла в VIII-IX веках нашей эры. Она достигла своего зенита в начале XX века. Западная цивилизация оказала решающее влияние на все остальные цивилизации;
- Восприятие западного влияния (вестернизация) и технологический прогресс (модернизация) могут происходить раздельно или совпадать (частично или полностью);
- Религиозный фанатизм часто является реакцией обывателя на модернизацию, вестернизацию или же на сочетание того и другого;
- Некоторые цивилизации (западная, индуистская, синская, православная, японская и буддистская) имеют свои «стержневые», то есть главные, страны (core states), а другие цивилизации (исламская, латиноамериканская и африканская) не имеют стержневых стран. Цивилизации, имеющие core states, обычно более стабильны;
- В процессе глобальных перемен, международные организации, возникшие после Второй мировой войны (ООН и т. д.) должны будут постепенно изменяться в сторону более справедливого учёта интересов всех стран. Например, в Совете Безопасности ООН должна быть представлена каждая цивилизация.
Список цивилизаций
(согласно классификации Хантингтона)
Источники
- Хантингтон С. Столкновение цивилизаций . — М.: АСТ, 2003. — ISBN 5-17-007923-0
- «Византизм и славянство» (Леонтьев)
Ссылки
- — на русском языке.
- — на английском языке.
- Дискуссия вокруг цивилизационной модели: С.Хантингтон отвечает оппонентам
Wikimedia Foundation. 2010.
Смотреть что такое «Столкновение цивилизаций» в других словарях:
Столкновение цивилизаций — Концепция американского политолога Сэмюэла Хантингтона о возможности столкновения христианской и мусульманской цивилизаций после крушения биполярного мира. Изложенна в книге «Столкновение цивилизаций и перестройка мирового порядка» (1996). Если… … Геоэкономический словарь-справочник
Столкновение цивилизаций — важнейшая причина конфликтов в человеческом мире XXI века. Ученые считают, что нарождается новый мир, где идеология и экономика перестают быть источниками конфликтов, а начинает активно действовать фактор культурных различий (между нациями,… … Основы духовной культуры (энциклопедический словарь педагога)
Les Civilisations de l Inde … Википедия
С английского: The Clash of Civilisations? Название статьи (1993) американского политолога Сэмюэла Хантингтона (р. 1927). Это же основной тезис его анализа современного положения в мире: автор полагает, что главный конфликт современности не… … Словарь крылатых слов и выражений
Huntington, Samuel Phillips американский политолог … Википедия
В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Хантингтон. Сэмюэл Филлипс Хантингтон Samuel Phillips Huntington … Википедия
Хантингтон, Самюэль Филлипс Huntington, Samuel Phillips американский политолог Дата рождения: 18 апреля … Википедия