Неизвестный миллионер иннокентий сибиряков. Иннокентий Сибиряков — историческая справка

Иннокентий Михайлович Сибиряков (30 октября 1860, Иркутск, Российская империя — 6 ноября 1901, Афон, Греция) — русский благотворитель и меценат, иркутский купец 1-й гильдии. Брат Александра и Константина Сибиряковых. Сестры: Ольга (1846-?), Антонина (1857-1879), Анна (1863-после 1911).

Биография

Иннокентий Михайлович родился 30 октября 1860 года в день памяти Святой Мученицы Анастасии Солунской и Святого, Благоверного Царя Сербского Стефана Милютина в семье купца I-й гильдии из Иркутска. Его отец Михаил Александрович (1815 — 1874) — золотопромышленник, основатель города Бодайбо, мать Варвара Константиновна (1826? — 1863) — представительница купеческого рода Трапезниковых. Сибиряковы из поколения в поколение передавали традиции благотворительности: они всегда щедро жертвовали свои средства на храмы и монастыри, а также на поддержку малоимущих.

Дети Михаила Александровича и Варвары Константиновны Сибиряковых, воспитанные отцом и матерью в традициях православного благочестия и милосердия, по Божией милости обладали исключительной даже для русских людей широтою душ.

Образование

Начальное образование И. М. Сибиряков получил дома, затем в Иркутском реальном училище (позже — Промышленное училище) изучал курсы точных наук. В 1875 году переехал в Петербург и поступил в частную гимназию Ф. Ф. Бычкова, в этот же год здание гимназии было приобретено на имя Сибирякова, ныне здесь располагается Гимназия и реальное училище Гуревича.

В августе 1880 года Иннокентий Михайлович Сибиряков поступил на естественно-математическое отделение Санкт-Петербургского Императорского Университета, но из-за болезни прервал учёбу в начале весны 1881 года и уехал на юг в одно из имений брата Константина. Возможно, одной из причин болезни стало потрясение от убийства 1 Марта 1881 года Государя Императора Александра II. Осенью 1881 года Иннокентий вновь приступил к учёбе в университете, но вначале 1882 года опять её прервал по болезни.

В октябре 1884 года И. М. Сибиряков ещё раз поступает в Санкт-Петербургский университет, теперь на юридический факультет и учится там весь 1884/1885 учебный год. 31 октября 1885 года Иннокентий Михайлович решает перейти в разряд вольнослушателей. Таким образом, Сибиряков проучился 9 месяцев на естественнонаучном отделении физико-математического факультета и окончил первый курс юридического факультета Санкт-Петербургского университета.

По состоянию здоровья он несколько раз прерывал учёбу, а попытавшись получить частные уроки, столкнулся с тем, что профессора, зная о его финансовом положении, назначали ему немыслимые гонорары.

Помимо посещений лекций в Университете, И. М. Сибиряков становится слушателем домашних курсов выдающегося российского биолога, анатома, антрополога, врача, педагога, создателя научной системы физического воспитания Петра Францевича Лесгафта. В отличие от народников, которые теоретически «радели» о Русском Народе, но мечтали «просветить» его по лекалам западной цивилизации, П. Ф. Лесгафт был горячим российским патриотом, в кругу его педагогических идей русский патриотизм был необходимым элементом. Он считал обязательным «приучить ребенка относиться с уважением к тому, что он русский. Исторически, под влиянием немецких и французских педагогов, русский образованный человек стыдился своего русского происхождения… Германская школа — узкопатриотическая, цель её — искоренять все, что не немецкое, французская школа имеет целью внешний лоск и поверхностное образование, в Англии идея школы — приготовление „джентльмена“, полного самоуважения к таким же „джентльменам“-англичанам…».

Иннокентий Михайлович был не только богатым коммерсантом, жертвовавшим средства на поддержку научных, культурных и образовательных проектов, но часто и сам выступал их инициатором. Так, по его предложению создан и издан ряд научных трудов, не потерявших актуальности и в наше время, организована Якутская этнографическая экспедиция, которая вошла в историю географической науки как «Сибиряковская», профинансированы индивидуальные путешествия некоторых учёных и литераторов.

За монастырскими стенами

Сын мой! Веди дела твои с кротостью

и будешь любим богоугодным человеком.

(Сир. 3, 17)

Те, которых весь мир не был достоин,

скитались по пустыням и горам,

попещерам и ущелиям земли (Евр. 11, 38).

Апостол Павел

Так Иннокентий Михайлович Сибиряков положился во всём наБога, поручив своё прохождение по пути монашеского подвига духовному отцу,настоятелю Санкт-Петербургского подворья Свято-Андреевского скита иеромонахуДавиду. Отец Давид был человеком незаурядным, являлся одним из строителейподворья, вёл сосредоточенную созерцательную жизнь. Сведения об архимандритеДавиде (Мухранове) имеются в архиве священника Павла Флоренского: «АрхимандритДавид ([умер] 5.6.1931, Дмитрий Иванович Мухранов) происходил из крестьянСимбирской губ., Курмышского уезда, Ждановской волости, села Жданова. Был навоенной службе. Ушёл в монахи в зрелые годы. 1888-1898 гг. заведовал СПб.подворьем Андреевского скита, фактически построил его. На деньги миллионера Сибирякова построил в СПб.несколько благотворительных учреждений. В 1896 г. возведён в сан архимандрита греческим митрополитом Филофеем. В 1903-1908гг. — настоятель Кобьевского монастыря Грузинской Епархии, возобновил его. С1908 — на Афоне… В начале 20-х годов о. Давид сослужил с Св. ПатриархомТихоном… Благословил о. Павла Флоренского заниматься философско-богословскойразработкой имяславия. Был духовным отцом Д.Ф. Егорова, А.Ф. и В.М. Лосевых…».

Мы умышленно упустили сведения об участии архимандритаДавида в движении имяславия, так как все события, связанные с этим богословскимспором, произошли уже более чем через десять лет после кончины отца Иннокентия(Сибирякова).

Тогда, в 1894 г., иеромонах Давидвзвешенно подошёл к желанию Иннокентия Михайловича стать монахом и, прежде чемсовершить над ним постриг, сделал всё возможное, чтобы показать своемудуховному сыну трудности монашеской жизни — тот молитвенный подвиг афонскихиноков, в котором преимущественно и состоит их жизнь. С этой целью иеромонахДавид и Иннокентий Сибиряков уезжают на Афон. И сразу встаёт вопрос, почемуИннокентий Михайлович выбрал Афон? На эту тему и в светской, и в церковнойпечати можно найти разные объяснения вплоть до самых нелепых. Но мотивы этоговыбора, на наш взгляд, лежат вособенностях души И.М. Сибирякова — вего неуклонном желании во всём стремиться к совершенству. А в те годы вСанкт-Петербурге считалось, что Богослужения на столичном подворьеСтаро-Афонского Свято-Андреевского скита по их благолепию, молитвенности истрогости исполнения церковного устава — одни из самых душеспасительных, а самоафонское монашество являлось вершиной христианской аскезы.

Особый дух христианских традиций, присущий Афону, тысячелетний опытневидимой брани со грехом, всегда привлекал к себе склонные к иноческойжизни натуры. Русское афонскоемонашество заметно отличалось от православных подвижников России. Это подмечалии сами иноки-паломники на Святую Гору: «За продолжительное время существованияафонского монашества, поставленного природою и всею обстановкою в особыеусловия, сложился особенный, оригинальный тип афонского монаха. Насколько мыуспели с ним познакомиться за время пребывания на Афоне, этот тип можнохарактеризовать следующими чертами. Прежде всего, всем афонским монахам присущакакая-то необыкновенная жизнерадостность, соединённая с радушием и любезностью.Быть может в этой жизнерадостности сказывается влияние вечно-юной,вечно-зеленеющей, красивой южной природы; может быть она объясняется глубокимпроникновением христианским настроением (так в оригинале — Т.Ш.), которое жизнерадостно по самой своей природе. Во всякомслучае, трудно встретить на Афоне монаха, живущего в монастыре, скиту, келии,каливе, или даже под открытым небом, и недовольного судьбою и жизнью. …Афонских иноков отличает от простых русских монахов сравнительнаяинтеллигентность. Необходимость конкурировать с греками заставляет их бытьвсегда на стороже и ни в чём не отставать от них. Поэтому, хотя учёных инемного на Афоне, а среди русских, кажется, нет никого, серьёзно занимающихсянаукою, тем не менее большинство русских афонских иноков говорит илипо-гречески, или по-турецки; дорожат книжными сокровищами своих библиотек, самииздают душеспасительные и относящиеся к истории Афона сочинения» .

Именно таких людей, в подвиге духовном очистивших свои души, увидел наСвятой горе Иннокентий Михайлович. Они были воистину счастливы чистотой ивысотой своих преображённых душ, и это счастье(часть со Христом) щедро дарили другим.Это счастье — то Царство Небесное «внутрь», о котором говорил Спаситель,и которое образуется в человеке благодатью Божией, но по желанию человека и его усилию. Оноразительно отличалось от представления о счастье, бытующем в миру. Стоит лиудивляться, что Иннокентий Сибиряков, так много лет искавший ответы на главныевопросы о смысле жизни, выбрал монашеский подвиг, встретившись на Афоне в лицесвятогорских иноков с действительно образованным (во образ Божий) человеком,который и открылся ему как реально достижимый христианский идеал? И как же этотидеал контрастировал с миром идейных строителей «лучшей» жизни, его «старыхдрузей», позволивших себе согласиться с необходимостью переустройства внешнегомира, а, значит, физического уничтожения ближнего ради земного благополучия!

Афон всегда был светочем вправославном мире. Об афонских аскетах современник Иннокентия Сибирякова,побывавший на Святой Горе паломником, писал так: «Чуждые мелочным интересамжизни, они (афонские аскеты) так закаляют свою волю, что готовы в каждую минутужизни положить свой живот за дорогую для них идею, за идею Православия. В этомзначение Афона, где ни одна церковь не была обращена в мечеть, и где нет ни одногоне православного монастыря. Поэтому Афон вполне справедливо называют училищемблагочестия и оплотом Православия» .

Чтобы понять Афон, как выбор Иннокентия Сибирякова для места своегодуховного подвига и последних в жизни благодеяний, необходимо узнать об этойстране аскетов самое важное, что отличало Святую Гору от других местностейправославного монашества в конце XIX в.

До начала XX в., (а точнее до 1912 г.), территория Афона принадлежала Турции, но духовно эта странаправославного монашества никогда не была пленена. Во всех невзгодах, выпавшихна её долю, она сохранила преданность Православной вере, нередко оплачиваязащиту святынь кровью, что известно из житий многих афонских подвижников. В 1899 г., когда отец Иннокентий уже постоянно жил на Афоне, русский паломник священник Александр Анисимовв своих путевых записках воспел настоящий гимн Святой Горе и её насельникам.

«Афон — … многосветлая лампадаПравославия и высокого христианского подвижничества, которую в течение многихвеков не могли угасить ни разлив смуты европейской, ни злобный дух фанатизмамусульманского, хотя она горит на рубеже Европы и как бы в самой пастиОттоманской империи. Афон — драгоценный ковчег среди мук, угроз, кровопролитийи варварства сохранивший множество важных достопамятностей в преданиях иписаниях христианской древности, которых в других местах Востока давно уже нети следа! Афон — дивная гора, святая, растящая все виды иноческой жизни…» .

Путь паломников на Афон из Санкт-Петербурга обычно лежал по железной дорогедо Одессы, где находилось подворье Свято-Андреевского скита, бескорыстнодававшее путникам хлеб и кров. Дальше следовал переход морем на корабле доСтамбула, и там, на подворье Свято-Андреевского скита, паломники получаликратковременный отдых перед плаванием к Святой Горе, осматривали святыниВизантийского Константинополя, чудом сохранявшиеся в турецкой столице. Кактолько судно с паломниками уходило в плавание дальше к Афону, по мереприближения к нему богомольцев охватывал святой трепет, что описывается в многочисленных путевых заметках,сохранившихся от разных эпох.

Мы попробуем, по имеющимся в нашем распоряжении путевым запискам конца XIX в., восстановить хотя бы в общих чертах впечатления, которые испытывалипаломники при встрече с Афоном в годы пребывания схимонаха Иннокентия на СвятойГоре. Они видели своими глазами всё то, что видел и Иннокентий Сибиряков в 1894 г., а потому их сведения об Афоне и форма подачи представляют несомненнуюценность, так как позволяют представить, чтомог пережить при встрече с Афоном человек, уже осознавший необходимость личногомолитвенно-аскетического подвига.

«…Каково же было нашеудивление, какой общий торжественный восторг, когда кто-то вбежавший в нашукаюту возвестил, что скоро будем возле желаемого места,— писал о. Александр Анисимов в 1897 году.— Лишь только стало светать, мы вышли напалубу, и нам, указывая на виднеющуюся вдали чёрную точку, твердили: это Афон,Афон!! … Утренние туманы носились над Святою Горою и скрывали её от нас совершенно;но только выкатилось солнце, и мы, обогнувши с востока оконечность горы, гдевиднелись Лавра св. Афанасия, молдавский скит и Иверская обитель,— принеслись к ней с южной стороны,— накоторой попеременно являлись нашему взору Афонские скиты и монастыри… Картиначудесная раскрылась перед нами и развернулась всеми умилительными видами своегоневыразимого изящества. Теряясь в облаках, облегавших Св. Гору, её высьсвященная виднелась из-за них и рельефно обрисовывалась в прозрачном воздухе.Долго мы в немом восторге смотрели на чудо природы Святогорской и дивились, какоблака длинной цепью тянулись ниже высей гор священных, и от благоговения,умиления и восторга воспели:

Гора Афон, гора святая!

Не знаю я твоих красот,

И твоего земного рая,

И под тобой шумящих вод…».

Первая встреча сАфоном чаще всего происходила на пристани.«При благоприятной…погоде мы прибыли к Афону на русском пароходе «Корнилов»,— вспоминает безымянный богомолец, посетившийАфон в 1895 году,— и благополучно вступили на берег СвятойГоры, где приветливо меня встретили иноки русского Андреевского скита, и мы,напившись чаю на прибрежной пристани и несколько отдохнув, отправились на мулахпо горной извилистой дороге в означенныйАндреевский скит, чудный вид которого открылся перед нами почти с серединыпути, с его красивыми постройками» .

Паломников на Афоне поражали красоты афонской природы и красота духовногоподвига святогорских подвижников, о чём оставлены очевидцами превосходныесвидетельства. «…Всё пространство СвятойГоры покрыто бесчисленными горными кряжами, оврагами, страшными пропастями,осенёнными в большинстве роскошными рощами и вековыми лесами, что представляетвеликое удобство для подвигов безмолвия, уединённой пламенной молитвы и выспреннейдуховной созерцательной жизни. Вот и ключ для разгадки, почему Афон заселилсяодними аскетами! Воды пресной, родниковой весьма достаточно,— она вразных направлениях струится и по горным скатам, и по оврагам, и по разнымнизменным юдолиям.; словом, нет монастыря, скита или кельи, которая лишена былабы этой насущной потребности. Кроме разновидных гор и холмов красоту Афонаусугубляют нежные кустарники и девственные плантации дубовых, платановых,каштановых, лавровых, масляных, еловых и сосновых лесов; а смоковничные,ореховые, лимонные, апельсиновые и другие плодовые деревья и виноградные лозыдают лишнее блюдо на трапезы афонских аскетов и тем подслащают и разнообразятобычное седьмичное сухоядение их. Кипарисы же, требующие особого ухода за ними,виднеются только около жилых мест… Из породы ископаемых, кроме глыб мрамораразных оттенков, нам попадались и куски цветных камней, вымытых из глуби земнойкоры быстрыми потоками…» .

В то время Афон процветал. Здесь насчитывалось 15 общежительных монастырей,считая и Свято-Андреевский скит, 8 штатных и до 800 келий и калив . Количество монахов составляло тогда до 10 тысяч . Для Иннокентия Сибирякова было важным увидеть не красоты Афона, аоткрыть для себя дух афонского подвижничества, вникнуть в то устроение внешнейжизни обителей, в котором этот дух проявляется.

Будущий схимник, как и любой другой паломник на Афон, нашёл, что на СвятойГоре общежительные монастыри «по правилам своим ближе стоят к древним образцам иноческой жизни; в них примерныйпорядок, редкое истинное благочестие, апостольская простота и любовное общениепервобытных христиан: нет отличий, нет и частной собственности. Игумены в них вполном уважении и почёте; монахи кормятся трудами рук своих, но принимают сблагодарностью и всякую приносимую поклонниками жертву, и сами в свою очередьпомогают другим, чем Бог послал» .

Призвание Афона состоит в молитве за весь мир, а потому паломники, или, каких называют на Святой Горе, поклонники, во все времена добирались туда за тем,чтобы увидеть духоносных старцев, в общении с ними очистить свои души,укрепиться возле них духовно. Все, кто побывал на Афоне в 90-х гг. XIX в., видели, что«междукеллиотами-отшельниками встречаются мудрые старцы и великие подвижники, укоторых многому можно поучиться в деле созидания своего спасения: бескорыстнойлюбви, нестяжательности, Богоугодному посту, смирению, целомудрию, умноймолитве, сокрушению и плачу о своих грехах и смертной памяти. Некоторые женасельники Святой Горы удаляются от всех, и живут одиноко — или в расселинахгор, или под нависшими глыбами камней, или на неприступных скалах, — и таковых немало, — питаясь каштанами, кореньями и травами…» . И как свидетельствовали самиафонские монахи, на Святой Горе есть «места столь благодатные, что подвижникимогли так прожить целый век» .

Строгость духовного подвига афонских подвижников поражала даже неизнеженныхсуровой русской природой и уставной жизнью монастырей монахов из России, одиниз которых, иеромонах Серафим(Кузнецов), писал:«Иноки на Афонепокоя телесного почти не имеют, строго во всем ограничивают свои пожелания…Незнакомым с внутренней монашеской борьбой с телесными силами, быть может,покажутся странными такие строгости и лишения, но они должны быть всегдашнимдостоянием инока, ибо инок должен действовать усиленно вопреки побуждениямстрастной природы и во что бы то ни стало — покорить свою плоть духу. Спатьбратии, по уставу, положено в подряснике и не снимая пояса. Для всегдашнейготовности к молитве, трудам, или на Страшный суд» .

Обычно у человека, далёкого от понятия личного подвига, возникает вопрос, азачем брать на себя такие труды, что это даёт обществу? На этот вопрос ужеответила вся история Святой Руси, когда пред простым монахом в латаной рясепреклоняли свои главы русские князья и получали благословения на брань иодерживали великие победы в битвах с врагом, казавшимся непобедимым. Побывавшийна Афоне в 1900 г. епископ Арсений(Стадницкий) значение монашества для верующего человека и для общественнойпользы высказал таким образом: «Необлечённые внешней властью, занимая самое скромное общественное положение, а то- и никакого, не обладая тленным богатством, истинные подвижники, облечённыевнутреннею силою и богатством духовных дарований и добродетелей, частооказывают великое влияние на людей. Целые тысячи людей, по их указаниям,устрояли добрую жизнь свою, а другие тысячи хотя несколько обуздывали греховныепорывы свои. Сильные мира, даже цари, по их советам оставляли без исполненияодни предначертания свои и приводили в действия другие» .

Это благотворное влияние русского монашества испытал на себе и ИннокентийСибиряков, и уже не только в России, но и на Афоне. Но особое место в его жизнизаняли о. Давид (Мухранов) и иеромонах, впоследствии схиархимандрит, Иосиф(Беляев), с 1892 г. настоятельСвято-Андреевского скита, в игуменство которого Иннокентий Михайлович принялпостриг, переселился в скит, жил,трудился во спасение души и упокоился в селениях праведных.Именно этому настоятелювыпал жребий на пожертвования И.М. Сибирякова предпринять сложнейшиестроительные работы, превратив скит за несколько лет в удивительный уголок нетолько Святой Горы, но и всего православного мира.

Отец Иосиф обладал «выдающимися способностями в зодчестве, и Божиеблагословение явно почивало на всех его трудах, так что при всехпроизводившихся в его время постройках капитальных не было почти ни одногокакого-либо несчастного случая или неприятной задержки или остановки в деле;Господь невидимо посылал ему в это время для святой обители и средства: таквесьма помог… своим капиталом богатый сибирский золотопромышленник ИннокентийМихайлович Сибиряков» .

При о. Иосифе был выстроен Андреевский собор, о чём еще подробно пойдётречь, а также построено 8 других меньших церквей-параклисов и 3 грандиозныхкорпуса с братскими кельями и другими хозяйственными помещениями, так что заего правление более чем вдвое увеличилась обитель как своими зданиями, так ичислом насельников . Отец Иосифимел особенную любовь к церковной археологии, он не жалея средств, приобреталдревние иконы, древние рукописи и книги .

«Я ужасно трепещу и боюсь за своё настоятельство; как я дам ответ Богу завсех вручённых моему попечению, -говорил о. Иосиф. — Но, так верно Богу угодно; я ни за что не хотелпринять на себя сей тяжкий крест настоятельства и решительно отказывался, нобыло такое замечательное совпадение, которое устрашило меня и я уже боялся болееотказываться и согласился с великим страхом и трепетом принять кормилоправления обителью…

Я ещё никому не говорил о сём, но ныне есть расположение души поведать тебесие: когда были выборы в настоятели и мне было предложение, то я в душе решилокончательно отказаться, но вот вижу покойного настоятеля… он свой игуменскийжезл перебросил чрез меня, ничего не говоря, а строго посмотрел на меня иисчез…» .

Каким был Свято-Андреевский скит в самом начале игуменства о. Иосифа, обэтом пишет профессор А.Ф. Брандт, посетивший Афон в 1892 году: «Порядок,трудолюбие и достаток во всём проглядывают в русском Андреевском ските. Зданияздесь беленькие и чистенькие как с иголочки, построены в русском вкусе. Впрошлом лишь столетии на этом месте возникла келья во имя…АндреяПервозванного. Русскими келья приобретена всего только в сороковых годахтекущего столетия и затем преобразована в скит, который, однако, и пообширности зданий, и по численности братии… ничем не отличается от монастыря.Земли у андреевцев что-то очень мало, но тем тщательнее утилизирован ими всякийклочок. Фруктовые сады, древесные питомники, огороды показались мнеобразцовыми…» .

«Андреевский скит, — дополняет А.Ф. Брандта безымянный богомолец, -расположен на восточной стороне в центре Св. Горы, на красивом месте и носитназвание «Серай», т. е. царский дворец, за свою сравнительную среди прочихсвятогорских обителей красоту. Постройки скита очень красивы, а местность,занимаемая скитом, отличается здоровым воздухом и умеренным климатом,вследствие значительного возвышения над уровнем моря. Братии в скиту 340человек, и все иноки исключительно великороссы. Устав скита общежительный, покоторому каждый инок всё нужное получает от обители» . Многие считали, что «блестящее будущее ожидает эту святую обитель».

Для человека, стоящего перед окончательным принятием решения о вступлениина монашеский путь, каким и был во время своего паломничества на АфонИннокентий Сибиряков, очень важной была Богослужебная жизнь святогорскихобителей, так как именно Богослужениям посвящается основная часть жизни иноков.Паломники, писавшие о Святой Горе свои путевые записки, понимали это, а потомуи оставили нам немало ценных свидетельств о службах в монастырях и скитах святойГоры.

О Богослужениях в скиту того времени протоиерей Ф. Знаменский сообщает, что«богослужение… отличается особойпродолжительностью, зависящей от точного выполнения устава, от отсутствияторопливости при чтении и пении, от пения с канонархом , от неоднократногочтения поминаний, поучений и житий святых» .

Сохранилось подробное описание Богослужения того времени, котороесовершалось в Свято-Пантелеимоновом монастыре в день Преполовения Пасхи в 1897 г. В нём принимали участие настоятель и братия Андреевского скита. «…Литургию совершал гость, архимандрит инастоятель русского Андреевского скита, соборне, с 10 священниками…— пишет о. Александр Анисимов.— Нужнозаметить, что настоятели двух русских Афонских монастырей, Свято-Пантелеимоновскогои Св. Андреевского, в сане архимандритов, при служении пользуются архиерейскимипривилегиями … Представительность сонма благоговейносвященнодействующих, их благолепные, томные постнические лица, ангельскоеспокойствие и непорочность взора, их строго церковная изящная манера вдействиях и отчётливая мерная дикция при чтении, присутствие редких святынь,наполняющих храм, торжественная и искусная обстановка,— и, наконец, в высшей степени мелодическоепение двух сточисленных хоров, по напевам афонскому, киевскому, симоновскому ипридворному,— всё это и восторгало наши сердца до разделениямозгов и членов, и умиляло нас до слёз. Да если и при таком служении нерасплавится стальное человеческое чувство, то где искать того священного горна,который мог бы умягчить и растопить его? Один англичанин-лорд, турист, бывшийза обедней, на вопрос, как показалось ему православное Богослужение,— ответил, что он ничего подобного не видел досего дня и не испытывал— Богослужение привлекательно, пение виртуозно;я всё время стоял в глубоком безмолвии, в тайном трепете тихой радости, чутьпереводя дыхание, в порывах ликующего сердца своего…» .

Вот в такой духовной обстановке оказался на Афоне во время своегопаломничества и Иннокентий Сибиряков. Продолжительные молитвословия,предпраздничные всенощные бдения, продолжающиеся порой по 10-14 часов,безмолвная жизнь иноков Святой Горы пришлись Иннокентию Михайловичу по сердцу,и он надеялся достичь здесь того, чего с детства искала его душа.

Через тридцать лет побывавший на Афоне соотечественник И.М. СибиряковаБорис Зайцев, так сравнил святогорский чин жизни с мирским порядком нашегосуществования: «Всё это может показаться странным и далёким человеку нашей пёстрой культуры.

Что делать. Священнодейственность очень важная, яркая черта монашескойжизни. Входя к вам, монах всегда крестится на икону и кланяется ей. Встречаядругого, если он сам иеромонах, то благословляет. Если встретил иеромонахапростой монах — подходит под благословение. Встречаясь с игуменом, — земнойпоклон. Садясь за стол, непременно читает молитву. Иеромонах, кроме того,благословляет «яства и пития».

Это непривычно для мирянина. Но в монастыре вообще всё непривычно, всёособенное. Монастырь не мир. Можно разно относиться к монастырям, но нельзяотрицать их «внушительности». Нравится ли оно вам или нет, но здесь люди делаютто, что считают первостепенным. Монах как бы живёт в Боге, «ходит в Нём».Естественно его желание приобщить к Богу каждый шаг своей жизни, каждое какбудто будничное её проявление. Поняв это, став на иную, высшую чем наша,ступень отношения к миру, мы не удивимся необычному для светского человекаколичеству крестных знамений, благословений, молитв, каждений монашескогообихода. Здесь самую жизнь обращают в священную поэму» .

Очень трогательными были и проводы всех паломников из Андреевской обители. С глубокой благодарностью пишет об этом один из посетителей Афонскойгоры: «Неохотно я расставался со святой обителью — Андреевским скитом, скоторым я в малое время успел духовно сродниться и подружиться с добрыми еёстарцами, которые за всё время моего у них пребывания оказали мне примерноевнимание, радушие и приветливость. По заведённому здесь обычаю провожать гостейс колокольным звоном, я был удостоен таких же торжественных проводов замонастырские врата, где мы сели на мулов и, при искренних сердечныхблагопожеланиях от добрых старцев, отправились на пароходную пристань.

Чувствуешь себя после посещения Афона как бы обновлённым душою, исполненнымсил духовных и готовым со спокойным духом переносить все тяготы и треволнения,сопряжённые с нашею жизнью» .

Афон ещё сильнее укрепил намерение Иннокентия Сибирякова посвятить себямонашескому подвигу .Наверное, и у него во время пребывания на Афоне рождались мысли, которыевысказал русский богомолец, поклонившийся святыням дивного монашеского края.«Что ещё сказать о милом сердцу — Афоне? … О, как ты преподаёшь много уроков- и истинному христианину, и колеблющемуся маловеру, и ни во что святоеневерующему нигилисту и социалисту. Вот куда следовало бы посылать каждого,влающегося ветром всякого учения, для наглядного религиозного обучения, — и нам кажется, что если не все, то многие изних обратно выехали бы совершенно иными со словами: «Верую, Господи, иисповедаю, что Ты есть, был и будешь вечно -Сущим»…» .

Паломничество русских на Афон началось еще в глубокой древности. Совершалиего и представители правящих династий. В июне 1867 г. посетил Святую Гору великий князь Алексей Александрович. ВСвято-Андреевском скиту он заложил собор Апостола Андрея Первозванного, которыйспустя тридцать лет был отстроен на пожертвования И.М. Сибирякова, о чёмподробно будет ещё рассказано.

Немаловажным событиемнашего времени является посещение Афона Президентом России В.В. Путиным,состоявшееся 9 сентября2005 г. Оно восстановило историческую для Руси традицию паломничества на Афонпредставителей высшей власти. Есть надежда, что теперь русские обители наСвятой Горе получат покровительство всей России в лице её Президента.А потому так важно отметитьте главные мысли, которые высказал В.В. Путин на Афоне: «Мы с глубокимуважением относимся и к Греции в целом, и к Афону в частности. И если Россия -самая большая православная держава, то Греция и Афон — это её истоки. Мы помнимоб этом и очень этим дорожим»; «В России со 145-миллионным населениемподавляющее большинство — это христиане, поэтому для нас возрождение Россиинеразрывно связано прежде всего с духовным возрождением». Касаясь древних связеймежду Россией и Афоном, Президент особо подчеркнул, что «мы готовы возрождатьих в том объёме и качестве, в котором вы (святогорские монахи — Т.Ш.) будетеготовы. Это должны быть гармоничные отношения, основанные на абсолютном довериии общих идеалах» .

После паломнической поездки на Афон Иннокентий Сибиряков, убедившись вправильности избранного пути, возвращается в столицу России с бесповоротнымрешением об окончательном разрыве с миром и уходе в монастырь.

При вступлении на монашеский путь, прежде чем совершится постриг, послушникпроходит искус (испытание) не менее двух лет. Как и полагается, ИннокентийСибиряков, готовясь к постригу, изучал монашескую жизнь «изнутри» ровно двагода — с 1894 по 1896 г. Судя потому, что он продолжал принимать активное участие вблаготворительной и общественной жизни церковных приходов и благотворительныхзаведений Санкт-Петербурга, его духовный отец не ограничивал свободупослушника, а часто сопутствовал Иннокентию Сибирякову во многих полезных делахслужения ближнему.

В это время Иннокентий Михайлович наряду с другими выходцами из Сибириучаствует в устройстве придела в честь своего небесного покровителя СвятителяИннокентия Иркутского в храме святого Александра Невского при Первом реальномучилище Александра III .Через полтора года хлопотами Иннокентия Михайловича здесьбудет основано Братство во имя Иннокентия Иркутского, которому ИннокентийМихайлович пожертвует более 30 тыс. рублей .

Он будет и одним из разработчиков проекта Устава Братства. Первым средиучредителей Братства значится священник Кронштадтского Андреевского собора отецИоанн Ильич Сергиев . Отец ИоаннКронштадтский 24 апреля 1896 г. в день торжественногооткрытия Братства совершил Божественную Литургию в приделе Иннокентия Иркутского. В тот же день на заседании учредителей были избраны два первыхпочётных члена Братства — отец Иоанн Кронштадтский и Иннокентий МихайловичСибиряков . В дальнейшем вотчётах Братства их имена всегда будут стоять рядом. Исследователям жизнисвятого праведного Иоанна Кронштадтского ещё предстоит изучение его доброгознакомства с Иннокентием Михайловичем Сибиряковым, которое, возможно, даже былодружбой. Сегодня наверняка известно, что о. Иоанн уже после пострига ИннокентияМихайловича и его переселения на Афон хлопотал по ряду дел, связанных сблаготворительными дарами И.М. Сибирякова. Но этот вопрос ещё толькоразрабатывается.

Хотя Иннокентий Михайлович уже был послушником в монастыре, некоторыепрежние адреса благотворительности продолжали питаться его попечением. Так, насредства купца-благотворителя в середине 90-х годов XIX в. в библиотеки церковно-приходских школ и бедных училищ Сибири продолжаютпоступать книги по списку, утверждённому для таких учреждений Священным Синодом. Так искупал И.М. Сибиряков ошибки своей молодости, когда он высылалдля сибирских библиотек литературу совсем другого рода.

Родственники Иннокентия Михайловича отговаривали брата от монашеского путии предпринимали всё возможное, чтобы удержать его хотя бы в одном измонастырей России. Сестра ИннокентияСибирякова Анна Михайловна в одном из своих писем того времени признавалась: «Ястаралась отговорить брата от поступления в монастырь» . Но И.М.Сибиряков всё же получил полную свободу . В это время Иннокентий Михайлович порвал почти все отношения спрежним кругом своих мирских знакомых , за что получил от них немало упрёков, язвительных характеристик,злоречивых оценок, обвинений в скупости, в расточительности и многое другое.Но, по слову Евангелия, возложивший руку свою на плуг,он уже не озирался назад (Лк. 9, 62).

В 1896 г. Иннокентий Михайлович Сибиряков наконец-то избавляется от своегокапитала. Все наличные средства он передаёт иеромонаху Давиду . Незадолго до пострига в первый ангельский чин И.М. Сибиряков даритЛинтульской женской общине, позднее преобразованной в монастырь, свою дачу,расположенную в местечке Каук-Ярви Выборгского уезда . В этом же, 1896 г., побывал Иннокентий Михайлович на Валааме, пожертвовав монастырюначальный капитал в размере 10 тыс. рублей для устройства в Никоновой бухтеВоскресенского скита и церкви в честь апостола Андрея Первозванного. Позднеевалаамские иноки выстроят на указанном месте Воскресенский скит, нижний храмкоторого и будет освящён в честь апостола Андрея . В том же году пожертвование в 10 тыс. рублей было подано и вКоневский монастырь «лицом, пожелавшим остаться неизвестным» .

В праздник Покрова Пресвятой Богородицы 1 октября 1896 г. отец Давид, к этому времени уже архимандрит, достаточно испытав усердиеИннокентия к иноческой жизни, постриг его в рясофор. «Как было умилительносмотреть на него, — сообщает монах Климент, — когда, скинув мирской костюм,примеряя, надел он на себя монашеский подрясник и сказал: «Как хорошо в этойодежде!.. Слава Богу! Как я рад, что в неё оделся!» Но об удобстве ли одеждырадовался он? Этими словами не высказал ли он своей духовной радости, котороюнаполнилась его душа в предчувствии ангельского образа?» .

Сразу после пострига инок Иннокентий (Сибиряков) уехал на Афон, в то времякак отец Давид оставался в Санкт-Петербурге, неся своё послушание. ВСвято-Андреевском скиту инок Иннокентий пробыл менее года и вернулся наподворье в Санкт-Петербург, чтобы уже больше никогда не расставаться со своимдуховным руководителем .

1897 год прошёл для брата Иннокентия не только в иноческих, но и вблаготворительных трудах. Он жертвует Литейно-Таврическому кружку Общества дляпособия бедным женщинам свою дачу в Райволо (ныне Рощино) для устройствасиротского приюта для девочек от четырёхдо десяти лет . Выделяется приюту икапитал в размере 50 тыс. рублей. Этот приют уже после смерти схимонахаИннокентия стал носить имя И.М. Сибирякова . Забота о детях проявилась в иноке Иннокентии и в том, что на егосредства был устроен храм во имя Святителя Николая в 7-й гимназииСанкт-Петербурга. По его предложению церковь в 7-й гимназии создавалась впамять коронования Императора Николая Александровича и Императрицы АлександрыФеодоровны .

Обычно такие поступки характерны для людей монархических убеждений, апотому мы можем говорить о коренном изменении мировоззрения ИннокентияСибирякова и о возвращении его не только к Православию, но и к исконнымдержавным устоям родного Отечества — Самодержавию.

По Афонскому времени

Будет Бог твой славою твоею.

(Ис. 60, 19)

Соблюдающий правду найдёт славу.

(Пр. 21, 21)

Слава всякому, делающему доброе.

(Рим. 2,10)

Добрая слава лучше серебра.

(Пр. 22, 1)

Иноку Иннокентию пришлось приезжать вслед за своимдуховным отцом в Санкт-Петербург ещё дважды, пока, наконец, они не обосновалисьна Святой Афонской Горе . Там,недалеко от стен Свято-Андреевского скита, был устроен небольшой, но уютныйкаменный скит с церковью во имя великомученицы Варвары, преподобного МихаилаКлопского и преподобного Давида Солунского — небесных покровителей родителей иархимандрита Давида. В этом месте и поселился брат Иннокентий со своим духовнымотцом — для жизни в строгом монашескомподвиге .«Как полный энергии исил, — сообщает о возвращении Иннокентия(Сибирякова) из Петербурга на Святую Гору монах Климент, — он спешил не на покой, но для иноческихподвигов, кои усугубил…» .

28 ноября 1898 г. архимандрит Давид постригинока Иннокентия в мантию с новым именем Иоанн в честь Пророка и ПредтечиИоанна — Крестителя Господня. По свидетельству о. Серафима, «с принятиемангельского образа инок Иоанн душевно оплакивал, что много времени потратил насуету и изучение мудрости века сего» . А менее чем через год, 14 августа 1899 г., монах Иоанн (Сибиряков) принял постриг в великий ангельский чин — святуюсхиму — с именем Иннокентий в честь святителя Иннокентия Иркутского .

Сведения о монашеском подвиге схимонаха Иннокентия приходится собирать покрупицам, но, хотя и немногочисленные, они убедительно раскрывают нам истинныйобраз избранника Божия, раз и навсегда умершего для мира ради Христа. Паломник,побывавший в Свято-Андреевском скиту в 1900 году и озадаченный вопросом, естьли на современном ему Афоне выдающиеся подвижники, пишет: «Здесь же, в одной изкелий, принадлежащих Андреевскому скиту, живёт отец Иннокентий (бывшиймиллионер, крупный сибирский золотопромышленник И.М. Сибиряков), ведущийзамечательно подвижнический образ жизни. В этой келии пять дней в неделю неполагается есть никакой горячей пищи, а масло и вино употребляются только посубботам и воскресеньям» .

Приоткрывает тайну духовного подвига о. Иннокентия (Сибирякова) и монахКлимент. «Приняв великий постриг, — пишет он, — отец Иннокентий проводил строгопостническую и глубоко безмолвную аскетическую жизнь. Нельзя не удивляться, какон, с детства привыкший к изысканным блюдам, питался грубой монастырской пищейбез вреда для желудка и, проводивший время также с детства в весёлом светскомобществе, теперь оставался всё время в келии один, беседуя лишь с Богом вмолитвенных подвигах и наслаждаясь чтением душеполезных книг» .

По слову монаха Климента, молодой схимник явил святогорским аскетам«образец совершенной нестяжательности иподвижнической жизни» . «В братиидоселе вспоминаются, — напишет отецКлимент через десять лет после кончины схимонаха Иннокентия, — и, вероятно,долго будут вспоминаться его братская любовь и неподдельное смирение, коипроявлялись у него во всех его поступках» .

Ещё одно свидетельство об отце Иннокентии составленопаломником иеромонахом Серафимом со слов настоятеля скита архимандрита Иосифа ибратии в 1908 г. — уже через семь лет после смерти схимника: «Дни своей иноческой жизни онпроводил, пользуясь малым отдыхом, в строгом посте и горячей слёзной молитве.Он в полной мере выполнил в иночестве заповедь нестяжания и послушаниябеспрекословного и вполне с дерзновением мог сказать с апостолом: «Се, мыоставихом вся и в след Тебе идохом»… С принятием святой схимы отец Иннокентийусугубил свои подвиги; он непрестанно был в богомыслии, творя… Иисусовумолитву, а память смертная не оставляла его, но всегда с ним пребывала, и оннередко проливал потоки благодатных слёз умиления в своей пламенной молитве».

К этому, видимо, следуетприбавить, что на Афоне самое тяжёлое келейное правило существует длясхимонахов, которые ежедневно должны положить 1200 поясных и 100 земныхпоклонов, и это не считая церковных служб. Неоднократно предлагали о.Иннокентию принять сан священства, но смиренный инок не согласился, считая себянедостойным такого великого и ответственного сана . Стоит ли удивляться, что именно на схимонахе Иннокентии(Сибирякове) исполнилось одно из афонских пророчеств?

В 1868 г. Афон посетилпреосвященный Александр, епископ Полтавский, известный защитник Соловецкого монастыря во время Крымскойвойны. Паломничая по Святой Горе Афон, он побывал и в Свято-Андреевском скиту.Старцы скита попросили Владыку заложить за оградой монастыря храм в честьКазанской иконы Божией Матери. Но епископ Александр посоветовал братиивыстроить такую церковь в другом месте, а на этом заложить храм во имя святогоИннокентия, первого епископа Иркутского. На возражения старцев он сказал, что«Бог пришлёт сюда из Сибири благодетеля, соименного сему Святителю, и что этотблагодетель выстроит на сей закладке церковь и больницу» .

В книге «Происхождение и основание общежительного скитаво имя св. Апостола Андрея Первозванного…», изданной в 1885 г., имеется существенное уточнение к этому событию: «Заложен храм за оградоюскита, на северной его стороне в 1868 г. преосвященнейшимАлександром, бывшим Полтавским, во имя свт. Иннокентия Иркутского, поблагословению и при содействии преосвященного Парфения, архиепископаИркутского, при котором предположено было построить больничный корпус и маг.для хлеба, леса и кладовые для прочих хоз. построек» . Так что получается, что не один, а два церковных иерархапредрекли возведение в Свято-Андреевском скиту храма в честь ИннокентияИркутского «благодетелем, соименным сему Святителю», и что именно из Сибирипришлёт его сюда Бог. Храм Иннокентия Иркутского на Афоне закладывался, когдаИннокентию Сибирякову было всего восемьлет и проживал он ещё в Иркутске.

Архиепископ Парфений (Попов) управлял Иркутской епархиейименно в те годы, когда в этом городе и подрастал Иннокентий Михайлович. Малосказать, что Владыка был знаком с его отцом, да, наверное, и со всей семьёйкупца Михаила Александровича Сибирякова. При его священноначалии М.А. Сибиряковявлялся старостой Вознесенской церкви Вознесенского монастыря, в которомнекогда жил святитель Иннокентий Иркутский, и где покоились его мощи. Вбытность архипастыря Парфения (умер он в 1873 г., когда Иннокентию было тринадцать лет) старанием купца Михаила Сибиряковапостроена в Иркутске часовня в честь свт. Иннокентия Иркутского на том месте,где святой Иннокентий останавливался во время своих приездов из монастыря вИркутск по церковным делам. Видно сам святитель Иннокентий Иркутский прислал наАфон архиепископа Парфения для закладки церкви во имя Святителя, да явится вбудущем слава Божия на ученике Христа схимонахе Иннокентии (Сибирякове).

Недавно удалось обнаружить содержание записи, оставленнойепископом Александром Полтавским перед его отъездом с Афона. В ней мы встречаемглубокие благоговейные чувства, которые он испытал при расставании с афонскимииноками: «И если время всё уносит, то дела живут вечно. Благословение иистинное благодарение с метанием приношу настоятелю… за молитвы, гостеприимствов течение двух с половиной месяцев, благожелания и дары… искренно преискренноблагодарю, благодарю и не забуду… Отцы и братия! Прошу принять искренний мойархипастырский привет и любовь… Простите и благословите, дети Божией Матери!.. 1868 г. 27 июля. Суббота. Русский монастырь. Епископ Александр (бывшийПолтавский)». Слова — «и если время всё уносит, то дела живут вечно», -сказанные прозорливым архипастырем, можно было бы поставить эпиграфом ко всейэтой книге.

К моменту появления Иннокентия Сибирякова на Афоне, в Свято-Андреевскомскиту были, строившийся в течение двадцати пяти лет да так и оставшийся едваподнятым над уровнем земли, собор во имя Андрея Первозванного и заложенныйбольничный корпус с церковью во имя святителя Иннокентия Иркутского. ПопечениемИннокентия Михайловича Святая Гора получила дивной мощи и красоты Андреевскийсобор, самый крупный на Афоне, в Греции и на Балканах, рассчитанный на пятьтысяч молящихся . Строительство этогохрама обошлось Свято-Андреевскому скиту почти в 2 млн. рублей в исчислении тоговремени .

Через три месяца после кончины о. Иннокентия, когда торжественнопраздновалось десятилетие настоятельства архимандрита Иосифа, в поздравительнойречи, обращённой к настоятелю, иеромонах Владимир сказал: «Пред началомпостройки собора, вы не раз говаривали: «Только надо с помощью Божиею начатьдело, а Матерь Божия поможет нам». И действительно, Пречистая Помощницабеспомощных помогла вам, послав человека (блаженной памяти схимонаха ИннокентияСибирякова), который дал нам необходимые на это богоугодное дело средства» .

Сооружение собора Андрея Первозванного занимает важнейшее место в рядуземных благодеяний выдающегося благотворителя, а потому расскажем об этомподробнее, тем более, что храм сохранился до нашего времени почти впервозданном виде.Собор был заложен в скиту принастоятельстве архимандрита Феодорита в 1867 г., как уже упоминалось, великим князем Алексеем Александровичем во времяего кругосветного путешествия. Первоначально денег хватило только на то, чтобывывести фундамент.

В апреле 1891 г. архитектор Михаил Щуруповсогласился на предложение «доверенных» с Афона иеромонахов Иосифа и Давида,управлявших Санкт-Петербургским подворьем Свято-Андреевского скита, поехать в«Афонскую обитель… и составить там применительно к существующему уже основаниюплан соборного каменного храма, с колокольней, фасады и разрезы, а также ирисунок иконостаса» .

Был подписан договор, и престарелый архитектор отправился на Святую Гору.Сведения о разработанном проекте изложены исследователем творческого наследияархитектора М.А. Щурупова, Н.А. Яковлевым в его книге «Михаил Щурупов»:«Осмотрев заброшенную стройку, Щурупов составил пояснительную записку, вкоторой признал кладку фундаментов «правильной и весьма тщательной», подвальныйже этаж сделанным «спешно и без соблюдения основных правил строительногоискусства»… Он предложил разобрать старую кладку до пят сводов и выложить еёзаново но из правильно отесанного камня. Архитектор настоятельно рекомендовалиспользовать не местный камень, слоистый и выветривающийся, «не годный длятаких монументальных зданий», а кирпич — «сравнительно лёгкий материал,прекрасно соединяющийся с известью и всегда готовый в дело». Применение жеболее прочных пород привело бы к задержке строительства на долгие годы — «примернокак при Исаакиевском соборе в Петербурге» .

Издававшийся Свято-Андреевским скитом журнал «Утешения и наставления св.веры христианской» на своих страницах отражал все этапы предпринимаемых работ.Возобновилось строительство 3 мая 1893 г. и шло быстрым ходом. Храм был возведён за тригода. Отделочные работы совершались в 1897-1899 гг., когда о. Иннокентий(Сибиряков) уже жил на Афоне постоянно. За это время собор был оштукатуренизнутри и снаружи, покрыты кровля и купола, водружены кресты, осуществленанастилка паркетных полов из дорогого кипарисового дерева, а также был установлен имонументальный иконостас, привезённый из Петербурга, где по чертежамМ.А. Щурупова его изготовил мастер В.Е. Кондратьев. Этот иконостас последоставки его по морю братия скита перенесли на руках в условиях горнойместности, что было очень тяжёлым трудом.

За всеми производимыми в скиту строительными работами наблюдал настоятельо. Иосиф, который вникал в малейшие подробности грандиозной стройки.Константинопольский архитектор Я.Г. Гкочо непосредственно руководил возведениемстоль капитального сооружения. Летом 1899 г. строительство собора в основном было завершено, и приступили к егоблагоукрашению.

Храм представляет собой трехнефную базилику, увенчанную группой гранёных куполов ближе к алтарю храма и колокольней над западнымвходом . Над соборомкрасуется восемь куполов, «обложенных медью и выкрашенных масляною зелёноюкраскою; главы, яблоки и кресты вызолочены. В связи с храмом возвышаетсяколокольня, на которой около 20-ти больших и малых колоколов. Первое местосреди них занимает колокол в 300 пудов, пожертвованный в скит покойноюИмператрицею Мариею Александровною. На колокольне-же устроены превосходныебашенные часы, которые выбивают, с помощью колоколов, часы, получасы ичетверти» ).

«Воздвигнутый… на массивных многометровых подпорных стенах, предохраняющихсползание горных пород», собор даже в полуподвальных помещениях «смотрится какогромное пространственное целое» . Говоря обархитектурных достоинствах Андреевского собора, Н.А. Яковлев пишет: «Языкхудожественных средств, которые использовал Щурупов, лаконичен. Собор почтилишён декора, во всяком случае, в понимании архитектора-эклектика конца XIX века. Впечатления монументальности и великолепия зодчему удалось достичьне столько благодаря большим размерам храма, сколько благодаря выразительностии лапидарности форм, четкости горизонтальных членений, «огранённости» объёмов…

Щурупов уловил самую яркую черту в архитектуре афонских монастырей: ихкомпактную и свободную «южную» застройку, разновременную и разностилевую. В тоже время эти тесные «сгустки» домов и храмов, больших и малых куполов, суровыхмонолитных стен, звонниц, башен сливаются в органически целостные образования,созвучные окружающей природе. Андреевский собор с его сложной композицией,разновеликими куполами и разнообъёмностью архитектурных масс не диссонирует вэтом многоголосом хоре. И если, сузив известное выражение, сказать, чтоархитектура Афона — это застывшая музыка акафиста Богородице, ПокровительницеАфона, то Андреевский собор — мощнейший аккорд этого песнопения» .

«Андреевский собор решён в традиции, характерной для западного церковногозодчества, — уточняет тот жеисследователь. — Это подчёркивается и завершением колокольни, напоминающимбарочные формы.

Большая часть наружных стен облицована крупными блоками местного камня,похожего на мрамор. Вместе с целым рядом архитектурных деталей — открытойгалереей вдоль второго яруса, редко расставленными двойными флорентийскимиокнами, балюстрадами, элементами ордера, — это делает собор похожим нанекоторые светские постройки Италии эпохи Возрождения… В скромной декорировкефасадов Щурупов практически отказался не только от «русского», но и отизлюбленного им романского стиля, предпочтя мотивы ренессанса» .

На наш взгляд, подобная стилизация архитектуры Андреевского собора подитальянские образцы не случайна. Кто знаком с таким явлением в церковнойархитектуре Сибири, как «иркутское барокко», элементы которого нередкозаимствовались состоятельными иркутянами и при строительстве жилых домов, неможет не согласиться, что именно храмовые постройки создают особую и уж оченьнеожиданную для Сибири красоту этого города, которую трудно позабыть дажегостям. Вряд ли забыл её и ИннокентийСибиряков. При составлении проекта Андреевского собора М.А. Щурупов вполне могучесть и личные пожелания Иннокентия Михайловича относительно внешнего вида будущегохрама, если будет установлено, что Иннокентий Сибиряков был прихожаниномСтаро-Афонского подворья уже в 1891 г. и благотворитель в товремя общался с известным архитектором.

И дело даже не в том, что собор мог бы напоминать И.М. Сибирякову о родине.Важно, что средствами архитектурного языка создавалась символическая связь сгородом, где жил и служил Богу небесный покровитель о. Иннокентия святительИннокентий Иркутский, который управлял сибирской паствой в ту эпоху, когда ипривносилась в Иркутск из русской столицы мода на образцы итальянскогозодчества.

«При кажущихся сравнительно небольшими линейных размерах (длина 62,5 м, ширина 32 м, высота центральногокупола внутри собора 32 м), — пишет Н.А. Яковлев, -собор внутри огромен. За массивными бронзовыми дверьми открывается залитыйсветом зал. Иначе и не назвать прекрасно освещённое громадное помещение храма». «Когда… через массивнуюбронзовую дверь входишь в основную церковь, залитую светом через просторныеокна купола и стен, не можешь удержаться от восхищения красотою и размахомархитектурной композиции и ещё более — монументальностью иконостаса,исполненного лучшими петербургскими мастерами в конце XIX века, — пишут современные паломники, посетившие Афон. — Серебро, золото изолочение, цветные камни и бриллианты, резьба по дереву, драгоценное шитье иутварь наполняли Свято-Андреевскую церковь. Мы говорим «наполняли», так какхрам опустошён в годы безвременья, когда русских здесь уже не было, а греки ещене взяли его в управление Ватопеда» .

Запустение храма началось около пятидесяти лет назад и продолжалосьдвадцать лет, но ещё в 1926 г. всё его великолепие виделафонский паломник писатель-эмигрант Борис Зайцев, восхищённо вспоминавший о«могучей внутренности храма, золоте иконостаса, величии колонн и сводов» .

Собор освещался десятью паникадилами, «из которых одно — самое большое на176 свечей изящно по своему виду», — описывает афонский паломник на страницахжурнала, издававшегося братией Свято-Андреевского скита. К этому следуетдобавить, что в интерьере храма — резной золочёный иконостас, витражи в апсиде,царское место с вензелем Александра II, росписи в«васнецовском» стиле, серебро работы Ф. Овчинникова . Святогорский паломник, посетивший Свято-Андреевский скит в 1900 г. писал, что Андреевский собор«несомненно по величине и благолепию в настоящее время занимает первое место навсём Афоне, где насчитывается несколько сот церквей… Стены и иконостас написаныхудожниками-иконописцами А. Трониным иКортневым и производят очень приятное впечатление» . Иконописец Тронин расписал внутри собора главный и алтарный купола.Среди шести икон местного рядаиконостаса был и образ святителя Иннокентия Иркутского.

Не исключено, что на строительстве Андреевского собора мог трудиться в свою чреду и схимонах Иннокентий(Сибиряков), так как известно, что постройка храма производилась не тольконанятыми в Константинополе мастерами, но и «всей монашествующей братией, кромеболящих и престарелых» .

По афонской традиции посвящение собора Апостола Андрея Первозванного быломногосложным. Наряду с посвящением приделов и нижнего храма святому АлександруНевскому, святой Марии Магдалине и святителю Алексию Московскому, хрампосвящался также святителю Иннокентию Иркутскому, преподобному ДавидуСолунскому и Алексию человеку Божию.

Отец Иннокентий был свидетелем и участником 16 июня 1900 г. освящения достроенного собора Андрея Первозванного — «Кремля Востока»,как называют этот храм на Афоне. Это было великое торжество, на которомприсутствовало четыре тысячи человек. На церемонию прибыли важные официальные ицерковные лица: представителем великогокнязя Алексея Александровича был начальник отдельного отряда военных судов наСредиземном море контр-адмирал А.А. Бирюлёв (впоследствии «Морской министр»,как называли его в просторечьи), чрезвычайный посол России в КонстантинополеИ.А. Зиновьев с персоналом посольства, генеральный консул в Македонии Н.А.Иларионов .

Освящение храма совершали в то время находившийся на покое на Святой Горе бывший ПатриархКонстантинопольский Иоаким III и епископВолоколамский Арсений (Стадницкий), ректор Московской Духовной Академии, который прибыл на Афон с группойпреподавателей и студентов Московской Духовной Академии.

Сохранилось несколько описаний этого торжества со многими подробностями, изкоторых известно, что среди прибывших на освящение священнослужителей были идесять антипросопов Священного Протата — монашеского правительства Афона.Освящение началось с Крестного хода от Богородичной церкви, бывшей до этоговремени соборной. Зрелище по свидетельству очевидцев было величественным.«Впереди всех шли хоругвеносцы из братии, нёсшие 8 пар хоругвей, — сообщает один из участников торжества, — за ними несены были св. иконы и кресты; потомследовали священнослужители по два в ряд числом до 120 человек, в белыхблестящих облачениях; ряды их замыкали два Архипастыря. Три раза было совершенообхождение вокруг новосозданного храма…» . В церемонии освящения Андреевского собора участвовали и русскиеофицеры, одетые в парадную форму, а пять российских военных кораблей стояли нарейде «Дафна».

Величественность собора Андрея Первозванного, посвящённого НебесномуПокровителю России, возвещала не только о появлении на Афоне ещё одного храмаБожия для соборных молитв святогорской братии. Его потрясающие для Афона, да ивсех Балкан, размеры возвещали на Востоке, в то время ещё находящемся подтурецким владычеством, величие и мощь православной Российской державы — надеждуправославных стран, угнетённых иноземным игом. В этом соборе выразилась ивеликая любовь русских афонских монахов к своей родине. Собор Апостола Андреяявился и плодом любви схимонахаИннокентия (Сибирякова) — любви к Богу и Его Церкви, к вере Православной, к России, к святым воХристе Спасителе, к земле Афонской…

После освящения Андреевского собора адмирал Бирюлёв с воодушевлениемсказал: «Я получил здесь… полное удовлетворение, как христианин и какгражданин. Как христианин я удовлетворён великолепием и благолепием церковногослужения; как гражданин, я удовлетворён тем, что куда бы судьба не забросиларусского человека, он всюду остаётся русским; всюду приносит с собоюсвойственную ему энергию и жизнедеятельность; об этом свидетельствуетколоссальное здание нового храма, воздвигнутое небольшою кучкою людей,находящихся далеко от родины под властью чужеземного правительства» .

Об этом событии много писали газеты и журналы, были изданы отдельныеброшюры и даже книги. Но в этих публикациях не найти упоминания об одномчеловеке — о схимонахе Иннокентии (Сибирякове) за крайне редким исключением, да и то не более одной-двух строк. Итолько уже после смерти схимонаха, братия часто на своих торжествах вСвято-Андреевском скиту будет вспоминать и отца Иннокентия, и его неоценимыйвклад в созидание обители. И даже спустя семь лет в России будут помнить овеликом даре благотворителя Иннокентия Сибирякова этой афонской обители.«Теперь скит вполне украшен и обеспечен, благодаря миллионным пожертвованиямпокойного богача Сибирякова, умершего на Афоне в монашеском чине», — напишет журнал «Монастырь» в 1908 г. .

В соборе Апостола Андрея Первозванного в положенные поуставу дни совершалась ежедневно поздняя Литургия. В обители было 13действующих храмов, и еще три строились. В скитских церквах ежедневнослужили четыре Литургии .

Кроме Андреевского собора на пожертвования схимонахаИннокентия был выстроен новый больничный трёхэтажный корпус с церковьюИннокентия Иркутского и малая церковь при больнице в честь БлаговещенияПресвятой Богородицы с двумя кельями — для схимонаха Иннокентия и отца Давида.Завершение строительства и больничного комплекса с храмами придалоСвято-Андреевской обители законченный вид и особую красоту, которую отмечаливсе паломники.

Вот что отец Иннокентий видел своими глазами, когда жилна Афоне: «Все корпуса иноческих келийвысоки, в 5-6 этажей, с небольшими выступами и живописно висящими балконами;расположены в виде правильного четвероугольника и ограждены каменною стеною.Кругом обители виднеются гряды виноградных лоз и русских огородных овощей -огурцов, капусты, картофеля и других; по разным направлениям тянутся длиннымирядами маслины, смоковницы, яблони, груши, персиковые и ореховые деревья икусты смороды, крыжовника и малины; по горным скатам журчат струи холоднойключевой воды, ниспадающие в большие цистерны. По склону, в зелени среди дерев,расположено до 10 принадлежащих скиту калив, населённых пустынниками» .

«Все постройки скита, -вторит первому очевидцу ещё один богомолец, — … выстроены очень прочно,в виду повторяющихся здесь время от времени землетрясений. Кроме 13-ти храмов,здесь много корпусов для братии и для посетителей, большие мастерские и другиехозяйственные постройки. Строится также теперь и громадное здание для новойбольницы, где найдут приют больные со всего Афона» . Вот ведь как — не только для братий-андреевцев, но и для больныхвсего Афона строилась больница! Как узнаются в этом свидетельстве присущиеблаготворителю И.М. Сибирякову размах, великодушие и любовь, которая и здесь, вместах сурового иноческого подвига, покрывала всех страждущих.

В день освящения Благовещенской церкви 26 сентября 1901 г. отец Иннокентий заболел и слёг. С этого времени, тяжко страдая, онначинает заметно слабеть. Жить ему оставалось полтора месяца. За три дня досмерти пришёл к схимонаху Иннокентию настоятель скита отец Иосиф. Схимник, лёжа на одре болезненном, с глубокимсмирением сказал: «Батюшка, простите меня, не могу я вас встретить, какследует; ничего не могу сказать кроме грехов». После этого он был исповедан иособорован маслом .

Не случайно один из первых биографов схимонаха Иннокентия(Сибирякова) монах Климент, насельник Афонского Свято-Андреевского скита,написал о своём брате-подвижнике проникновенные строки: «Ещё в детстве, читаяЧетьи-Минеи, я восхищался богатырями христианского духа, кои, расточивпредварительно на добрые дела свою собственность, бежали потом из мира в дикиепустыни и проводили в них жестокую, полную лишений, болезней и скорбей жизнь.Меня удивляло, поражало то равнодушие, то презрение, с каким они относились ковсяким вещественным благам земли, ко всему, что привлекает взор и пленяетсердце людей временного века. И хотелось мне тогда в наивной простоте видеть идаже осязать таких богатырей. Это желание моё со временем и сбылось: я увидел,даже счастье имел наблюдать жизнь одного из таких редкостных людей и чем большенаблюдал, тем более возрастал мой к нему интерес. Теперь, когда прошло уже 10лет с того дня, как этот богатырь духа переселился в лучший мир, он, при всякоммоём воспоминании о нём, встаёт предо мною, как живой. И я им не могу невосхищаться теперь так же, как восхищался некогда, во время его жизни, каккогда-то, в детские свои годы, восхищался я героями Четий-Миней» .

6 ноября 1901 г. после Литургии вАндреевском соборе схимонах Иннокентий был приобщен Святых Христовых Таин, «а в3 часа пополудни тихо кончил земное своё житие блаженной кончиной праведника.Так угас великий и чудный последователь Христов», — сообщает его современник . Умер схимонах Иннокентий в возрасте сорока одного года, попредположению братии, от скоротечной чахотки. От этой же болезни умерла и егомама Варвара Константиновна, которой было сорок лет от роду. «Очевидно он… ужесозрел для житницы небесной», — сказал одуховной причине столь раннего ухода схимонаха Иннокентия о. Климент .

После преставления отец Иннокентий был тотчас одет всхимнические одежды и перенесён в церковь своего небесного покровителяСвятителя Иннокентия Иркутского. Здесь была отслужена панихида, а потом телосхимонаха Иннокентия (Сибирякова) перенесли в собор. 8 ноября в деньАрхистратига Михаила торжественный обряд отпевания смиренного схимника совершилгреческий архиерей Неофит в сослужении 60 священников . Храм Святителя Иннокентия Иркутского был освящён через двадцатьдней после кончины незабвенного отца Иннокентия.

Не скрылась от глаз андреевской братии ни пламенная любовь схимника коХристу, ни его глубокое сострадание к ближнему, потому отдали они схимонахуИннокентию (Сибирякову) честь, которой по афонскому обычаю удостаивались толькоотпрыски византийского императорского дома и основатели обителей : его похоронили не на монастырском кладбище, за оградой скита, а узападной стороны Андреевского соборарядом с могилой основателя Свято-Андреевской обители иеромонаха Виссариона. По достоинству оказанныхпочестей при похоронах, братией была оказана схимонаху Иннокентию и честь черезтри года, когда подняли из земли его янтарного цвета главу.

Честные мощи отца Иннокентия окончательно убедили насельников Скита, чтосхимонах был святой жизни. Его кости приобрели характерный медово-жёлтый цвет,что по афонскому преданию указывает надействие благодати не только на душу, но и на плоть подвижника исвидетельствует о том, что он много угодил Богу. Из полутора тысяч глав,собранных в настоящее время в костнице Свято-Андреевского Скита, большинство имеют белый цвет, и только несколько из них — главымедово-жёлтых оттенков. Среди них тривыделены особо: основателей скитаиеросхимонахов Виссариона и Варсонофия и ктитора-схимонаха Иннокентия(Сибирякова).

Здесь необходимо сделатьотступление и объяснить незнакомым с афонскими правилами читателям, что наСвятой Горе Афон строго соблюдается древний обычай извлечения (через три годапосле захоронения) костных останков умерших монахов. Это делается дляудостоверения живущей братии в качестве жизни почившего и в той славе (либобесславии), которую он заслужил у Бога. Так, если глава (череп) усопшегоподвижника имеет белый цвет, то это свидетельство того, что душа его спасена.Если же глава характерного янтарно-медового цвета (кость при этом имеет особуюплотность), то это является, по афонскому преданию, несомненным признакомсвятости .Главы белые и янтарно-медовые с нанесёнными на чело именами подвижниковпомещаются на полках в монастырской костнице — в знак соборности, единенияЦеркви небесной и земной: братия всех времён, живые и почившие, находятсявместе.

Как правило, в афонскихкостницах на стене имеется надпись: «Мы были такие, как вы, а вы станететакими, как мы». Такая обстановка помогает восхождению здравствующих монахов кодной из важнейших христианских добродетелей — памятованию о смерти, чтозаповедано с глубокой древности: «Во всех делах твоих помни о конце твоём, ивовек не согрешишь» (Сир. 7, 39). Данный обычай Святой Афонской Горы основан наСвященном Писании и святоотеческом учении о спасении. «Уподобление Богу какцель человеческого бытия рассматривалось всегда в Православии лишь неотрывно отпреображения человеческого естества, производимого действием Святого Духа», -пишет М.М. Дунаев . Подобная традицияпогребения и обретения останков иноков существовала прежде и в некоторыхмонастырях России, например, в Инкерманском Свято-Климентовском мужскоммонастыре под Севастополем.

Надпись, нанесённая на главу нашего схимника, гласит: «Схимонах ИннокентийСибиряков. Ктитор Р.А.О.С. Скончался 6-го ноября 1901 г.» (Р. А. О. С. — Русский Андреевский Общежительный Скит). Глава схимонахаИннокентия в знак особого почитания была помещена в отдельном роскошном киоте.

Нельзя не отметить особое почитание схимонахом Иннокентием своего небесногопокровителя — святителя Иннокентия, первого епископа Иркутского. Достаточноперечислить хотя бы известные храмы и приделы, устроенные благотворителем вчесть своего тезоименитого святого. Это и церковь при больничном корпусе вСвято-Андреевском скиту, и придел в соборе апостола Андрея Первозванного наАфоне, и придел в храме Александра Невского при Первом реальном училищеСанкт-Петербурга, и церковь Святителя Иннокентия в селе Омолой на реке Лене, ихрам во имя Иннокентия Иркутского в Свято-Троицком Николо-Уссурийском монастыре,и кладбищенский храм Святителя Иннокентия в Угличском Богоявленском монастыре.Свою дачу в Каук-Ярве и денежное пожертвование в размере 10 тыс. рублейоставлял И.М. Сибиряков Линтульской женской общине с условием, что сёстры тожевыстроят церковь во имя Иннокентия Иркутского .

Без преувеличения можно сказать, что весть о смерти отца Иннокентия(Сибирякова) всколыхнула всю Россию. Некрологи и посвящения выдающемусяблаготворителю были помещены более чем в двадцати печатных периодическихизданиях страны. Многие светские организации заказали об Иннокентии Михайловичепанихиды, оповестив о месте и времени их служения широкий круг людей. Это былмомент, когда Иннокентий Сибиряков объединил в единодушном порыве людей разныхубеждений, не только отдавших ему дань памяти, но и публично признавшихблаготворителя незаурядным человеком.

Из многих прекрасных благодарных слов, сказанных и написанных об И.М.Сибирякове в дни памяти о. Иннокентия, приведём слова его земляков поСанкт-Петербургу и Сибири. «Иннокентий Михайлович являлся товарищем и другоммолодежи; она всегда находила у него необходимую помощь, — читаем в некрологеОбщества содействия учащимся в Санкт-Петербурге сибирякам. — … Покойный былодним из тех убеждённых людей, которые признавали за долг свои знания, средстваи силы употреблять на пользу вскормившей и воспитавшей их родине… Вполнебескорыстное… отношение ИннокентияМихайловича к делу помощи учащимся, которое он любил, для которого отдавал своисилы в течение пяти лет, навсегда будет памятно Об-ву, и все, кто зналпокойного, искренно скажут вечную память Иннокентию Михайловичу, вся жизнькоторого была стремлением к пользе своей родины, к правде и душевному покою» .

Схимонах Иннокентий (Сибиряков) скончался, прожив недолгую, но яркую жизньи осветив ею земной путь многим людям. Скончавася вмале, исполни лета долга (Прем. 4, 13) — этимибиблейскими словами отметили в своём некрологе главный итог жизни о. Иннокентияпочитавшие его . 36 лет светскойжизни Иннокентия Михайловича Сибирякова оказались приуготовительными для высокодуховного, хотя и короткого — всего пять лет — монашеского подвига. Вслед заИоанном Милостивым, этот бессребреник мог бы сказать: «Благодарю Тебя, ГосподиБоже мой, что Ты сподобил меня принести Тебе Твое…» . Не пожертвованными миллионами и не грандиозными зданиями оцениваетГосподь благотворительность человека. «Христос взвешивает только ту силу любвик Нему и пламенной ревности по Боге, которая двигает твоею благотворящею рукоюи которая ведома только Ему одному, смотрящему прямо в твоё сердце», — писалепископ Михаил (Грибановский) .

Иеромонах Серафим (Кузнецов), человек в церковных кругах известный, в 1908 г. побывавший в Свято-Андреевском скиту, вспоминает: «Посетил я здесьмогилку близ нового собора… современного подвижника ктитора скита молодогосхимонаха Иннокентия,.. прах которого по просьбе его сестры… не взят из земли,а почивает в могиле. Помолившись на могиле этого великого современногоблаготворителя и смиренного подвижника, я почувствовал на душе своей какую-толёгкость и отраду. Как бы лёгким и приятным ветерком прохладило моё сердце. Яподумал: поистине здесь пред моими глазами могила скрыла прах великогочеловека, который по заповеди Христа всё своё многомиллионное состояние передалв небесные сокровищницы и получил нетленный венец в горних обителях рая» .

Отец Серафим (Кузнецов) — первый человек, письменно засвидетельствовавшийсвятость схимонаха Иннокентия (Сибирякова). Это он, иеромонах Серафим, написалв своих путевых заметках, что о. Иннокентий «ради любви к Богу с радостью всёперенёс, за что и Господь прославит его и на небе, и на земле вечной славой!..Пока будет существовать мир, всё христианское население его будет удивлятьсяего высокому примеру самоотверженной любви к Богу, и память о нём будетнезабвенной в род и род» .

Может многим покажется, что отец Серафим допустил преувеличение в оценкеподвига схимонаха Иннокентия на основе своего личного духовного переживания, накоторое не следует другим обращать никакого внимания. Но игумен Серафим не былчеловеком легковесным, что доказывает его дальнейшая судьба, а потому к немунужно прислушаться. Именно ему — настоятелю Алексеевского скита Пермскойепархии — в 1918 г. доверит Господьсопровождать тела алапаевских мучеников Великой княгини Елизаветы Федоровны иеё келейницы Варвары, извлечённые из шахты после их мученической кончины.Именно ему выпал жребий препроводить святые останки подвижниц в Иерусалим, гдеи мечтала быть похоронена Великая княгиня, благоверная преподобномученицаЕлисавета.

На склонах Елеонской горы есть место, называемое Малая Галилея: тамрасположена резиденция Патриарха Иерусалимского. В саду резиденции находятсядве святыни: основание дома, в котором Господь явился ученикам после СвоегоВоскресения и часовня, построенная на том месте, где Архангел Гавриил явилсяБожией Матери и предсказал скорое Её Успение. По соседству с этой часовней, поблагословению Патриарха Дамиана, игумен Серафим построил себе хибарку и жил вней до самой своей кончины, последовавшей на 85 году жизни. Погребён он околосвоей келии .

А в 1908 г. пережив духовное прикосновение ксвоей душе мира небесного, иеромонах Серафим размышлял в своих записках осудьбе схимонаха Иннокентия (Сибирякова), утверждая так: «Пример сей поистине внаше слабое время, пример чудный и изумительный» . Поэтому и неудивительно, что и через десять лет после кончиныИннокентия Сибирякова о нём в России не забыли, посвятив благотворителюпамятные статьи, вспомнив о нём добрым словом. Но лучшим памятником ИннокентиюСибирякову на земле являются не столько благодарные строки его современников,сколько зримые и сегодня плоды его благодеяний.

Много полезных дел совершил схимонах Иннокентий (Сибиряков) и в миру, и вмонастыре, много оставил он после себя адресов своей благотворительности. Однииз них развились в крупные культурные, научные и образовательные центры, другиесохраняются в зданиях, построенных на пожертвования И.М. Сибирякова, в третьихи сегодня служат Богу… Но, вне сомнения, лучшим памятником ИннокентиюСибирякову является Свято-Андреевский скит и собор Апостола АндреяПервозванного. Восторженные слова оставили и оставляют паломники об этойудивительной по красоте монашеской крепости. Одухотворённая любовью сердца кБогу и ближнему красота Свято-Андреевского скита создавалась в течение всей егорусской истории, насчитывавшей в 1900 г. пятьдесят лет. Ноособенно ярко и пышно расцвёл скит при настоятельстве архимандрита Иосифа напожертвования многих безымянных дарителей, среди которых особое местопринадлежит, конечно, Иннокентию Михайловичу Сибирякову.

И, может быть, поэтому нелегко читать описания современного запустенияскита (хотя к его возрождению уже и приступили). «Осенью 1997 года, — пишуточевидцы, — мы вошли на территорию Свято-Андреевского скита не с парадногохода, а со стороны служебных корпусов западной части монастыря, давнопредоставленных разрушительной силе времени. Зрелище было столь же живописным,сколько и устрашающим. Мощные лианы сплошным ковром устилали ворота, стены,лестницы и решётки, добираясь до четвёртого и пятого этажей великолепных,выстроенных на века монастырских зданий.Купола на параклисах накренились, зияющие пустоты оконных проёмов являлизапустение, умирание и смерть» .

Недавно побывал паломником на Афоне и выдающийся русский писатель нашеговремени Валентин Григорьевич Распутин, написавший глубокий, светлый и немногогрустный очерк о Святой Горе ,опубликованный в журнале «Сибирь» (2005, № 1). Взглянём и его глазами наафонский островок Святой Руси, воздавая нашим богоносным предкам добрую память:«Перед крепостной оградой, нисколько не уступавшей по прочности стен стариннымсооружениям, спешились, выйдя из машины, помешкали, подготавливаясь к встрече иоглядывая бесконечное снежное царство, и уж затем прошли в скитский двор. Исразу встал справа во всю свою красу и мощь величественный собор, поставленныйв честь апостола Андрея Первозванного, богато украшенный, принявший святыни иторжественное облачение всего-то сто лет назад. Даже и здесь видно, что Россиявходила в XX век, несмотря на революционную «костьв горле», богатырскими шагами (тот же Транссиб к Тихому океану за десять тысячкилометров, то же переселение миллионов и миллионов с западных на восточныеземли и т. д.). А на Афоне — вот он, Андреевский собор, «столп и утверждениеистины», непоколебимая ступень к Богу…

А собор, оживлённый новыми насельниками, не потерял ни русскости, нибогатырской стати и сановитости. И в стенах его наверняка осталась память отех, кто его строил, освящал, искал спасения и благодати. Главная святыня вхраме — благоухающая лобная кость апостола Андрея Первозванного. Золото царскихврат, устремлённые в земные и небесные глубины глаза с иконных образов старогописьма, высокий поднебесный купол, могучие колонны… И финн, старательновыговаривающий русские слова, угощающий нас вином с виноградника, разбитогокогда-то русскими монахами» .

А пока на Афон возвращаются паломники из России, чтобы увидеть своимиглазами угодников Божиих, среди которых и схимонах Иннокентий (Сибиряков).Теперь на территории Свято-Андреевского скита спасаются в подвиге духовномгреческие монахи. Они уже начали восстановительные работы, а там, возможно,недалеко и до полного возрождения скита. В соборе апостола Андрея Первозванного- пусть всего лишь несколько раз в году, — но Богослужения совершаются.Хранится там и великая святыня — лобная часть главы апостола АндреяПервозванного в серебряном, с позолотой, ковчеге, изготовленном как раз косвящению Андреевского собора на пожертвования схимонаха Иннокентия. И не заэту ли бескорыстную и самозабвенную щедрость благотворителя и желание всёлучшее принести Богу время не стёрло со страниц человеческой истории имяИннокентия Михайловича Сибирякова, как не изгладило и его дела из памяти многихлюдей?

Нельзя не отметить, что сегодня, благодаря и отцу Иннокентию (Сибирякову),«русские, позабывшие свою Русь, начинают её вспоминать» . И то, чтоэта память обретается не только в современной России, но и приходит к нам сАфона, из Греции, — факт немаловажный: в основе русского духовного возрождениятрадиционным и плодотворным для насвсегда было влияние Юга, а не Запада. Это подчеркнул недавно и Президент РоссииВ.В. Путин перед своим паломничеством на Афон: «Сколько я себя помню, у нас встране всегда был повышенный интерес к Греции, и он всегда был оченьпозитивный. Не в последнюю очередь так сложилось в силу наших духовных связей»22 .

И хотя жизнь и пример схимонаха Иннокентия — только частный случай в нашейотечественной истории, он, всё же, позволяет взглянуть на исторический путьРоссии не в трехсотлетнем, а в тысячелетнем его охвате, и заметить в нашейсовременной действительности поворот внутренних установок многих людей ктрадиционным для нашего Отечества духовным ценностям. Вертикальная духовная осьсевер-юг (а не запад-восток) с каждым днём укрепляется, и на историческом пути«из варяг в греки» становится оживлённее не только в переносном смысле.

Сегодня об Афоне пишут в России много и хорошо. О Свято-Андреевской обители- и восхищённо, и пронзительно, и с горчинкой… «Недалеко от центрального входа,- делится своими впечатлениями ещё один наш соотечественник — мы обнаружили встене небольшой арочный проём с рассевшимися в разные стороны полусгнившимидеревянными створками ворот. В сумраке под аркой мой взгляд случайно упал взатянутое паутиной окно сторожки… и я буквально остолбенел от увиденного. Лучсолнца из другого окна, выходящего на улицу, вдруг ясно высветил тёмную каморкупривратника, неожиданно отбросив меня на 70 лет назад.

Я словно оказался в другом измерении, в другой эпохе.Там, за стеклом, в мире, давно ушедшем в небытие, стоял у окна стол. Бронзовыйподсвечник с оплывшим огарком возвышался над потрёпанной псалтирью. Из-подзакопчённой балки перекрытия свисала старинная керосиновая лампа; в углу натабурете примостился маленький медный самовар с трубой, на подносе — треснутаячашечка. Латунный умывальник начала прошлого века тускло поблёскивалгальваническим покрытием, а с ржавого гвоздя свисало ветхое льняное полотенце.Напротив стола, около когда-то белой стены, располагался огромный кованыйсундук с откинутой крышкой,.. а рядом на полу — пара стоптанных сапог. Зрелищепроизводило жуткое впечатление — казалось, будто привратник только что, всеголишь минуту тому назад, покинул свою привратницкую… Тем временем прошли многиедесятилетия. Землю потрясли страшные катаклизмы; рождались и умирали люди;сгнили ворота и оконные рамы в привратницкой, и всё в ней покрылось толстымсерым слоем пыли, но ничего не ведающий об этом привратник должен вот-вотвернуться, чтобы допить свой чай из остывшего самовара, который он раздул передуходом…» .

Эта возможность возвращения афонского инока из прошлого внастоящее осуществляется в наши дни в лице схимонаха-святогорца Иннокентия(Сибирякова). Неслучайно именно его являет сегодня Господь России. Не ему -благотворителю и схимнику, — а нам нужна сейчас память об этом замечательномчеловеке, нужен уникальный опыт его жизни, чтобы, обращаясь к нему, наполняласьвысоким смыслом и содержанием и наша жизнь — как людей состоятельных, так инуждающихся. Жизнь Иннокентия Михайловича Сибирякова и её венец вселяет в нас,мирян, великую надежду на спасение в миру через дела благотворения, ведь вне сомненияименно таковыми делами угодил Богу этот добрый русский человек, прежде чем сталсхимником.

С каждым годом не только на Афоне, но и в разных концахсвета, становится всё больше почитателей отца Иннокентия среди тех, комудовелось познакомиться с делами его милосердия и духовным подвигом, а такжеувидеть честные останки схимника. Многое свидетельствует о том, что схимонахИннокентий уже прославлен у Бога, а это, какизвестно, не зависит от того, помнят на земле люди его дела или нет.Современные почитатели монаха-бессребренника поминают схимника в своихмолитвах, молятся ему. И обращения к этому праведнику за помощью не остаютсябез ответа. На эту тему можно было бы автору исследования написать ещё однуглаву, но пока не пришло время…

На примере Иннокентия Сибирякова мы видим, как непреложно, по тайномудуховному закону, действующему в нас, преображается душа человека, когда онприходит на помощь тем, кто страждет и нуждается. Благотворительность,деятельное милосердие всегда ведут к благотворным изменениям в самомжертвователе. Сердце его умягчается, добрые чувства начинают жить в нём,крепнет и мужает дух, руководимый совестью, и человек открывается духовномуНебу, а Небо касается его души.

Вместо заключения

Он жил не в душу живу, которая есть эгоизм,

а в дух животворящ, который есть любовь.

А.С. Хомяков

Самым главным отличием России

от других держав мира является то,

что она располагает не только

материальным богатством,

но и духовным.

Ф.М. Достоевский

Трогательная жизнь и духовный подвиг Иннокентия Михайловича Сибирякова ещёне исследованы во всей своей глубине. Собранные архивные документы,литературные источники и материалы периодических изданий позволяют покасоставить первое представление о том, чтосделал Иннокентий Михайлович Сибиряков для России, а также для ВселенскойПравославной Церкви как благотворитель. Есть сведения и об особом духовном путиэтого подвижника, но они ещё недостаточны, а потому и не дают возможности совсей достоверностью представить в необходимой полноте картину духовного подвигаотца Иннокентия (Сибирякова). Не изучено его обширное эпистолярное наследие, атакже письма известных лиц к И.М. Сибирякову, а ведь он был знаком с широкимкругом известных людей своего времени. Это — государственные, церковные иобщественные деятели, ученые, литераторы, художники и архитекторы, деловыелюди, меценаты и благотворители, настоятели монастырей, подвижники веры иблагочестия…

Изучение материалов той эпохи помогут представить Иннокентия МихайловичаСибирякова не только как известного благотворителя, но и как общественногодеятеля, патриота своего Отечества, верного сына Православной Церкви. Ведь«поднять завесу, отделяющую слова и внешние действия человека от сокровенныхего мыслей, тайных сердечных движений и побуждений» необходимо для того, чтобы«закончить и открыть полный его образ, — всего человека» .

Уже имеющиеся сегодня в нашем распоряжении материалы, собранные в даннойкниге, заставляют задуматься о многом. И прежде всего о том, кто мы? Зачем мырождаемся в этот мир? Куда уходим? Что оставим после себя нашим потомкам? Что снами стало и почему? Почему поубавилось в нашей жизни мудрости и правды,доброты и любви, верности и сострадания, мужества и силы? Почему не востребованы в нашей реальностипонятия о человеческом достоинстве и благородстве?

А праведность? А благочестие? А святость? А совершенство? Многие ли сегодняимеют о них правильное понятие? И почему, даже разоблачённые революцией (и неодной!), мы всё равно движемся и дальше по пути саморазрушения? Кому этовыгодно? И — почему мы боимся задавать себе вечные вопросы? Почему не решаемсяискать на них ответы?

Да потому, что нам известно: ответы на них уже есть! И более того мы точнознаем, что они доступны каждому, стоит только протянуть руку к книжной полке,открыть Евангелие и вернуться к своим истинным духовным корням.

И величие личности, значение примера Иннокентия Сибирякова как раз в том изаключается, что он своей жизнью являет нам, известную на Руси вот уже тысячулет, истину и указывает её точный адрес — Вера, Православная Вера. Там, всокровищнице Духа, которую оставил на земле людям Бог, и хранятся ответы насамые главные вопросы.

Сегодня всё больше людей в России хочет жить в обществе, состоящем из нравственных людей,совершающих нравственные поступки по своим внутреннимпобуждениям, а не только под давлением внешнегозакона, из страха суда и наказания, так как «внутренний закон поддерживаетнравственное достоинство человека, беспрестанно обращаясь к его совести, в нейодной находя опору и ручательство его дел» . И на этом пути уже необойтись без бесценного церковного опыта — опыта нашей древней родины, окоторой с такой духовной силой напомнил нам схимонах-святогорец Иннокентий, апотому приложим и к нему слова, некогда сказанные о другом его замечательномсоотечественнике: «Он был тем, чем желательно видеть всех русских просвещённыхлюдей, — он был человек с древнею любовью к своей вере и Церкви, со старинноюревностью о благе своего Отечества и с богатством нового образования. И то и другоетак сложилось, примирилось и объединилось в его духе, что его личность можетбыть образцом практического решения трудной задачи, от правильного решениякоторой зависит всё благо, вся будущность нашего Отечества, именно сохранения всовременных русских людях древнего русского религиозного и патриотическогонастроения и совмещения с истинными сокровищами нового образования» .

И через сто лет прямо и просто, не словом, а делом, говорит с нами схимонахИннокентий о самом важном: как остаться в этом мире человеком и не усвоитьобраз зверя? Чем наполнить пустоту души в постоянно меняющемся мире, в которомвсё меньше человеческой теплоты и всё больше одиночества? Как жить, чтобы святубыть?

Да, и об Иннокентии Сибирякове можно сказать, что он добывал правду «кровиюсердца, алчущего истины». И добытая русским святогорцем правда оказываетсянеобходимой не только Иннокентию Сибирякову, но и каждому из нас. Ведь этаправда — о нас самих, о том, кто мы, и зачем приходим в этот мир; эта правда осмысле нашей жизни, смысле, который ничем заменить нельзя…

Иннокентий Сибиряков зовёт нас не только заглянуть в собственную душу, но изадуматься над судьбой народа, оглянуться на нашу историю и всмотреться внастоящее — в нашу жизнь, в её сущность, в её образ, в её дух. И от горькойправды, которая откроется нам в сравнении, станет не по себе, неуютно станет,потому что правда — самый короткий путь к сердцу, а ещё — она колет глаза. Но на то она и правда, чтобынас будить, чтобы помогать нам познавать самих себя в нашей истинной сущности,чтобы дать нам шанс понять самоенеобходимое, и проявить волю — его осуществить, хотя бы в пределах мира своейсобственной души. Но для этого надо вернуться «домой». Как вернулся Иннокентий Сибиряков,как возвращались в XIX веке русскиемыслители — совесть образованной России,- как возвращаются и сегодня делатели Божией правды на земле (кто визвестности, а кто и сокровенно) — живая совесть уже нашего времени. Тасовесть, которую не хотят слушать, но которая всегда оказывается права. Потомучто за непослушание ей человек расплачивается дорогой ценой: вместо образаБожия получает внутреннее уродство, замаскировать которое не удаётся никому.

По нашему мнению, жизнь и подвиг Иннокентия Михайловича Сибирякова — этодобрые, хотя и безмолвные, советы:

юному — неотступно искать в этой жизни великий смысл и в своём поиске неотступать до конца — до старости и кончины;

богатому — не бояться своего богатства, потому что хотя и трудно войтибогатому в Царство Небесное, но — не невозможно, если распоряжаться им так, какповелевает Бог: жертвовать, одаривать, благотворить…

бедному — не завидовать богатству, потому что не оно приносит счастье, аскрывается счастье в нашем сердце, если душа у нас чистая и не злая;

образованному — помнить, что дажегении, если они безнравственные, — всеголишь умные рабы своих страстей, а потому великое и ответственное дело -образовывать (ваять свой собственный образ и образ вручённого вашему попечениюближнего) — надо совершать не по своим схемам, а по меркам небесным;

верующим — не останавливаться только на внешнем благочестии, а постоянновозгревать свой дух и нести свет Православия в мир, в быт, в жизнь;

мироправителям — осознать, что единственным оправданием их существования вэтом качестве является жизнь для своего народа — до полного самопожертвования.

И главный совет Иннокентия Сибирякова как благотворителя всем своимсоотечественникам — сострадать, милосердствовать, благотворить — помогатьближнему. Ведь, по мнению мыслителей-славянофилов, «куда бы нас судьба низавела и как бы обстоятельства нас ни разрознили, у нас всё будет общая цель:благо Отечества…» .

Ради процветания России написана и эта книга — первая проба жизнеописанияИннокентия Михайловича Сибирякова . Болееполное жизнеописание позволят составить новые сведения, которые ещё предстоитнайти. Изучение документов, дневников, воспоминаний, писем — задача на будущее.И, несомненно, жизнь Иннокентия Сибирякова привлечёт внимание современныхблаготворителей, писателей и журналистов, почитателей наших праведников иподвижников, отечественных учёных, потому что «вся она состоит из огромной цепиактов его материальной щедрости ипроявлений его мягкой отзывчивой души. Этот человек, отдавший всё другим и сделавший массу реального добра, прожилальтруистом и в этом отношении представляет яркий светоч на фоне современнойбудничной жизни» .

Так считали современники Иннокентия Сибирякова в начале XX века, так воспринимаем, спустя столетие, поучительный опыт его жизни и мы.Ведь как тогда, так и сейчас наука, образование, духовная и светская культураРоссии нуждаются в благосклонном внимании не только государства, но и частныхпредпринимателей, важнейшим делом которых является следование традициямблаготворительности, выработанным многовековыми усилиями русского купечества.Примеров в прошлом можно найти множество: Кокорев, Чижов, Рукавишников,Мамонтов, Третьяков, Морозов… И среди них — Иннокентий Михайлович Сибиряков.

Эти люди остаются в исторической памяти России не потому, что были крупнымиоткупщиками, а исключительно благодаря своей благотворительной деятельности. Защедрость и доброту, жертвенность и отзывчивость остаются они в памятиблагодарных потомков. Их наследникам — современным предпринимателям — предстоитисполнить завет, прозвучавший век назад в словах, обращённых к схимонахуИннокентию (Сибирякову) в дни его памяти: «Твоя широкая благотворительность,любвеобильный благодетель, да послужит образцом для всех капиталистов жить наблаго обездоленных судьбой и просвещение России».

Список условныхсокращений

БСЭ — Большая советская энциклопедия

ВСОРГО — Восточно-Сибирское отделение РусскогоГеографического общества

ИРГО — Императорское Русское Географическое общество

РГАЛИ — Российский Государственный архив литературы и искусства

РГИА — Российский Государственный исторический архив

РО ИРЛИ -Рукописный отдел Института русской литературы

ЦГИА СПб — Центральный Государственный исторический архив Санкт-Петербурга

Списокисточников и литературы

1. Аксаков И.С. Письмо к издателю по поводу предыдущей статьи // Русский архив. 1873.№ 12.

2. Аксаков К.С.О современном человеке // Русь. 1883. № 8.

3. Аксаков К.С.О современном человеке // Русь. 1883. №13.

4. Аксаков К.С. Полн. собр. соч.: В 3 т. М., 1861. Т.1: Сочинения исторические.

5. Аксаков К.С. Полн. собр. соч.: В 3 т. М., 1875.

6. Алексий, схиигумен.Воспоминания старца-основателя и первого строителя Свято-ТроицкогоНикольского Уссурийского монастыря, что на крайнем востоке Сибири в Приморскойобласти. Пг., 1915.

7. А.М. Сибиряков. Некролог // Бюллетень Арктического института. 1934.№ 1.

8.Анисимов А., священник. Из путевых записокпоклонника святым местам священного Востока… // Душеполезное чтение, 1897.Июнь.

9.Анисимов А., священник. Из путевых записокпоклонника святым местам священного Востока… // Душеполезное чтение, 1897.Июль.

10. АнисимовА., священник. Из путевых записок поклонника святым местам священногоВостока… // Душеполезное чтение, 1899. Март.

11. Бердников Л. Из истории городских библиотек Енисейской губернии,Интернет-публикация. http:// region. krasn. ru / culture / library/ history. 9 сентября 2004.

12. Брандт А.Ф. На Афоне. Из путевых заметок //Вестник Европы. 1892. № 2.

13. БСЭ.2-е изд. Т. 38. М.,1955.

14. Венгеров С. История русской литературы // Россия.Энциклопедический словарь. Изд. Ф.А. Брокгауз, И.А. Ефрон. СПб.,1898.

15. Вздорнов Г., Тарасов О. Святая Гора и русскиедревности // Наше наследие. 2000. № 52.

16. Воскресенский скит на Валааме… СПб., 1911.

17. В стране священных воспоминаний. Описание путешествия в Св. Землю,совершённого летом 1900 года преосвященным Арсением, епископом Волоколамским,Ректором Московской Духовной Академии, в сопровождении некоторых профессоров истудентов. Издано под редакцией епископа Арсения. Свято-Троицкая СергиеваЛавра. Собственная типография. 1902.

18. Герцен А.И. Собр. соч.: В 30 т. М., 1954-1964.

19. Глебов С. Благодетели (из воспоминаний) // Русский паломник. 1908.№ 11.

20. Головачёв А. Иннокентий Михайлович Сибиряков // Сибирская жизнь. № 115. 1903. Иллюстрированное приложение.

21. Головачёв А. Ядринцевскиечетверги // Литературное наследство Сибири. Новосибирск,1980.

22. Головачёв Д. Н.М. Ядринцев и переселенцы 1891 г. // Литературное наследиеСибири. Новосибирск, 1980.

23. Десятилетие настоятельства в Русском на Афоне Св. Андреевском ОбщежительномСките о. Архимандрита Иосифа. Одесса, 1902.

24. Дневникиеросхимонаха Владимира,насельника Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне. Выписки из дневникавключены в письмо, присланное в адрес Благотворительного фонда имени ИннокентияСибирякова, за подписью игумена Русскогона Афоне Свято-Пантелеимонова монастыря священноархимандрита Иеремии от 9 (22)февраля 2005 г. Исх. без №. В журнале регистрации входящей корреспонденции Фонда письмозарегистрировано под № 24 от 09. 03. 2005 г.

25. Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы. Л.,1970.

26. Достоевский Ф.М.Одна из современных фальшей (1873) // Дневник писателя. Полн.собр. соч. Т. 21. Л., 1980.

27. Дунаев М.М. Православие и русская литература. Ч.II. М., 1996.

28. Дунаев М.М. Православие и русская литература. Ч.III. М., 1997.

29. Дунаев М.М.Своеобразие русской религиозной живописи. Очерки русской культуры. XII-XX вв. М., 1997.

30. Житие Иоанна Милостивого, патриарха Александрийского // Жития святых, нарусском языке изложенные по руководству Четьих-Миней святого ДимитрияРостовского. Издание Синодальной типографии. М., 1905. Книга3 (ноябрь).

31. Зайцев Б. Афон // Избранное. М., 1998.

32. Знаменский Ф., протоиерей. Русский Свято-Андреевскийскит на Афоне // Прибавление к «Церковным ведомостям». 1899. № 43.

33. Игумен N.Сокровенный Афон. М., 2003.

34. Каплин А.Д.Из истории русской религиозной мысли XIX в.: Славянофильская идеяисторического развития России. Харьков, 2000.

35. Киреевский И.В. Избранные статьи. М.,1984.

36. Киреевский И.В. Индифферентизм // Домашняя беседа длянародного чтения. 1861. Вып. 46.

37. Киреевский И.В.Полн. собр. соч.: В 2 т.М., 1911.

38. Киреевский П.В. Письма // Русский архив. 1905.№ 5. Т. 2.

39. Климент, монах. Бессребреник нашего времени // Наставления и утешения св. верыхристианской. 1911. Кн. 11.

40. Ковалева А.С. Издательская деятельность ВСОРГО // Вторые Романовские чтения. Материалынаучной конференции 8-9 октября 1998 г. Иркутск, 2000.

41. Кон Ф.Я. Исторический очерк Минусинского музея за 25 лет (1877-1902). Казань,1902.

42. Кончина и погребение настоятеля Русского Свято-Андреевского Скита на АфонеАрхимандрита Иосифа // Наставление и утешение св. веры христианской. 1908.№ 9.

43. Красноярский краевой архив. Ф. 595. Оп.1. Д. 2417. Л.1-5.

44. Краткаяэнциклопедия по истории купечества и коммерции Сибири. Т. 1. Кн. 1. Новосибирск, 1994.

45. Краткаяэнциклопедия по истории купечества и коммерции Сибири. Т. 4. Кн. 1. Новосибирск,1997.

46. Краткаяэнциклопедия по истории купечества и коммерции Сибири. Т. 4. Кн. 2.Новосибирск, 1997.

47. Краткийисторический очерк Русского на Афоне Свято-Андреевского общежительного скита.Изд-е 4-е. Одесса, 1901.

48. Краткий очерк деятельности Общества попечения о начальном образованиив Барнауле за 6 лет его существования(1884-1890 гг.). Барнаул, 1891.

49. Лемке М. Николай Михайлович Ядринцев. Биографический очерк. СПб., 1904.

50.Леонтьев К.Н.К. Леонтьев, наш современник. СПб., 1993.

51. ЛеонтьевК.Н. О всемирной любви (1880) // Нашсовременник, 1990, № 7.

52. Лесгафт П. (Заметка без заголовка) //Известия Санкт-Петербургской Биологической лаборатории. СПб., 1896. Т.1. Вып.1.

53. Лесгафт П. Иннокентий Михайлович Сибиряков. Некролог // Известия Санкт-ПетербургскойБиологической лаборатории. СПб., 1901. Т. 5. Вып. 3.

54. Летопись Русского Св. Андреевского скита на Афоне. С.-Петербург. ИзданиеАфонского Св.-Андреевского скита. 1911. (Printed in Canada.1983. Издательство преп. Сергия Радонежского.).

55. Михаил (Грибановский), епископ. Над Евангелием. СПб., 1994.

56. Михайлов А. Святитель Игнатий Брянчанинов — делатель и учитель покаяния // Москва. 1993.№ 7.

57. Музей Академии физической культуры им. П.Ф. Лесгафта. Письма И.М.Сибирякова П.Ф. Лесгафту (Париж. 5/17 декабря 1892.№ 453; Монако, 19/31 декабря 1892. № 454).

58. На Афоне (страничка из записной книжки богомольца) // Наставление иутешение св. веры христианской. 1895. № 7.

59. Некролог// Душеполезный собеседник. 1902. Вып. 5.

60. Некролог. И.М. Сибиряков // Вестник книгопродавцев. 1901.№ 46.

61. Никонов Б. Миллионер-бессребренник // Нива. 1911. № 51.

62. Общество для доставления средств Высшим Женским курсам. Отчётза 1884-1885г. СПб., 1886.

63. Общество для доставления средств Высшим Женским курсам. Отчётза 1894-1895 г. СПб., 1896.

64. Общество для доставления средств Высшим Женским курсам. Отчётза 1892-1893 г. СПб., 1894.

65. Общество для пособия бедным женщинам в Санкт-Петербурге. Отчёт Общества осостоящих в ведении его учреждений. 1897. СПб., 1898.

66. Общество попечения о начальном образовании в Томске за 1884. Отчёт.Год третий. Томск, 1885.

67. Общество попечения о бедных и больных детях. Сведения исправлены на июнь1887 года. Составил Н.А.Вейтцель. СПб., 1887.

68. Около миллионов / Из материалов Петербургской Сыскной Полиции // Прошлое инастоящее / Общество ревнителей истории. Сборник под ред. Председателя ОбществаМ.К. Соколовского. Вып. I. Л., 1924.

69. Освящение соборного храма во имя святого апостола Андрея Первозванного врусском на Афоне Свято-Андреевском общежительном ските. Одесса, 1900.

70. Острогорский В. Памяти Н.М. Ядринцева // Литературное наследие Сибири. Новосибирск,1980.

71. От Св.-Андреевского Общежительного на Афоне Скита извещение // Наставленияи утешения св. веры христианской. 1898. Кн. 1.

72. От Св.-Андреевского Общежительного на Афоне Скита извещение // Наставленияи утешения св. веры христианской. 1907. Кн. 3.

73. Отчёт Литейно-Таврического кружка Общества пособия бедным женщинам,состоящего под Высочайшим Покровительством Её Величества Государыни ИмператрицыМарии Феодоровны за 1904 г. СПб., 1905.

74. Отчёт Общества содействия учащимся в Санкт-Петербурге сибирякам за1884-1885 год. СПб., 1885.

75. Отчёт о деятельности Православного Братства Святителя Иннокентия, ПервогоЕпископа Иркутского Чудотворца, при церкви С.-Петербургского Первого РеальногоУчилища. (1896-1897 г.). СПб., 1998.

76. Очерк десятилетней деятельности Общества попечения о начальном образованиив г. Барнауле. Барнаул, 1894.

77. Очерк постройки Иркутского городского театра. 1890-1897.Иркутск, 1897.

78. Павловский А.А. Всеобщий иллюстрированный путеводитель по монастырям и святым местамРоссийской Империи и Афону. Н.Новгород, 1907.

79. Памяти И.М. Сибирякова // Общество для доставления средств Высшим Женскимкурсам. Отчёт за 1901-1902 г. СПб., 1903.

80. Памяти Юрия Федоровича Самарина // Православное обозрение. 1876.Т. 1.

81. Переписка священника Павла Александровича Флоренского и МихаилаАлександровича Новосёлова, Томск, 1998.

82. Письмо И.М. Сибирякова к В.И. Межову от 11 апреля н. с. 1893 г. из Ниццы. Институт русской литературы РАН. Рукописный отдел. Ф. 219.№ 40 (архив Межова В.И.).

83. Письма К.С. Аксакова к Гоголю // Русский архив. 1905. № 5.

84. Подвигв миру. Размышления подвижников благочестия и советы святых отцов о благоустроениижизни христианской по спасительным заповедям Божиим. СПб.; М., 2002.

85. Познер С. Из воспоминаний о Петре Францевиче Лесгафте // Памяти Петра ФранцевичаЛесгафта. СПб., 1912.

86. Полищук Ф.М. Библиотеки в уездных городах и сёлах Иркутской губернии (вторая половина XIX — начало XX вв.) // Вторые Романовскиечтения. Материалы научной конференции 8-9 октября 1998 г.Иркутск, 2000.

87. Положение о капитале имени потомственного почётного гражданина МихаилаАлександровича Сибирякова для выдачи пособий приисковым рабочим Якутскойобласти. СПб., 1895.

88. Попов И. И. Забытые иркутские страницы. Записки редактора. Иркутск, 1989.

89. Потанин Г. Памяти Василия Ивановича Семевского // Голос минувшего. 1917.№ 1.

90. Потанин Г.Н.Очерк путешествия в Сы-Чуань и на восточную окраину Тибета в 1892-1893 г.СПб., 1899.

91. Потанин Г.Н. Сибирские города // Сибирь, её современное состояние и нужды. СПб.,1908.

92. Прибрежно-Витимская компания // Список главнейших русскихзолотопромышленных компаний и фирм. Составитель М. Бисарнов. СПб., 1896.

93. Происхождениеи основание общежительного скита во имя св. Апостола АндреяПервозванного…Одесса, 1885.

94. Прошение иноков-изгнанников афонских во Всероссийский съезд духовенства имирян о прекращении церковного на них гонения и о восстановлении их иноческихправ от 23 мая 1917 года // Забытые страницырусского имяславия. Сборник документов и публикаций по афонским событиям1910-1913 гг. и движению имяславия в 1910-1918 гг. М., 2001.

95. «Путь-дорога»: Науч.-лит. Сб. в пользу О-ва для вспомоществования нуждающимсяпереселенцам. СПб., 1893.

96. Рабинович Г.Х. Малоизученные источники по истории буржуазии в России // Методологическиеи историографические вопросы исторической науки. Томск, 1972.Вып. 7-8.

97. Рабочие на сибирских золотых промыслах. Историческое исследование В.И.Семевского. Т. I-II. Изд-е И.М. Сибирякова. СПб., тип. М. Стасюлевича.1898.

98. Ради благоденствия России. От Волжско-Камского банка до акционерногообщества «Промышленно-строительный банк». 1870-1995.СПб., 1996.

99. РГАЛИ. Ф. 202 Златовратский. Оп. 1. Ед. хр. 192. Письма И.М. Сибирякова кН.Н. Златовратскому.

100.РГАЛИ. Ф. 552 Чертков.Оп.1. Ед хр. 2530. Письма И.М. Сибирякова к В.Г. Черткову от 26 марта 1886 г. и 27 марта 1886 г.

101.РГИА. Ф. 857. Оп. 1. Д.762. Письмо Сибиряковой Анны Михайловны Зарудному Александру Сергеевичу от 2 июля 1911 г.

102.РГИА. Ф. 796. Оп. 173. Д. 3. Л. 1.

103.РГИА. Ф. 796. КанцелярияСинода. Оп. 442. 1896. Ед. хр. 1649. Отчёт о состоянии Финляндской епархии. Л. 8(оборот.).

104.РГИА. Ф. 796. Оп. 177. Ед.хр. 2288. Об укреплении за Линтульскою женскою общиною недвижимого имения,жертвуемого Иннокентием Сибиряковым. Начато 30 ноября 1896 г. Кончено 10 марта 1897 г.На 9 л.

105. РО ИРЛИ. Ф. 313. Оп. 3. Д. 289.

106. Романов Н.С. Летопись города Иркутска за 1881-1901 гг. Иркутск, 1993.

107. Румянцев Н.В. С Горы Афон // Церковный вестник. 1900.№ 27.

108. С Афона (от собственного корреспондента) // Монастырь. 1908.№ 7.

109. Самарин Д. Ф.Поборниквселенской правды. СПб., 1890.

110. Самарин Ю.Ф. Сочинения: В 12 т. М., 1877-1911.

111. Святая преподобномученица великая княгиня Елизавета. Житие.М., б. г.

112. Святитель Феофан Затворник. Письма о духовной жизни. М.,1996.

113. Серафим, иеромонах. Путевые впечатления. Поездка в Иерусалим и на Афон в 1908 году. СПб.,1910.

114. Сибирский портрет XVIII — начала XX века в собраниях Иркутска, Красноярска,Кяхты, Новосибирска, Томска, Тюмени, Читы. СПб.: Издательство АРС, 1994.

115. Сибиряков И.М. // Исторический вестник. 1901. Т. 86.

116. Соловьева Б.А.Иннокентий Михайлович Сибиряков // Природа. 2001. № 10.

117.Соловьева Б.А. Род Сибиряковых и книга // Книжноедело в России в XIX- начале XX века. Сборник научных трудов.Вып. 12. СПб., 2004.

118. Страшун И.Д. Основные этапы развития института за полвека // 50 лет Первого Ленинградского медицинского института им. АкадемикаИ.П. Павлова. Л., 1947.

120. СхимонахИннокентий // Приходское чтение. 1910. № 4.

121. Талалай М.Г. Постройка М.А. Щурупова на Афоне //Петербургские чтения-96. СПб., 1996.

122. Талалай М. Русский Афон. Путеводитель в исторических очерках. М.,2003.

123. Троицкие листки с луга духовного. Рассказы о явлениях силы Божией, собранные вобители преподобного Сергия. Издание Сретенского монастыря. М., 1996.

124. Троицкий П. Свято-Андреевский скит и русские кельи на Афоне. М., 2002.

125. Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем. Письма.Т. 1. М.,1982.

126.Устав Общества длявспомоществования нуждающимся переселенцам // Отчёт Общества длявспомоществования нуждающимся переселенцам с 20 января 1891 по 4 апреля 1893. Вып. 1.СПб., 1893.

127. Фатьянов П.Д. Владимир Сукачёв. Иркутск, 1990.

128. Хомяков А.С.О старом и новом: Статьи и очерки. М.,1988.

129. Хомяков А.С. Полн. собр. соч.: В 8 т. М., 1900.

130. Хомяков Д.А. Православие, самодержавие, народность. Минск, 1997.

131. ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3. Т. 5. Д. 21433.

132. ЦГИА СПб. Ф. 171. Оп. 1. Д. 5.

133. Церковь во имя Святителя и ЧудотворцаНиколая при С.-Петербургской седьмой гимназии. Торжествоосвящения этого храма 4 декабря 1897 года. СПб., 1898.

134. Чудотворная икона Божией Матери, именуемая «В скорбех и печалех Утешение»// Наставления и утешения св. веры христианской. 1898. № 12.

135. Шорохова Т. Ангел милосердия // Православный летописец Санкт-Петербурга. 2004. № 20.

136. Яковлев Н.А. Михаил Щурупов. СПб., 2001.

Библиография публикаций исследователя

о схимонахе Иннокентии(Сибирякове)

Книги

Шорохова Т.С.

Шорохова Т.С.

Шорохова Т.С.

Брошюры

Шорохова Т.С.

Шорохова Т.С.

Публикации книг и статей в хронологическом порядке

Шорохова Т.Миллионер, ставшиймонахом: Статья // Русский вестник, газета (Москва). 2003. 4 декабря.

Шорохова Т.Иннокентий Сибиряков- миллионер, ставший монархом: Статья // За православие и самодержавие, газета(Санкт-Петербург). 2003. № 8.

Шорохова Т.Ангел милосердия:Статья // Православный летописец Санкт-Петербурга, альманах. 2004. № 20.

Шорохова Т.Если призовётГосподь: Статья // Приморский благовест, журнал (Владивосток). 2004. № 12 (114)и др.

Шорохова Т.С. БлаготворительИннокентий Сибиряков: Биографические повествования. СПб.: Изд-воСанкт-Петербургского Государственного университета, 2005. — 140 с.

Шорохова Т.Ангел милосердия:Статья // Петербургский техногид, журнал (с редакторской правкой, несогласованной с автором). 2005. № 1-2.

Шорохова Т.По промыслу Божию:Статья // За православие и самодержавие. 2005. № 2-3.

Шорохова Т.Сын Сибири: Статья// Сибирь, журнал (Иркутск). 2005. №314/5.

Шорохова Т.ИннокентийМихайлович Сибиряков — выдающийся сын Сибири: Статья // Созвездие дружбы,журнал (Иркутск). 2005. № 1.

Шорохова Т.Собиравший сокровищана Небе: Статья // Русский дом, журнал (Москва). 2005. № 10.

Шорохова Т.Передвижная выставка(6 больших информационных листов), посвящённая И.М. Сибирякову. Подготовлена к XIII Международному Конгрессу «Проблемы благотворительности в современноммире», приуроченному к 145-летию И.М. Сибирякова и организованному СПб.госуниверситетом (22-24 ноября 2005 г., С.-Петербург). СПб.,2005.

ШороховаТ. «Да светит всем…»: О миллионере-праведнике Иннокентии Сибирякове: Статья// Санкт-Петербургский церковный вестник, журнал. 2006. Январь-февраль. № 1-2(73-74).

Шорохова Т.Столичный храмсибиряков: Статья // Тальцы, журнал (Иркутск). 2006. № 1 (28).

Шорохова Т.ИннокентийСибиряков: Через благотворение к святости: Доклад // Ежегодная Богословскаяконференция Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета(текст): материалы. Т. 2: XVI. М.: ПСТГУ, 2006.

Шорохова Т.Подвиг милосердия:Статья // Таврида Православная. 2006. июнь. № 12 (166). С. 8-9.

Шорохова Т.Ктитор АфонскогоСвято-Андреевского скита схимонах Иннокентий (Сибиряков) — выдающийсяпредставитель русского купечества: Доклад // Третья ежегодная всероссийскаянаучно-богословская конференция «Наследие преподобного Серафима Саровского исудьбы России». Сергиев Посад — Саров — Дивеево. 28 июня — 1 июля 2006 года»:Материалы.

Шорохова Т.Петербург подмолитвенным покровом святителя Иннокентия Иркутского: Статья // Православныйлетописец Санкт-Петербурга. 2006. № 26.

Шорохова Т.Иннокентий — значитневинный: Статья // Тобольск и вся Сибирь, альманах: Иркутск. 2007. Номердевятый.

Шорохова Т.С.Подвиг милосердия:От миллионера-золотопромышленника до монаха-схимника; благотворитель Иннокентий(Сибиряков). Свято-Успенская Почаевская лавра (г. Почаев Тернопольской области,Украина), 2007. — 48 с.

Шорохова Т.С. Ангел милосердия:Миллионер, благодетель, схимник Иннокентий Сибиряков. Тосно, 2008. — 32 с.

Шорохова Т.Узелки на память:Путевые заметки (отдельные страницы книги посвящены И.М. Сибирякову). СПб,2008.

Шорохова Т.ЗолотопромышленникИннокентий Сибиряков как издатель: Статья // Невский библиофил, журнал(Петербург). 2008. (В «Содержании» фамилия «Сибиряков» дана «Серебряков» — с.297).

Шорохова Т.С. Миллионер, благотворитель, схимник.Симферополь: Издание Симферопольской и Крымской епархии, 2010. — 256 с.

Шорохова Т.С. Иркутянин-святогорец Иннокентий(Сибиряков). Иркутск, 2014. — 174 с.

Шорохова Т.Создание БратстваСвятителя Иннокентия Иркутского в Санкт-Петербурге: Доклад // Сибиряковскиечтения: Материалы Всероссийской научно-практической конференции 2013-2014 гг.Иркутск, 2014.

Шорохова Т.Издатель-благотворительИ.М. Сибиряков: Статья // Библиография и книговедение. 2015. № 4.

Видео-издания исследователя

ИннокентийСибиряков: Золотопромышленник, благотворитель, монах: Документальный фильм.(Т.С. Шорохова — текст, видеоряд, озвучивание). Тосно: Студия Приходского культурногоцентра храма Казанской иконы Божией Матери, 2010.

Устные публикации исследователя

об Иннокентии Михайловиче Сибирякове

на радио и телевидении

1. Передачи,посвящённые И.М. Сибирякову на «Православном радио Петербурга» в 2003-2005 гг.

2. ИннокентийМихайлович Сибиряков: через благотворение к святости: Доклад // XIII Международный Конгресс «Проблемы благотворительности в современном мире».22-24 ноября 2005 года, Санкт-Петербург (по техническим причинам в материалахконференции доклад не опубликован).

3. Цикл передач(четыре в 2005-м и две в 2006-м гг.) об И.М. Сибирякове на петербургском радио«Град Петров».

4. Передачи наГостелерадиокомпании «Крым»: в 2006 г. по случаю выхода в светкниги «Благотворитель Иннокентий Сибиряков»; в 2010 г. в связи с выходом книги «Миллионер, благотворитель, схимник».

5. Выступление в 2010 г. в передаче «Сохраним Веру» Гостелерадиокомпании «Крым» в связи с выходомкниги «Миллионер, благотворитель, схимник».

6. И.М. Сибиряковупосвящены два выпуска передачи «Уроки Православия» на телеканале «Союз»(Екатеринбург) с участием автора книг о благотворителе.

Публикациис упоминаниями о книгах об И.М. Сибирякове

Гаврилова Н. Конгресс,посвящённый И.М. Сибирякову // Земля Иркутская, журнал. 2006. № 1 (29).

Васильева Н. Когда тыпомогаешь, самому становится легче // Санкт-Петербургский церковный вестник.2006. Январь-февраль. № 1-2 (73-74).

Когонашвили Г. БлаготворительИннокентий Сибиряков // Литературный Крым. 2006. 17 февраля.

Сагань Н. Оставив всё ради Христа: окниге Т.С. Шороховой «Миллионер, благотворитель, схимник» // Православноекнижное обозрение, журнал (М.). 2010, 2 (002). Декабрь.

Православныйкалендарь на 2016 год «Святая Гора Афон. Каруля. Жизнеописание схимонахаИннокентия (Сибирякова)». Издание Православного братства им. Иннокентия(Сибирякова) Афонского. М.-Святая Гора Афон, 2015.

Предисловие…………………………………………………………………………………..

Семейные традиции……………………………………………………………………………

В годы «внешнего»образования……………………………………………………………..

«Друг науки илитературы»……………………………………………………………………

Выборсердца…………………………………………………………………………………..

Исход измира………………………………………………………………………………….

«Иннокентий» — значит «безвинный»……………………………………………………..

За монастырскимистенами……………………………………………………………………

По Афонскомувремени………………………………………………………………………..

Вместо заключения……………………………………………………………………

Список условныхсокращений………………………………………………………………..

Список источников илитературы…………………………………………………………..

Библиография публикаций исследователя об И.М.Сибирякове

Татьяна Шорохова (Татьяна Сергеевна Чичкина)

В работе над книгой использованы материалы Б.А. Соловьевой.

Научное издание

Т. Шорохова (Т.С. Чичкина), текст, 2016

Татьяна Шорохова— поэт, прозаик, независимый исследователь, член Союза писателей России(Санкт-Петербургское отделение, Севастопольское отделение), лауреатГосударственной премии Республики Крым (2013). Поэтическое творчество удостоеноВсероссийских премий: Святого благоверного князя Александра Невского (2006) иА.К.Толстого (2012). Вклад Т. Шороховой в православную культуру Руси отмеченорденом Святой преподобной княгини Анастасии Киевской Украинской ПравославнойЦеркви Московской Патриархии (2012). География изданных книг: Москва,Санкт-Петербург, Екатеринбург, Симферополь,Почаевская Свято-Успенская лавра (Украина) и др. С 2002 года занимается сбором материалов о жизни, благотворительнойдеятельности и духовном подвиге уроженца Иркутска, выдающегося русскогоблаготворителя и афонского схимника Иннокентия (Сибирякова).

Родилась в1956 г. в г. Люботин Харьковской области. 35 лет жила в Крыму, где окончила исторический факультет Симферопольскогогосударственного университета (1982 г.). В 2001-2013 годах проживалав г. Тосно Ленинградской области.

С2014 г. живет в Севастополе. Электронный адрес автора: [email protected] .

Канонарх — распорядитель церковного пения в монастырях.

«Каждое Богослужение, согласно уставу общежития, непременно посещается всеюбратией, — сообщает богомолец, скрывший своё имя, — от первого до последнего, итерпеливо выстаиваются продолжительные службы, обычно начинающиеся сполуночного времени и продолжающиеся без роздыха до 6 часов утра.Весьма приятно было видеть и слышать усердное поминовение в сей обители всех еёктиторов и благодетелей. Чин поминовения здесь выполняется весьма хорошо иаккуратно, под строгим наблюдением скитского начальства» .

Посвидетельству многочисленных очевидцев, архимандриты «облачаются в цветнуюмантию, в скрижалях которой изображаются, между прочим, у первого — Вч.Пантелеимон, а у второго — Св. Ап.Андрей, — осеняют народ напрестольным крестом, и при священнодействии их употребляютрипиды» (металлические на длинных рукоятях круги с изображением на нихшестикрылых серафимов).

См. статью: Ульянов О., Свешникова М.

Небезынтересно сравнить эту запись с той, которую оставил в книге почётныхгостей Священного Кинота на Афоне Президент Владимир Путин: «Всем подвижникам,слугам Господа, всем христианам православной веры и хранителям православныхсвятынь с уважением» (См. статью: УльяновО., Свешникова М. Президент Россиина Святой Горе Афон // Церковный вестник. № 18 (319). Сентябрь, 2005. С. 4,5.).

«Нужно заметить, — пишет иеромонах Серафим (Кузнецов), — что на Афоне соблюдается от древних времёнобычай откапывать кости умерших после смерти. Те усопшие, которых костиоказываются жёлтыми и светлыми как воск белый или жёлтый, смрадного запаха неиздают, а иногда испускают благоухание — признаются за людей, угодивших Богу -праведников; кости сии тлению не предаются во все грядущие роды и поколения. Теже, которых кости оказываются белыми, трухлявыми, истлевающими, находятся, помнению верующих, в милости Божией и получили прощение грехов. Бывают и такиеслучаи, что кости усопших обретают черными смердящими; такие останки признаютсяпринадлежащими людям грешным и не получившим от Бога прощения грехов. О таковыхусугубляют молитвы и просят от Бога милости к их недостаткам и нередко умоляютправосудие Божие. Иногда же находят тела усопших совершенно не истлевшими,чёрными и смрадными, издающими страшное невыносимое зловоние, каковыепризнаются принадлежащими людям, связанным родителями или духовными отцами, т.е. находящимися под клятвою. Над таковыми читаются разрешительные молитвы иусугубляются моления, потом их вновь зарывают в землю и по прошествии сорока иболее дней вновь вырывают и находят уже кости белыми, что означает милостьБожию и прощение грехов, а также разрешение от клятвы. Читают же разрешительнуюмолитву духовные отцы, и если после сего тело не предаётся тлению, то просятчитать разрешительную молитву архиерея или в крайности патриарха» .

Некролог помещён в отчёте Общества содействия учащимся в Санкт-Петербургесибирякам за 1900-1901 г., изданный в столице в 1902 г.

Писатель В.Г. Распутин в личной беседе высказал автору данного исследованиясожаление, что на момент написания очерка он не знал, что Андреевский соборотстроен и украшен на средства его земляка Иннокентия Михайловича Сибирякова.

Позавещанию основателя скита схииеромонаха Виссариона Свято-Андреевская иноческая обительосновывалась исключительно для великороссов. По афонским правилам, завещанияоснователей обителей стараются не нарушать. И, может быть, снова всё вСвято-Андреевском скиту вернётся «на круги своя».

См. статью: Ульянов О. Свешникова М. Президент России на Святой Горе Афон //Церковный вестник. № 18 (319). Сентябрь, 2005. С. 4, 5.

Имеется ввиду книга «Благотворитель Иннокентий Сибиряков» (СПб., 2005),сокращённый вариант которой вы читаете.

5 июля празднуется день всех преподобных отцов Святой Горы. Сейчас поданы документы на канонизацию схимонаха Иннокентия (Сибирякова), бывшего купца-миллионера, пожертвовавшего свое состояние на благие дела и ушедший на Афон. О нем наш рассказ.

Жизнь, как известно, это борьба. Кто-то борется с дурными привычками, кто-то — с вредными соседями. Золотопромышленник рубежа XIX — XX веков и местночтимый афонский святой (сейчас рассматривается вопрос о его канонизации в РПЦ) Иннокентий Сибиряков всю жизнь боролся… с богатством. Начав борьбу 14-летним юношей, пройдя через клевету (зачастую — от им же облагодетельствованных людей) и психиатрические освидетельствования, он закончил ее лишь незадолго до ранней смерти — схимником. Он победил.

Просвещенный благотворитель

Иннокентий родился в 1860 году в семье иркутского купца и золотопромышленника Михаила Александровича Сибирякова. Родился в удачное время и в удачном месте. «В Иркутске счастливо соединились оба элемента: бюрократия и буржуазия. Власть здесь дисциплинирована общественным мнением… Здесь замечательная буржуазия. Они не признают грошей; дают сотнями тысяч…» — писали современники. Благотворил отец Иннокентия, благотворили старшие братья; неудивительно, что и он относился к меценатству и благотворительности как к чему-то совершенно естественному. А потом появились и личные счеты с богатством.

В семь лет он лишился матери, а в четырнадцать — отца, вместе с пятью братьями и сестрами он оказался наследником огромного состояния (ему, в частности, принадлежали четыре прииска, давшие, например, за 1894 год 184 с лишним пуда золота — больше трех тонн). В середине 70-х годов состоятельный юноша прибывает в Санкт-Петербург и поступает в частную гимназию (там ему преподавал словесность и древние языки поэт Иннокентий Анненский), а уже в 1875 году покупает дом, где гимназия располагается, и производит его серьезную перестройку и улучшение. Он вступил во множество благотворительных и попечительских обществ, жертвовал крупные суммы на учебные и научные предприятия. Жил Иннокентий в семье своего брата Константина, близкого творческой среде, благодаря чему встречался с Тургеневым, переписывался с Толстым. И снова давал деньги — на обучение детей литераторов, на издание журналов «Слово» и «Русское богатство», на издание по доступной для народа цене книг, на открытие по всей стране библиотек. «Если Вам случится узнать, что какая-нибудь сельская школа нуждается в учебных пособиях и книгах для чтения вне школы, то имейте в виду, что я могу выслать желаемые книги… я буду высылать за половинную цену книги, подписываться на все газеты и журналы всем народным учителям, снабженным Вашей рекомендацией», — писал Иннокентий Михайлович в 1884 году Н. М. Мартьянову — общественному деятелю Сибири, основателю Минусинского музея и библиотеки. Без материальной помощи Иннокентия Сибирякова в городах Енисейской губернии в то время не была бы открыта ни одна публичная библиотека, ни один краеведческий музей. Сибиряков потратил более 600 тыс. рублей «на поддержку тех, не приносящих дохода, изданий, которые имеют крупное научное или общественное значение, но не могут рассчитывать на широкое распространение в публике», финансировал и даже организовывал научные и исследовательские проекты, этнографические экспедиции. В 26 лет он содержал более 70 личных стипендиатов, получавших образование как в России, так и в Европе, особенно — из числа сибиряков.

Казалось бы, все это должно было привлекать к нему людей, но… «Все встречи, все сношения с людьми и даже с наукой были для него отравлены деньгами; деньги положили грань между ним и всеми людьми, от товарищей по университету до профессоров включительно», — писала о нем Селима Познер, соученица по курсам педагога и физиолога Лесгафта.

Несчастный миллионер

Первый звоночек прозвенел еще в университете. «Чувствуя себя плохо подготовленным, И. М. Сибиряков хотел поработать серьезно и обратился к некоторым профессорам университета с просьбой приватно помочь ему. Но гонорар, назначенный профессорами, достигал колоссальных размеров, что… сразу оттолкнуло Сибирякова; выполнить их требования ему было нетрудно, но корысть, разгоревшаяся в представителях науки, которая была так противна его… душе, оттолкнула его и от профессоров, и от науки», — вспоминала Познер.

Разочарование росло, и к 30 годам Сибиряков уже смог его сформулировать: «Как жадно все человечество в своем стремлении к богатству. Но что оно нам приносит? Вот я — миллионер, мое счастье должно быть вполне закончено. Но счастлив ли я? Нет. Все мое богатство в сравнении с тем, чего жаждет душа моя, есть ничто, пыль, прах… А между тем все человечество стремится именно к достижению богатства.

При помощи своих денег я видел мир Божий — но что из всего этого прибавило к моему собственному счастью жизни? Ровно ничего. Та же пустота в сердце, то же сознание неудовлетворенности, то же томление духа… Как это случилось, думал я, что в моих руках скопились такие средства, которыми могли бы прокормиться тысячи людей? Не есть ли это достояние других людей, искусственно перешедшее в мои руки? И я нашел, что это именно так, что мои миллионы — это результат труда других лиц, и чувствую себя неправым, завладев их трудами». «Помогите, я страшно богат, — пишет он Льву Толстому, чьи издания также спонсировал с подачи брата Константина. — Чем больше я раздаю, тем больше ко мне приходит!» — ведь золото добывалось своим чередом.

С этого времени Сибиряков начинает предпочитать вояжам паломничества, больше давать денег в церкви, а поток просителей в его квартирке (весьма аскетической: адресные книги Санкт-Петербурга свидетельствуют, что он снимал квартиры, предназначенные для людей среднего достатка) становится наводнением: бывали дни, когда Иннокентий Михайлович принимал до четырехсот человек, у него почти не оставалось личного времени, и пришлось организовать особое бюро, через которое он раздал нуждающимся миллионы рублей.

Очевидец вспоминает: «Кто только из столичных бедняков не был у него в доме на Гороховой улице, кто не пользовался его щедрым подаянием, денежной помощью, превосходящей всякие ожидания! Дом его обратился в место, куда шли алчущие и жаждущие. Не было человека, которого он выпустил бы без щедрого подаяния. Были люди, которые на моих глазах получали от Сибирякова сотни рублей единовременной помощи… Сколько, например, студентов, благодаря Сибирякову, окончило в Петербурге свое высшее образование! Сколько бедных девушек, выходивших замуж, получили здесь приданое! Сколько людей, благодаря поддержке Сибирякова, взялось за честный труд!» «У Иннокентия Михайловича был период, — пишет еще один его современник, — когда он рассуждал так: “Если просят, значит, нужно: если можно дать, то есть если имеются средства, то и нужно дать, не производя розыска”». «Человек необыкновенной доброты, он никому не отказывал в поддержке, а вследствие его исключительной скромности многие из облагодетельствованных им не знали, кто пришел к ним на помощь», — свидетельствуют о благотворителе те, кто трудился рядом с ним. И снова — чего только не говорили о нем за глаза! Революционная интеллигенция полагала, что он ударился в мистицизм оттого, что понимал «недостаточность» своих жертв для народного блага, а петербургский градоначальник Валь рапортовал наверх, что, раздавая деньги бесконтрольно, он может поддержать революционеров; его обвиняли и в скупости, и в расточительности, и в религиозной экзальтации; этнограф Ядринцев, чьи издания и экспедиции Сибиряков финансировал несколькими годами раньше, не скупился на язвительные эпитеты, — и все сходились на том, что Сибиряков не может действовать самостоятельно, он постоянно находится под чужим влиянием.

Окончательно ситуация накалилась, когда в 1894 году Сибиряков пожертвовал монахине, собиравшей средства в пользу Угличского Богоявленского монастыря, всю свободную наличность — 147 тыс. рублей. Перепуганная матушка сообщила о невероятной сумме в полицию, и градоначальник Виктор фон Валь отдал приказ опечатать имущество миллионера и начать разбирательство о его дееспособности.

Из «сумасшедших» — в монахи

Подвела Сибирякова монахиня, а выручил монах. Иеромонах Алексий (Осколков), задумавший строить монастырь в Приморском крае, отправился просить денег у известного столичного благотворителя. Придя по адресу и позвонив в дверь, он был впущен человеком, которого принял за прислугу. Каково же было его удивление, когда он понял, что перед ним сам Сибиряков! Однако помочь тот не мог: сейф был опечатан, а на каждую трату было необходимо получать расписку от родных. «Начав повествование о посещении его докторами, экспертами и полицией, — вспоминает иеромонах Алексий, — и как стараются его смутить, расстроить, вызвать на неприятный спор, доказать во всем его неправость, ошибочность, ума нездравость, со слезами говорил: “Что сделал я им? Разве это не моя собственность? Ведь я не разбойникам раздаю и ко славе Божией жертвую!”»

Отец Алексий принял живое участие в судьбе Сибирякова, через священноначалие дошел до обер-прокурора; параллельно Сибирякова освидетельствовало (и нашло здоровым) губернское собрание; есть неподтвержденные сведения о личной встрече благотворителя с императором Александром III . В итоге дело прекратили. Фон Валь возбудил его снова, апеллируя, помимо известных уже опасений, что щедростью Сибирякова могут воспользоваться революционеры, и к эпизоду «разбития бюста Мефистофеля, изображающего торжествующего дьявола» (речь идет о копии скульптуры Антокольского «Мефистофель». Исследователи расходятся в подробностях: одни говорят, что статуя принадлежала Сибирякову, другие — что эпизод случился в Москве на выставке), — но Иннокентий Михайлович вновь был признан дееспособным.

Видимо, в это время у Сибирякова окончательно созрело желание принять монашество — он признался в этом о. Алексию еще при первой встрече. Найдя себе духовника — настоятеля Санкт-Петербургского подворья Старо-Афонского Свято-Андреевского скита иеромонаха Давида (Мухранова), впоследствии видного деятеля имяславческих событий, — Сибиряков начал под его руководством проходить положенный двухлетний искус перед окончательным решением о пострижении в монахи. Параллельно он занимается окончательной ликвидацией имущества: передает отцу Давиду в разное время два с половиной миллиона рублей (тот их раздал церквям и благотворительным учреждениям); принадлежавшие ему как издателю права на произведения умерших к тому времени Глеба Успенского и Федора Решетникова передает их родным, права на стихи Тургенева продает издательству А. Маркса; отдает две дачи: одну — благотворительному обществу под детский приют, а другую — женской общине под монастырь, создает еще ряд благотворительных учреждений (например, капитал имени своего отца для выдачи пенсий и пособий рабочим золотых приисков), своему учителю Петру Лесгафту жертвует 200 тыс. и дом (здание той самой частной гимназии, которое он приобрел, приехав в столицу 14-летним юношей) — в нем Петр Францевич создал биологическую лабораторию, ныне там располагается Академия физической культуры имени Лесгафта. Наконец, на средства Сибирякова был выстроен грандиозный, самый большой на Балканах храм — Свято-Андреевский собор на Афоне, заложенный 33 годами ранее великим князем Алексеем Александровичем. Когда Иннокентий постригся в иноки, то для себя и своего духовного отца выстроил двухэтажный скит с домовой церковью во имя великомученицы Варвары, преподобного Михаила Клопского и преподобного Давида Солунского — небесных покровителей родителей и архимандрита Давида, затем он был пострижен в мантию с именем Иоанн и, наконец, в схиму вновь с именем Иннокентий. По слову первого своего биографа, он явил «образец совершенной нестяжательности и подвижнической жизни» (пять дней в неделю не вкушал горячей пищи, а масло и вино употреблял только по субботам и воскресеньям), прожил, «душевно оплакивая, что много времени потратил на суету и изучение мудрости века сего», три года и 6 ноября 1901 года скончался в возрасте сорока одного года, по-видимому, от чахотки, которой страдал с юности.

Аксиос!

В 1910 году российский журнал «Приходское чтение» писал о нем: «…Он столько сделал добра, что память о нем… останется у миллиона сибиряков» — и глубоко ошибся в прогнозе: это имя было прочно забыто в России. Видимо, сказалась не только цензура советского периода, не нуждавшаяся в «примере для капиталистов» (как его называл духовник), но и свойство человеческой психики вытеснять из сознания непонятное, не укладывающееся в привычные шаблоны. По крайней мере, «забывать» это имя стали задолго до революции: например, об освящении Андреевского собора тогда же были изданы брошюры и даже книги… но о Сибирякове в них не упоминалось. В итоге в Греции его знают и любят больше, чем в России, а на Афоне давно почитают как святого — выкопанные по афонскому обычаю кости подвижника оказались янтарно-медового цвета, что афониты считают признаком святости. Бог даст, вернется память и к нам: с подачи действующего в Санкт-Петербурге Фонда им. Иннокентия Сибирякова в мае 2009 года Комиссия по канонизации Санкт-Петербургской епархии передала документы на прославление в Священный синод.

В начале июня 2013 года Святейший Патриарх Кирилл посетил Андреевский скит во время своего визита на Святую Гору. Говоря об истории этого святого места, Предстоятель Русской Церкви особо вспомнил роль в ней схимонаха Иннокентия, пожертвовавшего свое состояние на создание величественного собора.

При подготовке статьи использовалось исследование Т. С. Шороховой «Благотворитель Иннокентий Сибиряков» (СПб, 2005) и материалы сайта «Милосердие. ru »

Наша история богата людьми, которые благотворение сделали смыслом своей жизни. Имена таких людей составляют славу Отечества. В этой статье речь пойдёт о миллионере-золотопромышленнике Иннокентии Михайловиче Сибирякове.

В Советском Союзе информация о судьбе братьев Сибиряковых (о Александре Сибирякове читайте) была закрыта. Их жизненный подвиг не вписывался в политику социалистического мироустроения. За рубежом о них знали больше, чем на Родине. Мы, люди, живущие в современной России, стали невольными свидетелями грандиозных исторических событий, преобразующих нашу страну.

Из общества всеобщей уравниловки и обезличивания мы вдруг оказались среди предприимчивых богатых и беспомощных бедных. Началась всеобщая переоценка ценностей. И, видимо, пришло время вспомнить имена людей, дела которых через столетье продолжают жить и развиваться на благо нашей страны.

В пригороде Санкт-Петербурга, недалеко от железнодорожной станции Песочная, стоит деревянный храм преподобного Серафима Саровского. С недавнего времени там пребывает частица честных останков схимонаха Иннокентия (Сибирякова), привезенная с Афона, где имя этого замечательного подвижника благочестия особо почитаемо и по сей день. Время не стерло из памяти людской его благодеяния, современники, знавшие его лично, оставили нам свои впечатления от встреч с ним, размышления о его судьбе и христианском подвиге. Ведь потомственный миллионер-золотопромышленник и благотворитель Иннокентий Михайлович Сибиряков был хорошо известен в свое время всей просвещенной России.

8 ноября 1901 года (по старому стилю) на Афоне в Свято-Андреевском скиту торжественно совершался чин погребения схимонаха Иннокентия, в миру Иннокентия Михайловича Сибирякова. Отпевал схимника греческий архиерей Неофит в сослужении 60 священников. Отец Иннокентий был погребен возле собора апостола Андрея Первозванного внутри монастыря. Обычно такого права на Святой Горе удостаивались только основатели и ктиторы (строители) обители или члены византийских императорских фамилий. У братии скита были основания так почитать схимонаха Иннокентия. Не только его огромные пожертвования скиту как ктитора-строителя, но и та его недолгая монашеская жизнь — в течение 5 лет — проведенная в полном нестяжании, незлобии, братской любви и неподдельном смирении, подвигла братию оказать усопшему особую почесть при его погребении.

Открытие через три года честных мощей отца Иннокентия показало насельникам Скита, что схимонах был святой жизни. Кость его главы приобрела характерный медово-желтый цвет, что по афонскому многовековому опыту указывает на действие благодати, и поэтому была помещена братией в отдельный киот. Из полутора тысяч глав, собранных в настоящее время в костнице Свято-Андреевского скита, в основном — белые, только несколько глав имеют медово-желтый цвет, среди которых три выделены особо: основателей иеросхимонахов Виссариона и Варсонофия и схимонаха Иннокентия (Сибирякова).Так кем же был в миру этот загадочный схимник, так высоко почитаемый афонской братией и поныне?

Иннокентий родился в 1860 году в семье иркутского купца и золотопромышленника Михаила Александровича Сибирякова. Родился в удачное время и в удачном месте. «В Иркутске счастливо соединились оба элемента: бюрократия и буржуазия. Власть здесь дисциплинирована общественным мнением. Здесь замечательная буржуазия. Они не признают грошей; дают сотнями тысяч…» — писал современник. Благотворил отец Иннокентия, благотворили старшие братья; неудивительно, что и он относился к меценатству и благотворительности как к чему-то совершенно естественному. А потом появились и личные счеты с богатством. В семь лет он лишился матери, а в четырнадцать — отца, вместе с пятью братьями и сестрами оказался наследником огромного состояния (ему, в частности, принадлежали четыре прииска, давшие, например, за 1894 год 184 с лишним пуда золота — больше трех тонн).

Сделавшись миллионером и хозяином колоссального золотопромышленного дела, которое с каждым годом увеличивало его миллионы, Иннокентий Сибиряков не нашел счастья и внутреннего удовлетворения в богатстве. Ему казалось, что попавшие ему в руки колоссальные деньги взяты у кого-то другого, нуждающегося. Необычайно чуткий сердцем к горю и страданию ближнего, он вскоре стал тяготиться своим положением человека, обеспеченного средствами свыше всякой меры, и начал тратить свои средства на благотворительность и общественные нужды.

В середине 1870-х состоятельный юноша прибывает в Санкт-Петербург и поступает в частную гимназию (там ему преподавал словесность и древние языки поэт Иннокентий Анненский), а уже в 1875 году покупает дом, где гимназия располагается, и производит его серьезную перестройку и улучшение.

Поступив в 1880-м в Петербургский университет, сначала на естественнонаучное отделение физико-математического факультета, а затем на юрфак, он трижды прерывал учебу по болезни. Во время учебы Сибиряков щедро помогал неимущим товарищам окончить курс и получить достойное место. Хотя при этом замечал, что некоторые преподаватели воспринимают его как «денежный мешок». Он покидает столичный университет и продолжает образование, посещая надомные кружки по физиологии и педагогике Лесгафта, по истории Семевского, имевшие тогда необыкновенную славу у столичной молодежи. Это были времена повального увлечения чудесами науки. Всем казалось, что успехи прогресса в состоянии разрешить все социальные проблемы, сделать человека счастливым. Сибиряков вместе со всем «прогрессивным» обществом увлекся прожектами по просвещению России и родной Сибири.

За десять лет им было много сделано на ниве благотворительности. В Санкт-Петербурге вместе с сестрой Анной он участвует в содержании Бестужевских курсов для обучения женщин, которые впоследствии влились в государственный университет. Он был крупным жертвователем при организации и строительстве первого в России женского медицинского института, ставшего ныне медицинским университетом.

Позднее его благотворительность приняла огромный размах. На первых же порах самостоятельной деятельности он пожертвовал своему брату на постройку воздвигаемой им в Иркутске церкви во имя Казанской иконы Божией Матери 10 тысяч рублей. Затем стал жертвовать громадные суммы на дела просвещения и науки.

Жил Иннокентий в семье своего среднего брата — Константина, который был художником и вращался в творческой среде. Благодаря этому Иннокентий встречался с Тургеневым, переписывался с Толстым. И снова давал деньги — на обучение детей литераторов, на издание журналов «Слово» и «Русское богатство» и книг по доступной для народа цене, на открытие по всей стране библиотек. «Если Вам случится узнать, что какая-нибудь сельская школа нуждается в учебных пособиях и книгах для чтения вне школы, то имейте в виду, что я могу выслать желаемые книги… я буду высылать за половинную цену книги, подписываться на все газеты и журналы всем народным учителям, снабженным Вашей рекомендацией», — писал Иннокентий Михайлович в 1884 году Мартьянову — общественному деятелю Сибири основателю Минусинского музея и библиотеки. Без материальной помощи Иннокентия Сибирякова в городах Енисейской губернии в то время не была бы открыта ни одна публичная библиотека, ни один краеведческий музей. Сибиряков потратил более 600 тыс. рублей «на поддержку тех, не приносящих дохода изданий, которые имеют крупное научное или общественное значение, но не могут рассчитывать на широкое распространение в публике», финансировал и даже организовывал научные и исследовательские проекты, этнографические экспедиции. В 26 лет он содержал более 70 личных стипендиатов, получавших образование как в России, так и в Европе.

Благодаря его финансовой помощи были открыты многие учебные заведения в России и Сибири. В том числе — университет в Томске и Восточно-Сибирский отдел Императорского Русского географического общества, членом которого он был избран. Иннокентий Сибиряков позаботился о своих учителях, которых глубоко уважал. В 1893 году он жертвует профессору Лесгафту 200 тысяч рублей и дом в Петербурге для устройства учебной лаборатории, которая явилась основой для сегодняшнего Национального университета физкультуры. Сибиряков содействует изданию научных трудов Ядринцева, Семевского, Успенского, Решетникова, Тургенева, полезных для русского народа.

На его средства строились храмы, открывались публичные библиотеки, музеи, он финансировал проведение научных экспедиций. Под названием Сибиряковской вошла в историю этнографическая экспедиция в Якутию.

Иннокентий Сибиряков

Наблюдая все тяготы жизни на сибирских приисках, Иннокентий Михайлович пожертвовал 450 тысяч рублей на образование капитала для выдачи пособий при несчастных случаях с рабочими.В те годы его редкое сострадание к людям особенно проявилось в отношении к переселенцам в Сибирь, претерпевавшим тяжелейшие бедствия в пути и трудности обустройства на новых землях. В 1890 году он становится одним из учредителей Общества для вспомоществования нуждающимся переселенцам, начало деятельности которого совпало с голодом, постигшим Россию в 1891 году. В Нижегородской губернии на средства Сибирякова открываются столовые для голодающих. Вскоре поток переселенцев в Сибирь «взломал» организованные рамки и приобрёл стихийный характер. На перевалочных пунктах не хватало самого необходимого, даже бараков. Тысячи людей с детьми и скарбом оказались под открытым небом. Начались эпидемии. На Тюменском переселенческом пункте на деньги Сибирякова ремонтируются старые и достраиваются новые бараки, строятся столовая и больница. Иннокентий Михайлович выделяет средства для организации санитарного отряда из студентов-медиков во главе с Ядринцевым. Они отправляются в Тобольскую губернию. Благотворитель и сам выезжает в Курган и на месте принимает необходимые меры для облегчения положения страдающих от голода и болезней людей.

Современники вспоминали, что в нем удивительным образом сочеталась благотворительность личная и общественная. Он равно сострадал нуждам учреждений и сообществ или неизбывному горю простого человека.

Его щедрость многим казалась сказочной. Он принимал у себя на квартире до четырехсот человек в день. Один из очевидцев его петербургской жизни вспоминал: «Кто только из столичных бедняков не был у него в доме на Гороховой улице, кто не пользовался его щедрым подаянием, денежной помощью, превосходящей всякие ожидания! Дом его обратился в место, куда шли алчущие и жаждущие. Не было человека, которого бы он выпустил без щедрого подаяния… Сколько, например, студентов, благодаря Сибирякову, смогло получить в Петербурге свое высшее образование! Сколько бедных девушек, выходивших замуж, получили здесь приданое! Сколько людей, благодаря поддержке Сибирякова, взялось за частный труд!»

Он ежедневно получал кипы писем о помощи, повсюду замечал человеческое горе и помогал всем по евангельской заповеди:… всякому просящему у тебя дай. И он давал охотно, с добрым словом и участливым лицом, одаривая не только деньгами, но и богатством сердечного расположения. Для просящего это бывает дороже даже самой милостыни.

Сумма его пожертвований, не считая тайной милостыни, к которой Иннокентий Сибиряков имел особую склонность, в переводе на современные деньги исчисляется миллиардами. Но богатство не отягощало душу Иннокентия Михайловича гордостью. Он был чужд всякого самомнения и превозношения, заносчивости и чванства, которые нередко сопровождают владельцев крупных капиталов. Все, знавшие Иннокентия Михайловича, отмечали его поразительную скромность, желание сидеть «на последних местах».

Поездка в Европу изменила его мировоззрение. Он увидел суету и бездуховность западного цивилизованного мира, главной целью которого были деньги, и только ради них осуществлялся прогресс со всеми достижениями и премудростями современной науки. «Всё моё богатство в сравнении с тем, чего жаждет душа моя, есть ничто, пыль, прах…» — говорил Иннокентий Михайлович, возвратившись из Европы.

Он все время искал возможности обрести свободу от давящей силы денег, от бесконечной заботы определить их на благие дела. Ездил ко Льву Толстому в Ясную Поляну советоваться. «Помогите мне снять с души тяжкое бремя, — говорил Сибиряков. — Я страшно богат. Я не знаю, что делать мне со своим богатством. Оно тяготит меня, оно мучит меня!» Жаловался великому писателю на то, что он «облеплен» тучами так называемых дел по заводам, фабрикам, конторам, домам. «Я покоя не знаю, — говорил он. — Вижу, что этому конца края не будет. Я как будто должен, как будто бы надо капиталу дать ход, надо людям дать заработок, и на одни просмотры новых планов и построек уходит все мое зрение. Я затеваю устройство новых поселков для интеллигентов, но я лучше бы предпочел сразу сбросить с себя эту тяжесть золотого мешка, да вот не знаю, как это сделать. Научите, как мне раздать мои деньги, мои прииски, мои земли…С тех пор, как деньги очутились в моих руках, я чувствую несмолкающее гудение в ушах: «Раздай, раздай и раздай!»

Его обширная благотворительность была направлена также на церковные и духовные нужды. Иногда люди пугались колоссальных размеров получаемых ими пособий.

Столичным толстосумам поведение Иннокентия Михайловича не давало покоя, поскольку обнаруживалась их враждебность к настоящей, идущей от сердца, жертве ради Христа. Историк Соколовский в 1916 году был избран председателем Петроградской губернской ученой архивной комиссии. В 1924-м он писал: «Вскоре я получил… старые дела Сыскной полиции, которые были предназначены к уничтожению… Несколько сот дел являются высокоинтересным архивным источником…»

Соколовский сохранил для потомков подробное описание судебного освидетельствования Сибирякова, на котором он был полностью оправдан. Так как обвинение Иннокентия Михайловича в безумии занимает одно из ключевых мест в его биографии, приведем имеющиеся в архивах сведения.

Своеобразное дело касательно миллионов имеется в делах Сыскной полиции, — пишет Соколовский, — дело, вызванное миллионами известного золотопромышленника Иннокентия Михайловича Сибирякова. Щедрою рукою, полными пригоршнями сыпал он золото на помощь просителям, на культурные цели, и тем родил сомнение в нормальности своих умственных способностей. Находился он ещё в полном расцвете сил — ему было 33 года, — окружён он был миллионами, можно сказать, купался в них и… познал всю тщету денег. Отказывая лично себе, он поселился в маленькой квартирке и стал раздавать крупными кушами деньги направо и налево. Конечно, это было своеобразно. Общество не удивлялось бы, если бы он преподносил жемчуг и бриллианты сомнительным певичкам, если бы он строил себе дворцы во вкусе альгамбры, накупал картин, гобелены, севр и сакс или в пьяном виде разбивал зеркала, чтобы вызвать хриплый хохот арфянок, — все это было бы обычно. Но Сибиряков отошел от этого и, побуждаемый душевными склонностями, проводил в жизнь правило — «просящему дай»!

В библиотеке Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне хранится дневник иеросхимонаха Владимира, современника Сибирякова. Есть в этом дневнике любопытная запись о том, что слух о деле миллионера дошел до царя, и Александр III пожелал встретиться с Иннокентием Михайловичем. Во время этой встречи Сибиряков «умно поговорил» с царём, и тот повелел его отпустить и больше не трогать.

Поводом для второго обвинения Иннокентия Михайловича Сибирякова в «невменяемости» послужил такой случай. Входя однажды в Знаменскую церковь в Петербурге, он положил на книжку стоявшей на паперти монахини серебряный рубль. Та, должно быть, привыкла получать только самые мелкие подаяния и так была поражена этим рублем, что тут же, на глазах Сибирякова, упала на колени пред образом и стала громко благодарить Бога за столь щедрый дар. Сибиряков был растроган и спросил у монахини ее адрес и из какой она обители. И на следующий же день он явился по ее адресу в одно из столичных подворий и передал монахине все свои свободные деньги — 147 тысяч рублей.

Монахиня пришла в ужас от такой огромной суммы. Она заподозрила тут что-то неладное и, когда необыкновенный посетитель ушел, заявила о нем полиции… Возникло судебное дело… Суд, однако, признал Сибирякова действовавшим в состоянии полного разумения и утвердил за бедной угличской женской обителью пожертвованную ей громадную сумму.

Но после пожертвования 147 тысяч рублей в пользу Угличского Богоявленского монастыря в 1894 году имущество Сибирякова было опечатано, и ему пришлось проходить через унизительную процедуру освидетельствований, результаты которых предавались широкой огласке. Иннокентий Михайлович оказался чуть ли не под домашним арестом, а у родственников требовали давать за него расписки. В это тяжёлое для благотворителя время посетил Иннокентия Михайловича Сибирякова незнакомый ему до той поры иеромонах Алексий (Осколков), задумавший строить монастырь на Дальнем Востоке России в Приморском крае. Он сыграл важную роль в жизни схимонаха Иннокентия и вселил в него надежду: «Очень рад, что милость Бога доставила мне утешение познакомиться с вами, ибо в вас я вижу Богом любимого — желающего, но не умеющего любить Его, — раба смиренного и кроткого… Веруйте, что получите полную свободу. Бог да благословит вас».

За время пребывания отца Алексия в Александро-Невской лавре он получил три письма от Иннокентия Сибирякова. «Прочитал письмо и возблагодарил Бога, — сообщает скупые, но важные сведения о. Алексий, — письмо написано красивым, твердым почерком, на хорошей бумаге, аккуратно сложенное, вложено в конверт несмятый, с адресом — тоже спокойно-методически твердым, красиво написанным. Где же, думаю, с ума сошедший… И случилось в короткое время, что собралось у меня три его письма, одинаково чисто, отличным твердым почерком написанных, с содержанием не праздной болтовни, а с сообщениями делового человека. Эти письма, свидетельствуя о здравости, спокойствии его ума, как бы побуждали меня явиться деятельным энергичным ходатаем его, Сибирякова, об избавлении его от преследований Валя (градоначальника). В уповании на Бога я решил имеющиеся у меня три письма представить владыке — митрополиту Палладию и просить его энергичного содействия ко избавлению Сибирякова от преследований Валя. Митрополит, рассмотрев письма и найдя, что писавший вполне умно здоровый — направил меня прямо к обер-прокурору. Обер-прокурор, прочитав их с некою радостию, сказал — вполне здоровый, оставьте эти письма мне. Дней через восемь, увидев меня в Синоде, — еще издали говорит: а! о. Алексий, здравствуйте, поздравляю вас — ваш питомец свободен!»

Встреча о. Алексия с Константином Победоносцевым происходила уже после 13 июня 1894 года, когда Сибирякова свидетельствовало губернское правление и большинством голосов признало его здоровым. «Такое решение не удовлетворило градоначальника, — сообщает Соколовский, — и он 30 июня вошел с представлением к министру внутренних дел, где указывал, что «расточительность Сибирякова при отсутствии всякой осторожности может повести к передаче больших сумм в руки лиц, преследующих политические цели, несогласные с интересами правительства» и просил о новом освидетельствовании Сибирякова, которое произошло 30 января 1895 года.

«Большинством голосов и тут Сибиряков признан был здоровым, — пишет Соколовский. — «Особое мнение» высказал на этом заседании «член присутствия, сенатор Лихачев». «Логическая стройность, изящество изложения, гуманная мягкость — вот качества этого мнения», — констатирует исследователь. «Тонко, последовательно и без суеты разбирает Лихачев доводы, которые могли бы поселить мнение о якобы «беспредельной расточительности» Сибирякова. «Раз у него 220 тысяч ежегодного дохода и 10 миллионов состояния, — говорил Лихачев в своем защитном слове, — то к его расходам нельзя применять обыкновенную мерку. Для его необычных доходов — и расходы необычные. Он пожертвовал крупный капитал в фонд сибирских рабочих, так как именно их труду обязан своим огромным состоянием; он пожертвовал монахине 147 тыс. на церкви, так как считал эту сумму потерянной и ему возвращённой случайно и сверх ожидания; он подарил художнику 28 тыс., так как тот желал устроить фотогалерею, и не имел никаких денег. Все выдачи Сибирякова, относительно говоря, более или менее соразмерны с потребностями и нуждами лиц, кому они были назначены». Лихачёв отметил, что Сибиряков не выдал ни одного обязательства, не подписал ни одного векселя.

Свое мнение заканчивает Лихачев общим очерком жизни Сибирякова: «Выросши в богатой купеческой семье… он рано начал самостоятельную, вполне свободную, независимую жизнь обеспеченного человека. Окончив образование, Сибиряков скоро… перестает читать что- либо, кроме Евангелия, зачитывается и увлекается им, с увлечением и страстью старается проводить в жизнь христианские чувства любви и помощи ближнему. Может быть, и полоса религиозности минует. Но он — здоров…»

Великая вера проверяется и великим испытанием — этот духовный закон осуществился в жизни Иннокентия Сибирякова в полной мере. Бесчестие, которое устроил мир сердобольным деяниям Иннокентия Сибирякова, окончательно укрепило в нем решимость уйти в монастырь. Поиски правды и душевного покоя привели Иннокентия Михайловича на тот путь, на который так часто вступали русские люди, не знавшие, как устроить свою жизнь в мире. Желание окончательно изменить свою жизнь окрепло при знакомстве в 1890 году с настоятелем Свято-Афонского скита св. Андреем архимандритом Давидом (Мухрановым), служившим на Санкт-Петербургском подворье. И с этого момента начинается его борьба за истинные духовные ценности. Вся его предыдущая жизнь была подготовкой к монастырю и он воспринимал возможность стать насельником обители «воинов Христовых», как Божий дар, Божию милость, а не как проявление своей самоотверженности.

Под руководством отца Давида в течение восьми лет Иннокентий Сибиряков осваивал азы духовного делания, побывал на Святой горе Афон в Русском Свято-Андреевском ските. Будущее становилось для него всё отчётливее и яснее. Стариц Давид становится его духовным отцом и преподаёт ему высочайшую философию христианства — умное делание. В этот период Сибиряков познакомился с всероссийским пастырем — отцом Иоанном Кронштадским, которому пожертвовал огромную сумму, учредил «Дом трудолюбия» в Барнауле. Вместе они становятся учредителями «Православного братства Святителя Иннокентия, первого епископа Иркутского, Чудотворца, при церкви Санкт-Петербургского первого реального училища» и его почетными членами, а также попечителями Линтульской женской обители.

Год 1894-й. В возрасте 34 лет Иннокентий становится послушником, отрекается от всего мирского, но не прекращает благотворительность, сочетая её с иноческими трудами.

Он начинает подготовку частично к передаче, частично к продаже своих паев в золотодобывающих компаниях и пароходствах брату Константину и сестре Анне. Иннокентий Михайлович еще продолжает вести многие проекты, но становится все заметнее, что он сворачивает свою публичную деятельность. Он благородно подводит черту под прежней жизнью, оставляя в кассах общественных организаций немалые капиталы, делая последние крупные вклады в различные светские учреждения, с которыми сотрудничал в течение десяти лет. В те годы его ежегодная прибыль от золотопромышленного производства достигала 10 миллионов рублей — 30 приисков приносили 186 пудов золота. И все эти деньги шли на благотворительные нужды. Как говорили в его время «в Бога богател».

Родные и близкие Иннокентия Михайловича пытались отговорить его от ухода в монастырь. Скрываясь от непонимания, он разорвал общение со многими. Прежде облагодетельствованные им оскорбляли его, обвиняли в скупости, особенно узнав, что, помогая людям, Сибиряков не делал различия в их социальном положении. Никому не известный служащий, простолюдин или крестьянин, приехавший в город на заработки, могли получить от Сибирякова те же деньги, что и известный профессор.

В 1896 году Иннокентий Сибиряков пожертвовал 10 тысяч рублей Спасо-Преображенскому Валаамскому монастырю для строительства Воскресенского скита на месте, где стояла часовня в честь св. апостола Андрея Первозванного. Построенная двухэтажная церковь Воскресения Христова и все строения скита сохранились до наших дней, а ныне после реставрации храм полностью восстановлен и сверкает былым величием и роскошью внутреннего убранства. Коневецкому монастырю была пожертвована такая же сумма.

Остаток своего капитала в 2,4 миллиона рублей Иннокентий Михайлович передал своему духовнику архимандриту Даведу с тем, чтобы оставшиеся средства были израсходованы на помощь бедным русским обителям, в том числе и на устроение Петербургского подворья Русского Андреевского скита на Афоне, и на постройку самого Андреевского собора в Андреевском скиту.

С этого времени «закончилась жизнь и началось житие». Иннокентий Сибиряков стал безвыходно жить на св. Андреевском петербургском подворье, мечтая о том, что вот скоро духовник пострижет его в новоначалие ангельского образа. Отец Давид достаточно уже испытал усердие Иннокентия к подвижнической жизни, и уступая его просьбам, действительно постриг его в рясофор 1 октября 1896 года. 35 лет от рода было тогда Иннокентию Сибирякову. Скинув мирской костюм, надел он на себя монашеский подрясник и сказал: «Как хорошо в этой одежде! Нигде не давит! Слава Богу! — Как я рад, что в нее оделся!» Монах Климент сообщает, что «приняв постриг, он немедленно уехал на Св. гору и поселился в Андреевском ските».

28 ноября 1898 года архимандрит Давид постриг инока Иннокентия в мантию с новым именем Иоанн в честь пророка и предтечи Иоанна — Крестителя Господня. По свидетельству отца Серафима, «с принятием ангельского образа инок Иоанн душевно оплакивал, что много времени потратил на суету и изучение мудрости века сего». А менее чем через год, следуя афонской традиции и учитывая тяжелое заболевание инока, 14 августа 1899-го, монах Иоанн (Сибиряков) принял постриг в великий ангельский чин — святую схиму — с именем Иннокентий в честь святителя Иннокентия Иркутского.

Сведения о монашеском подвиге схимонаха Иннокентия убедительно раскрывают истинный образ избранника Божия, раз и навсегда умершего для мира ради Христа. Паломник, побывавший в Свято-Андреевском скиту в 1900 году и озадаченный вопросом, есть ли на современном ему Афоне выдающиеся подвижники, пишет: «Здесь же, в одной из келий, принадлежащих Андреевскому скиту, живет отец Иннокентий (бывший миллионер, крупный сибирский золотопромышленник И. М. Сибиряков), ведущий замечательно подвижнический образ жизни. В этой келии пять дней в неделю не полагается есть никакой горячей пищи, а масло и вино употребляются только по субботам и воскресеньям». Приоткрывает тайну духовного подвига отца Иннокентия (Сибирякова) и монах Климент. «Приняв великий постриг, — пишет он, — отец Иннокентий проводил строго постническую и глубоко безмолвную аскетическую жизнь. Нельзя не удивляться, как он, с детства привыкший к изысканным блюдам, питался грубой монастырской пищей без вреда для желудка и, проводивший время также с детства в веселом светском обществе, теперь оставался все время в келии один, беседуя лишь с Богом в молитвенных подвигах и наслаждаясь чтением душеполезных книг». По словам монаха Климента, святогорским аскетам молодой схимник явил «образец совершенной нестяжательности и подвижнической жизни». «В братии доселе вспоминаются, — напишет отец Климент через десять лет после смерти схимонаха Иннокентия, — и, вероятно, долго будут вспоминаться его братская любовь и неподдельное смирение, кои проявлялись у него во всех его поступках». Неоднократно предлагали отцу Иннокентию принять сан священства, но смиренный инок не согласился, считая себя недостойным такого великого и ответственного сана.

К моменту появления Иннокентия Сибирякова на Афоне в Свято-Андреевском скиту были строившийся в течение двадцати пяти лет, да так и оставшийся едва поднятым над уровнем земли, собор во имя Андрея Первозванного и заложенный больничный корпус с церковью во имя святителя Иннокентия Иркутского. Попечением Иннокентия Михайловича Святая гора получила дивной мощи и красоты Андреевский собор, самый крупный на Афоне, в Греции и на Балканах, рассчитанный на 5 тысяч молящихся. Строительство этого храма обошлось Свято-Андреевскому скиту почти в 2 миллиона рублей в исчислении того времени. С помощью Иннокентия Сибирякова в Андреевском скиту был воздвигнут не только собор Андрея Первозванного, но и больничный корпус с церковью во имя св. Иннокентия Иркутского и Благовещения Пресвятой Богородицы, а в общей сложности — 12 построек.

В день освящения храма Благовещения 26 сентября 1901 года отец Иннокентий тяжело заболел скоротечной чахоткой. Последние дни он провел, лежа в келии во вновь построенной больнице. Его страдания продолжались полтора месяца. За три дня до смерти больного посетил настоятель Андреевского скита архимандрит Иосиф. Страждущий с глубоким смирением сказал: «Батюшка, простите меня, не могу я Вас встретить как следует; ничего не могу сказать, кроме своих грехов». После этого отец Иннокентий исповедовался, над ним было совершено таинство соборования.

6 ноября 1901 года после литургии в Андреевском соборе схимонах Иннокентий причастился Святых Христовых тайн. «А в 3 часа пополудни тихо кончил земное свое житие блаженной кончиной праведника. Так угас великий и чудный последователь Христов», — пишет иеромонах Серафим с Афона. Отцу Иннокентию был всего 41 год от роду.

8 ноября тело схимонаха Иннокентия было предано земле. Через три года по афонскому обычаю главу схимонаха Иннокентия поместили в костницу скита на почетное место вместе с главами святых подвижников старцев основателей скита — Варсонофия и Виссариона, первого игумена скита. По уважению братии к отцу Иннокентию и по просьбе его сестры тело схимонаха Иннокентия оставили в земле рядом с Андреевским собором с западной стороны рядом с могилой первого игумена скита. Ныне честная глава схимонаха Иннокентия (Сибирякова) покоится в алтаре Андреевского собора для особого молитвенного поминовения, на ней радом с его именем и датой смерти начертано ктиторъ Р.А.О.С. (Р.А.О.С. — Русский Андреевский Общежитийный Скит).

Сегодня сбылись слова, сказанные монахом Климентом о том, что не исчезнет из памяти людей его любвеобильное сердце, что его широкая благотворительность послужит примером для жизни на благо обездоленных и во имя просвещения России. И наследует он навеки благодарность потомков и добрую память из рода в род! Вся его яркая жизнь была запечатлена одним порывом — к личному совершенству и к личной нестяжательности во имя блага своих ближних.

Есть люди, о которых писать легко: они подобны солнечному лучу, пронзающему пространство и рассеивающему тьму. И невозможно увидеть в них какой-то изъян или кривизну. Таков был и этот человек, о котором можно смело сказать, что он — исключение из правил. «Таких теперь не бывает,»- вот самое ясное заключение по его поводу. Не должно было быть его и в то время, когда он жил, потому что присутствие его там — это нарушение закона всемирного тяготения новых поколений к земле, а не к небу. Собственно, эти слова просто пересказ написанного о великом бессребреннике насельником Свято-Андреевского скита и его современником монахом Климентом. «И я им не могу не восхищаться теперь так же, как восхищался некогда, во время его жизни, как когда-то, в детские свои годы, восхищался я героями Четий–миней».

Происхождение этого «богатыря духа», как назвал его единственный биограф, у многих вызвало бы зависть: у тех, кто ищет богатства, а не бегает его. О начальном периоде жизни Иннокентия Михайловича уже довольно хорошо известно по последним публикациям. Как, впрочем, и о петербуржском. Но иноческая жизнь о. Иннокентия была долгое время скрыта от нашего взгляда.

Иннокентий Михайлович Сибиряков родился в городе Иркутске в семье крупного золотопромышленника и капиталиста. Вся его жизнь, казалось бы, должна была определиться этим фактом. Юность в неге и роскоши не испортила его, он с детства привык своим чутким сердцем переживать и горе, и нужду других, и твердой рукой поддерживать обездоленных и отчаявшихся. Мы можем твёрдо сказать, что богатство в этом случае нашло достойного владельца. Учась в Петербургском университете, он более чем в других преуспел в науке милосердия, помогая бедным студентам окончить курс и получить достойное место. И, кто знает, скольких Раскольниковых удержала его рука и скольким она напомнила о вечных ценностях.

Довольно скоро благотворительная деятельность Иннокентия Михайловича становится из ряда вон выходящей. Помочь бедному товарищу окончить университет и стать на ноги – это нельзя назвать чем-то удивительным. Но, когда ежедневно сибирскому меценату приходится принимать до 400 бедняков, то иного названия, чем самопожертвование, этому роду деятельности просто не найти. Немало потрудился Иннокентий Михайлович и на ниве общественной благотворительности. Надо отметить, что Сибиряковым принадлежит особое место в истории России. Купеческий род Сибиряковых был известен в Иркутске с начала XVIII века.

Отец Иннокентия, Михаил Александрович, был купцом I первой гильдии, совладельцем золотых приисков, винокуренных заводов, Бодайбинской железной дороги, пароходства. Старший брат Александр наследовал капитал в 5 млн. рублей. Кроме того, он приобрёл стекольный завод, писчебумажную фабрику, создал новые предприятия: буксирное пароходство на Ангаре и Амурское общество пароходства и торговли. Александр Михайлович был меценатом, и число его благодеяний составит солидный список: 100 000 рублей на строительство Томского Университета, 50.000 рублей на учреждение в Иркутске Высшего Технического училища, 500.000 рублей на дела просвещения, 3500 — на строительство иркутского драматического театра. Открытие народных школ, обустройство Томского университета…

Но главное внимание — изучению водных путей Сибири. За двадцать лет (1870-1890 годы) Сибиряков снарядил ряд экспедиций по исследованию устьев рек Печоры, Енисея, Оби, Амура, побережья Карского и Охотского морей. Самую известную экспедицию, которую финансировал Сибиряков совместно с предпринимателем О. Диксоном и королём Швеции Оскаром II, возглавлял известный полярный исследователь Норденшельд. Экспедиция должна была пройти Северо-Восточным путём. Но путь этот удалось пройти только за две навигации. «Вега» не дошла всего около 100 миль до Берингова пролива. Сибирякову пришлось отправить к месту вынужденной зимовки экспедиции спасательную команду. За это он был награждён шведским орденом «Полярная звезда». Александр Михайлович написал несколько книг о будущем Сибири. Следует сказать, что он получил прекрасное образование, окончив Цюрихский политехнический институт. Только по поводу путей сообщения Сибири Александр Михайлович написал 30 статей.

Сам Сибиряков дважды предпринимал экспедиции, целью которых было пройти водным путём от Норвегии до Енисея. Но обеим экспедициям не удалось выполнить поставленную задачу.

Таков был старший брат будущего афонского монаха, вошедший в историю освоения севера. И младший брат старался подражать ему, помогал Томскому университету, Восточно-Сибирскому отделению Российского географического общества. Высшие женские курсы получили от него в дар около 200000 руб. Иннокентий Михайлович способствовал изданию произведений многих русских классических и современных ему авторов. На его средства изданы «Сибирская библиография», «Русская историческая библиография» и др., открыта в 1887 году публичная библиотека в Ачинске, снаряжена экспедиция в Якутию.

В начале 80-ых годов в Петербурге развил бурную лекционную деятельность Петр Францевич Лесгафт. Он читал лекции по анатомии, гигиене, физиологии, и сотни слушателей стремились на эти лекции. На лекциях присутствовал бледный молчаливый чернобородый человек. 24 августа 1883 года он подошёл к Петру Францевичу и предложил ему 200000 рублей золотом на строительство ставшего затем знаменитым института. Это был Иннокентий Михайлович. Перед тем, как покинуть мир, Иннокентий Михайлович отдал 420 тыс. рублей для выдачи пособий приисковым рабочим в случае увечий и других несчастий.

Как ни странно, поездка по Европе не приближает его к западному образу жизни, но заставляет ещё увереннее двигаться по намеченному пути. «Какой поразительный контраст! Сотни богатых людей едут за границу для удовольствия; привозят домой массу багажа; нахватавшись модных мыслей, начинают сеять у себя, на родине, смуты, безбожие, анархизм, или стараются умножить и без того многие капиталы, эксплуатируя чужой труд; — Сибиряков, путешествуя по свету, учится христианской философии, открывает суету жизни, видит страдания честных, любящих Бога людей, решается идти навстречу тем, кто обездолен судьбой и, как в этом деле, так и в общении с Богом, в молитве, думает найти утешение скорбящему духу», — пишет его жизнеописатель. После поездки Сибиряков всю свою благотворительную деятельность сосредоточивает на Церкви. Теперь его часто видят в петербургских храмах.

«Как человек пуст в своей жизни, как ничтожны все его потребности, обусловленные одной наживой: как жадно всё человечество в своём стремлении к богатству?! Но что оно нам приносит… Одно грустное разочарование. Вот я – миллионер, моё «счастье» должно быть вполне закончено. Но счастлив ли я? Нет. Всё моё богатство в сравнении с тем, чего жаждет душа моя, есть ничто, пыль, прах…», — так говорил Иннокентий Михайлович после своего возвращения из Европы.

Иннокентий Михайлович не был создан для семейного счастья: ещё в юности, его так поразила измена невесты старшего брата Александра, что он отверг для себя возможность счастливого супружества. И он с каждым шагом всё увереннее приближается к афонской цели. Видимо, именно в этот период жизни он попадает на Петербургское подворье Свято-Андреевского скита.

Вте годы настоятелем подворья являлся архимандрит Давид — личность необычная и весьма примечательная. Ему предстоит сыграть огромную роль в жизни Сибирякова. Мы не знаем всех подробностей этого знакомства, но именно о. Давид окончательно утверждает о. Иннокентия в намерении стать афонским монахом. Причём делает это косвенным путём, не словами, а примером. О. Давид не сразу решается стать духовником миллионера, и, тем более, не было у него стремления подтолкнуть Сибирякова к этому выбору. Наоборот, о. Давид пытается показать Иннокентию Михайловичу все сложности монашеской жизни, для чего они предпринимают совместную поездку на Афон. В ходе этой поездки произошло знаменательное событие.

В Андреевском скиту 25 лет строился собор, но строительство двигалось чрезвычайно медленно за неимением средств. В таком же состоянии находилось строительство больничного корпуса с храмом святителя Иннокентия Иркутского. Не лишена интереса история, связанная с этим храмом. В 1868 году Андреевский скит посетил епископ Александр Полтавский. Братия, пользуясь таким случаем, попросила его заложить церковь во имя Казанской иконы Божией Матери.

Это было совсем неудивительно, так как именно в день празднования этой иконы был открыт в 1849 году Андреевский скит. Но каково же было удивление игумена и братии, когда умудрённый большим жизненным опытом епископ, которого современники называют «славным защитником Соловецкого монастыря во время крымской кампании», вдруг отказался закладывать на этом месте храм в честь иконы Божией Матери, и положил основание храма в честь иркутского святителя. Когда же старцы стали ему возражать, то владыка сказал, что Бог пришлёт из Сибири благодетеля, соимённого этому святителю, что и сбылось, правда, намного позже. Легко догадаться, что больничный корпус с этой церковью и был вскоре воздвигнут соименным святителю благодетелем.

Но этому предшествуют весьма неприятные события в жизни сибирского мецената. Иннокентий Михайлович горячо принимает призыв Господа Иисуса Христа, отвергнутый евангельским юношей (Мф. 19, 21), и начинает с излишней поспешностью избавляться от своего богатого имения. Конечно, нам известны далеко не все благодеяния Сибирякова. Известно, например, что в один из нижегородских монастырей он пожертвовал 150.000 рублей. Казалось, деньги стали для него омерзительными и он начинает с ними титаническую борьбу, но капитал его так велик, что он не может одолеть своего противника. Это поспешность едва не приводит его к катастрофе.

Однажды, войдя в Знаменскую церковь, что на углу Невского проспекта и Знаменской улицы, он протянул стоящей на паперти монахине серебряный рубль. Та, привыкшая к милостыне в несколько мелких момент, умилилась и на глазах жертвователя, опустившись на колени, стала молится перед образом Божией Матери «Знамение». Эта сцена тронула Иннокентия Михайловича, он тут же спросил у монахини, из какой она обители и где живёт в Петербурге. На следующий день Сибиряков явился по указанному адресу и передал сборщице все свои наличные деньги, которых у него оказалось на тот момент около 190 тыс. рублей.

Та пришла в ужас от этой суммы и не смогла принять её беспристрастно на нужды монастыря. Возникли какие-то подозрения, и она заявила об этом случае в полицию. Дело было предано огласке, началось следствие, и, увы, родственники Иннокентия Михайловича нанесли ему тяжёлую рану, заявив о его невменяемости. Дело перешло в суд. Суд признал миллионера «в здравом уме и твёрдой памяти», и указанная сумма по праву перешла в Угличский женский монастырь.

После этого Иннокентий Михайлович выбрал единственно правильный путь для своей благотворительности: он передал колоссальную сумму своему духовнику Давиду для завершения работ на подворье и на строительство собора апостола Андрея Первозванного на Афоне – 2.400.000 руб! Вместе с тем, после такой неприятной реакции некоторых его родственников Иннокентий Михайлович твёрдо осознаёт, что монашество единственно приемлемый для него путь, и в 1894 году он поступает на Андреевское подворье в Петербурге.

Родные начинают ему противодействовать с новой силой. Пытаются отвлечь его от иноческой или хотя бы удержать его в одном из российских монастырей. Но все их попытки были тщетны, и 1-го октября 1896 года, в возрасте 35 лет, Сибиряков принимает постриг в рясофор и в тот же день отправляется на Афон.Скинув мирской костюм, примеряя монашеский подрясник, он произнёс знаменательные слова: «Как хорошо в этой одежде! Нигде не давит! Слава Богу! Как я рад, что в неё оделся!». Особенно привлекает о. Иннокентия безмолвная жизнь иноков. Он ищет уединения. Возможно, на него повлиял пример известного подвижника Андреевского скита молчальника Андрея, подвизавшегося неподалёку от скита.

Иннокентий берёт благословение у игумена скита и строит недалеко от скита маленькую келью с храмом в честь великомученицы Варвары и преподобного Михаила Клопского, небесных покровителей его родителей. Там он поселяется вместе со своим духовным отцом, архимандритом Давидом, с которым он теперь связан неразрывно. Поэтому ему на краткое время приходится вернуться в Петербург, так как о. Давид снова назначается настоятелем подворья. Трудно было покидать афонское уединение, но скоро его духовный наставник вновь возвращается на Афон и с ним о. Иннокентий. На этот раз уже навсегда. Там он вскоре принимает постриг в мантию с именем Иоанн, а затем и в великую схиму опять с именем Иннокентий.

На сорок первом году жизни о. Иннокентий, недолго поболев, переселился в обители вечные. Это произошло 6 ноября 1901 года. Удивительный короткий и прямой путь пришлось пройти русскому миллионеру. Братия монастыря отмечала, что на Афоне о. Иннокентий проводил строго постническую и аскетическую жизнь. Нельзя не удивляться, как человек, с детства приученный к изысканным блюдам, питался грубой монастырской пищей наравне со всеми монахами, в большинстве своём выходцами из крестьянской среды.

Человек, окружённый с детства шумным светским обществом, едва ли когда-либо знавший одиночество, проводит затворническую жизнь в келье, отдавая всё своё время молитвам и чтению душеполезных книг. Это была не игра в монашество, а самое настоящее монашество в его высшем выражении.Это было не подражание древним, а древний патерик, прочитанный в наше время. Никогда и нигде не позволил себе выделиться среди остальной братии строитель одного из самых больших соборов в православном мире, вмещавшего 5.000 человек.

В 1900 году совершается освящение собора, слышится множество благодарственных речей. Только не слышим мы ни одной похвалы в адрес главного ктитора-схимонаха Иннокентия. Этот человек умер для мира, и похвала чужда для его слуха. Даже о кончине его сообщали скупые телеграфные строки. И только в десятилетие кончины его воспел афонский инок, которому довелось знать этого человека.

Важно заметить, что афонская монашеская жизнь того времени знала иные примеры. Они характерны для греческих штатных (идиоритмических) монастырей. В них каждый вкладчик получал соответственную его вкладу честь. Это создавало неравенство в монашеской среде. Богатые вкладчики имели по несколько комнат, и даже своего рода прислугу из числа бедных монахов. Вся жизнь Иннокентия Михайловича была отвержением подобного неравенства. Но по его смерти братия воздала своему благотворителю достойную честь, похоронив его рядом с основателем скита иеросхимонахом Виссарионом. В сообщении о кончине бывшего миллионера в журнале Пантелеймонова монастыря «Душеполезный собеседник» прекрасно сказано словами Священного Писания: «О нём кратко и ясно можно так сказать: «…скончався вмале, исполни лета долга» (Прем. 4,13).