Светскость характеризуется также как отсутствие прямого государственного финансирования религиозных организаций; недопустимость обязательного вероисповедания; отсутствие религиозных судов общей юрисдикции; непризнание религиозных норм и актов в качестве источника права. Деятельность органов государственной власти не должны сопровождаться публичными религиозными обрядами и церемониями, а должностные лица не вправе использовать свое служебное положение для формирования того или иного отношения к религии и др.
Таким образом, отделение религиозных объединений от государства — основополагающая норма светского государства. Эта норма означает, что:
Государство не возлагает на религиозные объединения выполнение функций органов государственной власти, других государственных органов, государственных учреждений и органов местного самоуправления; не вмешивается в деятельность религиозных объединений, если она не противоречит законодательству; обеспечивает светский характер образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях;
Религиозные объединения создаются и осуществляют свою деятельность в соответствии со своей собственной иерархической и институционной структурой; не участвуют в выборах в органы государственной власти и в органы местного самоуправления; не участвуют в деятельности политических партий и политических движений, не оказывают им материальную и иную помощь.
В отечественных законодательстве, правоприменении и деятельности государственных органов отсутствует единое понимание светскости государства. Нередко доминирует понимание светского государства как секулярного (нерелигиозного). Таким образом, одно понятие определяется через другое, неопределенное, создавая почву для злоупотреблений в деятельности государственных органов. При этом единственная юридически корректная трактовка светскости государства как мировоззренческого нейтралитета, подразумевающая индифферентное отношение государства к религии, исключается в угоду политическим компромиссам и сотрудничеству государства с полезными для власти религиозными организациями. В результате Россия лишь декларируется в качестве светского государства, а в реальности она не является равнодушной к различным мировоззрениям и осуществляет их селекцию. Определение понятия и содержания светскости государства через юридически не определенное понятие «религия» и производные от него приводит к нарушениям одной из основ конституционного строя.
Для решения проблемы представители современной юридической науки выработали новые подходы к понятию и содержанию светскости государства. Итак, с правовой точки зрения светское государство — мировоззренчески нейтральное государство, принципиально не приемлющее никакое мировоззрение (в том числе религиозное или антирелигиозное) в качестве официальной идеологии, обеспечивающее гражданам возможность свободного мировоззренческого выбора.
Светскость государства подразумевает его индифферентность в мировоззренческой сфере, т. е. отказ от специального контроля (невмешательство при условии соблюдения закона), неидентификацию (в силу невозможности создания научных критериев), отказ от специальных привилегий, отделение и равноудаленность от мировоззренческих организаций. С точки зрения приоритета правового подхода юридически корректным является определение светскости государства как мировоззренческого нейтралитета, поскольку правового определения «религии», а значит, и «религиозного», не существует. Только в этом случае светскость — одна из важнейших гарантий свободы мировоззренческого выбора.
Иными словами, в современном понимании светское государство — это система управления, основанная на равноправном отношении ко всем общественным группам и учете интересов всего общества, частью которого оно и является, обеспечивающая соблюдение конституционных принципов и равное исполнение законов всеми частями общества и гражданами.
Принцип мировоззренческого нейтралитета государства несовместим с выстраиванием иерархии религиозных объединений на основе дискуссионных в религиоведческих науках и заведомо неправовых понятий: «традиционные религии (религиозные организации)» — «нетрадиционные религии (религиозные организации)» — «секты», априменительно к исламу — «традиционный ислам» — «нетрадиционный ислам» — «ваххабизм».
Принцип мировоззренческого нейтралитета государства несовместим с борьбой государства за «духовную безопасность», с «социально опасными религиями», «религиозным экстремизмом», «исламским терроризмом». Подразумевается, что пресечение противоправных деяний должно осуществляться средствами уголовной юстиции, вне зависимости от того, какой ширмой упомянутые деяния прикрываются.
В своем решении № 4 (138) от 12 февраля 1998 г. Судебная палата по информационным спорам при президенте РФ отмечает, что в законодательстве Российской Федерации нет такого понятия, как «секта». По мнению экспертов из Института свободы совести, использование юридически некорректных терминов «секта», «традиционные религии (религиозные организации)» — «нетрадиционные религии (религиозные организации)», «традиционный ислам», «нетрадиционный ислам», «ваххабизм», «духовная безопасность», «социально опасные религии», «религиозный экстремизм», «исламский терроризм» и т. п. в деятельности государственных учреждений и СМИ разжигает ксенофобию, нетерпимость и насилие в поликонфессиональном российском обществе.
Следует напомнить, что древние государства строились по религиозным принципам, соответствующим развитию сознания и общественных институтов своего времени. Так, в Древнем Египте все подчинялись фараону, поскольку естественно считались частями его тела, в Древнем Китае вместе с умершим правителем хоронили всех его приближенных и т. п. Применение религиозных принципов в современных государственных отношениях неизбежно ведет к деградации правовых и экономических отношений, к коррупции в системе управления, поскольку сложные, сформированные тысячелетиями общественного развития понятия размываются представлениями древних, основанными на родоплеменных отношениях с соответствующими им экономическими способами хозяйствования (в основном рабовладельческого, принудительного характера).
Долженпризнаться, что я задумался о нём лишь после того, как увидел на экране своеготелевизора мусульманскую девочку в хиджабе (т.е. в женском головном уборе,закрывающем не только голову, но и шею). Её не допустили в нашуобщеобразовательную школу за этот хиджаб как слишком яркий символ еёрелигиозной принадлежности. Не допустили на том основании, что у нас светскоегосударство, а потому ходить в школу в таком головном уборе недопустимо.
Вот тогда-то я изадумался о том, что такое светское государство. Когда и где оно появилось? Ктоего создал? И с какой целью?
Но я не нашёлответов на эти вопросы в доступной мне литературе. А почему?.. Неужели нашифилософы, социологи и политики проморгали столь важную тему?.. Светскоегосударство есть, а литературы о нём нет. Как такое возможно?…
Или тут дело нечисто?..
Первая зацепка,пришедшая мне в голову, была мыслью о светском обществе. Ещё со школьной скамьия знал, что наши поэты первой половины 19-го века то ли заглядывали в этосветское общество, то ли были его завсегдатаями. Но имело ли оно какое-тоотношение к светскому государству? Оказалось, что имело, хотя и весьмаотдалённое.
Когда-тосветским обществом называлась та часть столичной российской аристократии ивысшего дворянства, которая отличалась большей степенью образования и талантови потому испытывала потребность в общении в своём кругу ради приятного икультурного препровождении времени. Она именовала себя «светом», потому чтосознавала своё превосходство над остальной частью правящего слоя России. Онаговорила, как правило, на французском языке и сочетала свою верностьроссийскому трону (искреннюю или не искреннюю) со своей верностью европейскойкультуре. Она светилась, за редкими исключениями, её светом.
Весьмавыразительный портрет (чуточку карикатурный, но, в основном, справедливый)этого общества дал наш Грибоедов в своём знаменитом монологе Чацкого из «Горяот ума»:
Французик изБордо, надсаживая грудь,
Собрал вокругсебя род веча,
И сказывал, как снаряжалсяв путь
В Россию кварварам, со страхом и слезами;
Приехал, — инашёл, что ласкам нет конца;
Ни звукарусского, ни русского лица
Не встретил:будто бы в отечестве, с друзьями,
Своя провинция!Посмотришь, вечерком
Он чувствуетсебя здесь маленьким царьком…
Ах! Франция!Нет в мире лучше края! —
Решили двекняжны, сестрицы, повторяя
Урок, который имиз детства натвержён.
Куда деваться откняжон!
А чем светиласама Европа в Россию в то время? Уже 18-й век был временем расцвета в Европетак называемого «Просвещения». Главным его источником была прекрасная Франция.Здесь сосредоточились лучшие умы человечества, пообщаться с которыми считалидля себя честью даже некоторые венценосные особы.
Так, например,наша Екатерина Вторая переписывалась с Вольтером и, кажется, с некоторымидругими вождями этого движения. Видимо, она ценила их за тот свет, который тенесли человечеству. А они, в свою очередь, ценили монархов, которые впитывали всебя их идеи и признавали их умственный и нравственный авторитет.
Но, справедливостиради, надо сказать, что далеко не все учёные и мыслители 18-го века былисторонниками «Просвещения». Однако в европейской культуре того времени погодуделали не они. Её делали просвещенцы. А их оппоненты выглядели, при всех ихталантах, какими-то обломками прошлого.
Что же касаетсявиднейших представителей «Просвещения», то они создали знаменитую«Энциклопедию», ставшую в своём роде новой «Библией» для громадного множестваумов. Которым после рождения молодого ещё тогда капитализма стало неудобно житьв рамках прежних католических и протестантских представлений о жизни. Новаякапиталистическая эпоха нуждалась в новых идеях, которые оправдывали бы её ипочти незаметно, но неотвратимо, гасили бы прежние христианские идеи.
У нас как-то нелюбят писать о том, что издание 35-томной «Энциклопедии» и её переводов сфранцузского языка на иностранные языки было делом заведомо непосильным для,как правило, небогатых философов. Тем более что вслед за первым её изданиемтиражом в 30 тысяч экземпляров последовали всё новые её переиздания. И это в товремя, когда книги были намного дороже книг, печатающихся сегодня. Когдачитательская аудитория была неизмеримо меньшей по сравнению с нынешней. А средичитателей круг людей, интересующихся философией, был, как и в наши дни, совсемнебольшим по сравнению с любителями романов и другой развлекательнойлитературы.
Здесь как-тоневольно напрашивается мысль о том, что издатели Энциклопедии имели могучуюфинансовую подпитку от тех, кто остался по своей скромности за кулисами мировойистории.
Если это быликрупнейшие купцы и банкиры (а кто это мог быть ещё?), то реклама их имён ипредприятий, конечно, не только не помешала бы им, но облагородила бы ихпрофессии. «Какие, оказывается, это благородные существа, — подумали бы о нихлюди. — Не для себя одних добывают богатства. Заботятся о просвещении всегонарода».
Но… видимо, былав этом деле другая тонкость, куда более значительная, чем первая. А что есликупцы и банкиры опасались бросить тень на столь важное для них предприятие?..Что делать, такая уж репутация сложилась у них, что они люди, прежде всего,корыстные и денег на ветер никогда не бросающие. Если же они финансировалиЭнциклопедию, — могли подумать читатели, — то, значит, был в этом ихсобственный интерес. И тогда тень, от которой они не могли избавиться, упала бына их драгоценное издание.
Догадливыечитатели могли бы связать дух новых идей с духом коммерции и кое что начатьпонимать. Так вот, значит, откуда ветер дует, — подумали бы они. Вот, значит,кто оплатил эти новые идеи.
Но вольнодумствотакого рода было совсем не нужно купцам и банкирам. Им хотелось такоговольнодумства, которое гасило бы Христианство и возвеличивало новых философоввместе с их новыми идеями.
Нет, видимо, непростыми купцами и банкирами были финансировавшие Энциклопедию. Простым -нахапать бы денег побольше, а всё остальное — «до фонаря». А эти заботились обудущем человечества.
Будучи людьмипрактичными, они понимали, что для проповеди материализма (а именно к нему, вконечном счёте, вели и деизм, и пантеизм, и агностицизм «просветителей»)какая-то степень его идеализации необходима. Товару нужен «товарный вид». Чтобыуспешно пропагандировать материю в качестве первопричины всего, следовалопредставить её в самом прекрасном, по возможности, виде. Наделить еёкачествами, по существу, чудесными. А если материя будет выглядеть простымпассивным материалом, то кто на неё позарится?.. Какая же это будет еёпропаганда?..
Вот почему итворцов учения о первородстве материи, и фактических их союзников следовалопредставить читателям в самом лучшем виде. Не какими-то зависимыми отплутократов свихнувшимися теоретиками, а, наоборот, самыми свободными в миреискателями правды и её бескорыстными защитниками.
Да и самаправда, которую они возглашали, должна была заключаться не только в чудесныхспособностях материи, но и в свободе всякого разумного человека. В свободе,ограниченной только его естеством. А против естества, как говорится, непопрёшь. Это же очевидно. Зависимость человека от его тела, этой основы егодуха, не может быть для него позорной. Что естественно, то не стыдно. Толькоодни святоши, — учили новые философы, — не в состоянии понять эту простую и,вместе с тем, величайшую истину.
Но вернёмся ктому, с чего мы начали.
«Просветители» создали новуюидеологию, предложившую своим читателям развёрнутую систему представлений ожизни; систему, имевшую своим источником не господствовавшее ранееХристианство, а деизм, пантеизм, агностицизм или даже материализм в его чистомвиде. Вынужденные в борьбе с цензурой маскировать свои истинные взгляды,«просветители» иногда признавали историческую ценность Христианства, нодогадливые читатели не обманывались этой маскировкой и учились сами маскироватьсвои истинные взгляды.
Энциклопедистысоздали идейную базу для «Великой французской революции» и других последовавшихза ней революций и эволюций.
Переоценитьзначение этой новой «Библии» для дальнейшего хода истории невозможно. Но, какуверяют учёные, даже на солнце есть пятна. Был и в трудах создателей «Энциклопедии»очень существенный недостаток. В ней не было разработанного и убедительного длявсех обоснования государства нового типа, более совершенного по сравнению совсеми бывшими в прошлом и имеющимися в настоящем. Более совершенного с точкизрения мировой плутократии.
Чем были хорошии чем были плохи протестантские государства, возникшие после Реформации иутвердившиеся в доброй половине Европы?.. С точки зрения мировой плутократии,их достоинство было в том, что они (вслед за католической Церковью и в гораздобольшей степени, чем она) сокращали полноту истинного Христианства и ослаблялитем самым его. Порок же их был в том, что они ослабляли его ещё недостаточно.Протестантские государства оставались, увы, ещё христианскими, при всей малостиоставшегося в них Христианства.
А что это значит- христианское государство?.. В идеале это значит, что оно утверждаетхристианскую религию в качестве своей идейной основы. И, следовательно,подчиняет ей всю систему ценностей в государстве. Все цели, которые оно ставитперед собою. И, соответственно, весь государственный аппарат. Потому что немогут осуществлять эти цели представители государства, отвергающие их или ихигнорирующие.
Но если так, тохристианское государство утверждает христианские начала и в системеобразования, и в культуре, и в нравах населения. Что, конечно, никак не моглонравиться представителям религии денег. Им было нужно, чтобы люди училисьторговать всем и вся и видели в этом свою свободу. Вот тогда вся власть будетпринадлежать хозяевам денежного мира. И они утвердят свои ценности во всём ивезде. Будут иметь, как писал Маяковский, бублик, а все остальные будут иметьдырку от бублика.
Вот почему дажедалёкие от идеала протестантские государства, которые были в наличии, неустраивали плутократов. Они, как и все вообще люди, стремились к лучшему. Нопонимали его, конечно, по-своему.
Они мечтали идумали о том, как осуществить в христианском мире вслед за протестантскойреволюцией (деликатно названной «Реформацией») ещё одну революцию, котораяобеспечила бы им путь ко всей полноте их власти на Земле. Им было нужно такоегосударство, которое выглядело бы самым совершенным из всех возможных и, вместес тем, позволяло бы им поступательно и почти незаметно для людей увеличиватьсвою власть над ними.
Но это былазадачка, как говорится, не для средних умов. И, разумеется, не для тех умников,которые сочиняли свою «Энциклопедию».
Нет, это была не«задачка», а величайшая и наитруднейшая задача. И, тем не менее, она быларешена. Она была решена теми, кто презирал мирскую славу и предпочёл остатьсяза кулисами мировой истории.
Попытка созданияантихристианского государства в ходе «Великой французской революции» (1789-94гг.) была заведомо неудачной. Эта революция лишь поначалу парализовала влияниекатолической Церкви во Франции, но затем оно восстановилось почти полностью. Даи власть перехватил какой-то наглец, сделавший себя императором. Разве об этоммечтали лучшие представители религии денег?..
Однако возникаетвопрос: А не была ли эта попытка всё-таки чем-то для них полезной? В томсмысле, что она великолепно отвлекала внимание христиан, напуганных этойреволюцией, от главного дела строителей нового денежного мира?
Организаторывторосортной «Великой французской революции» не понимали, что откровенное антихристианство,высаженное в не подготовленную для него почву, должно было дать не столькоположительный для него результат, сколько отрицательный. Оно могло разбудитьхристиан от их исторической спячки и заставить задуматься о своей религии исвоей организации более глубоко, чем это было принято у них раньше. Вот в чёмбыла опасность.
Однако попугатьхристиан слегка было, видимо, всё же полезно. Чтобы, как уже сказано, отвлечьих внимание от происходившего в то время в Северной Америке.
Чтобы разрушитьХристианство в христианском народе, нужна или очень большая внешняя физическаясила, способная сделать это (которой тогда у плутократов ещё не было), или жепредварительная продолжительная работа, чтобы постепенно разрушать в нёморганизующие его начала. Религиозные, национальные, культурные, общинные исемейные. Потому что все они взаимосвязаны. Разрушать их следовало не стольконаружно, сколько изнутри, чтобы от них оставалась всё более пустая оболочка.Которую плутократы могли бы в дальнейшем использовать в своих интересах,воспитывая руководителей соответствующих христианских организаций и обществ.
Дело следовалоорганизовать так, чтобы Христианство ослаблялось как бы само собою. Чтобы оно,по всей видимости, умирало не оттого, что кто-то создал условия, обеспечивающиеего умирание, а оттого, что сам ход истории и само совершенствованиечеловечества обнаруживали его несостоятельность всё больше и больше.
Новая революциядолжна была выглядеть по своей внешности не революцией, а, наоборот, самыммирным развитием всего лучшего, что только было в Христианстве. Она должна былапровозгласить и осуществить на практике главную его ценность — ценность свободыи достоинства всякого человека.
Новоегосударство должны были создавать люди, не имевшие никакого отношения к мировойплутократии. И, действительно, его создали, согласно официальной легенде, самыестрогие в нравственном отношении христиане, вошедшие в историю под именемпуритан («чистых»). Это была та часть протестантов, которая, будучи гонимой насвоей родине, была вынуждена переселиться из Англии в Северную Америку.
Пуритане насобственной шкуре познали всю несправедливость религиозных гонений и потомуосновали государство, главной ценностью которого стала свобода совестичеловека. И все другие свободы, связанные с ней органически.
Пуритане думалитак: пусть всякий человек ищет свободно правильную, с его точки зрения, религиюи свободно её исповедует. Пусть он объединяется со своими единоверцами и вместес ними определяет характер своей Церкви. Пусть он вместе с ними свободнопроповедует свои религиозные взгляды, но при этом не навязывает никому своейверы.
И онидействительно её никому не навязывали.
Правда, осваиваяновый континент, они уничтожили практически всё местное население СевернойАмерики (всего лишь 2,5 миллиона человек, по самым скромным подсчётам). Изавезли из Африки миллионы рабов, которых использовали на своих плантациях. Сампервый президент США, Джордж Вашингтон, как я где-то читал, был рабовладельцем,и не видел в этом ничего плохого.
Как это можнопонять?.. Или пуритане не были на самом деле такими строго нравственнымилюдьми, какими их выставляет американская пропаганда. Или же США были созданыне ими, а совсем другими людьми, которые лишь использовали пуритан в качествеширмы, чтобы, прикрываясь ими, осуществить совсем иной замысел, диаметральнопротивоположный по смыслу официальному.
Если посмотретьна то, что происходило в истории США в дальнейшем, то это второе предположениеполучит весомое подтверждение.
Вся история США,вплоть до последнего времени, это история их насилия над поначалу соседниминародами и государствами, а затем, по мере превращения США в мирового жандарма,над теми народами и государствам, которые этот жандарм был в состоянииподчинить себе или разрушить.
Вот лишь некоторыефакты, свидетельствующие не о свободе совести, которую, якобы, неслоАмериканское государство другим народам и государствам, а о полном отрицании имэтой свободы.
«…в 1823 г. президент США ДжеймсМонро обнародовал доктрину, которая якобы давала США право на господство вЦентральной и Южной Америке. На основании этой доктрины СШ в 1846 г.спровоцировали войну с Мексикой, в результате которой захватили 2/5 еётерритории, что составляет почти треть современной территории США (без Аляски).
В конце Х1Х века Америка решилаприбрать к рукам испанские колонии в Новом Свете. С этой целью в 1898 г.секретные агенты США взорвали на рейде Гаваны американский крейсер «Мейн». Привзрыве погибло двести с лишним американских моряков. На основании этогоинцидента США объявили войну Испании, в ходе которой захватили всё её колонии взападном полушарии и установили контроль над странами Центральной и ЮжнойАмерики. Через 70 лет США признали, что ни Куба, ни Испания не имели отношенияк взрыву крейсера «Мейн» (Владислав Швед «Так кто же после этого «империязла»?», журнал «Наш Современник», № 9 за 2012 г., стр. 129).
«Известно, что в 1853 г. американский коммодор(командир военной эскадры, — Г.Ш.) Перри, угрожая пушками, заставил Япониюоткрыть порты для американских судов и товаров. В 1899 г. госсекретарь США Хэйбесцеремонно заставил Китай открыть двери в Поднебесную для американскихтоваров и капиталов…» (там же, с. 136).
Но это лишьбесспорные факты, которые не отрицаются никем, но и не высвечиваются по вполнепонятной причине в истории «самой свободной страны в мире».
Если же обратитьвнимание на перекачку европейских капиталов в США во второй половине 19-го века(которая, в общем-то, несомненна, но опять-таки не высвечивается историками илиже объясняется ими всего лишь стремлением европейских банкиров к наживе, итолько), то и здесь, думается, всё не так просто.
Здесь утаиваетсяот мирового общественного мнения куда более важная цель мировой плутократии:превратить столь богатый в самых разных отношениях североамериканский материк суже утверждённой на его территории государственной системой, максимальноотвечающей долгосрочным планам хозяев мирового капитала, в главную базу мировойплутократии. С тем, чтобы в дальнейшем сделать её господствующей над всемидругими странами не только в финансовом отношении, но и в экономическом,технологическом, научном и, что особенно важно, в военном. Чтобы затем,используя все возможности, связанные с этим обстоятельством, навязывать инавязать всему человечеству американский образ мысли и жизни. И таким образомподчинить со временем всё человечество закулисным хозяевам США.
К сказанномунужно добавить, что США сказочно разбогатели на двух мировых войнах, в то времякак Европа и Россия (а затем Советский Союз) были в громадной степениобескровлены и разорены ими. Случайно ли это?..
О том, какготовилась Первая мировая война, и кто её спровоцировал, написал две хорошиекниги Н.П. Полетика («Сараевское убийство», изд. «Красная Газета», Ленинград,1930 г., и «Происхождение Первой мировой войны», издана у нас же в началетридцатых, но точных данных у меня нет). Однако обе эти книги мало комуизвестны. И, думается, не случайно.
В известной желитературе на эту тему роль Англии, этого «сиамского близнеца» СоединённыхШтатов, в организации и провоцировании Первой мировой войны скрыта практическиполностью. Вина за её развязывание возложена практически целиком на Германию,которая на самом деле никогда не решилась бы её развязать, если бы неподталкивалась к этому лукавой английской политикой.
Что же касаетсяорганизации Второй мировой войны, то на эту тему правдивой литературы нарусском языке несколько больше. Но здесь я ограничусь лишь небольшими выпискамииз уже цитированной выше статьи Владислава Шведа:
«В 1929 г.Гитлер получил миллион долларов от финансовых воротил Уолл-стрита нафункционирование нацистской партии. В гитлеровский период американские банкиосуществили огромные финансовые вливания в милитаризацию германской экономики.Представляет интерес тот факт, что посредником в этих операциях являлся ЭрнстГанфштенгль, бывший резидент американской разведки в Берлине и однокашникпрезидента Ф. Рузвельта по Гарвардскому университету.
Всвоих воспоминаниях «Мой друг Адольф, мой враг Гитлер» и «Гитлер. Потерянныегоды» Ганфштенгль рассказал, как он помогал фюреру создавать нацистскую партию,учил его искусству выступления перед массами и сформулировал для Гитлераосновные тезисы книги «Майн кампф». Не случайно Ганфштенгль входил в ближайшееокружение Гитлера, будучи его пресс-секретарём.
В 1937 г. Ганфштенгль вернулся в СШАи стал у Рузвельта советником по Германии. Отношение США к Гитлеру оставалосьблагожелательным вплоть до начала Второй мировой войны. Известно, что накануневойны посол США в Лондоне Дж. Кеннеди выражал надежду на вооружённый конфликтмежду СССР и Германией, так как это «принесло бы большую выгоду всему западномумиру…» (с. 129-130).
А теперь ещё несколько выписок изэтой же статьи, но уже не о вскармливании Гитлера англо-американцами, а о том,как они вели себя после Второй мировой войны.
«…С обретением атомного оружия СШАпреисполнились гордыни и стали в позу главного вершителя судеб мира. Впервыепублично об этом заявил уже упомянутый Черчилль. Будучи в США, он 6 марта 1946г. произнёс в Фултоне известную фразу: «Соединённые Штаты Америки, имея атомнуюбомбу, находятся на вершине мирового могущества, могут разговаривать состальным миром с позиции силы и диктовать ему свои условия».
Черчилль призвал США и Англию квоенно-политическому союзу против СССР. Тогда же он предлагал… как видно израссекреченных в 1978 г. британским МИДом документов, «воспользоватьсяамериканской монополией на атомное оружие и под угрозой разрушения советскихгородов заставить Советский Союз уйти из Берлина и Восточной Германии»»(с.130).
«…Видимо, неслучайно в январе 2012 г. В. Путин на встрече со студентами г. Томскаподчеркнул, что «США не нужны союзники, им нужны вассалы»… (с. 133).
«…Разговор о советско-американскихотношениях будет неполным, если не затронуть личность президента США ГарриТрумэна (1945-1953). В апреле 1945 г. он сменил внезапно умершего Ф. Рузвельта.Трумэна всегда отличал воинствующий антисоветизм. В июне 1941 г., в периодначавшейся гитлеровской агрессии против СССР, Трумэн рассуждал так: «Если мыувидим, что Германия побеждает, мы должны помогать России, и если будетпобеждать Россия, мы должны помогать Германии. Надо дать им возможность убиватьдруг друга как можно больше, хотя я при любых условиях не хочу видеть победуГитлера»…» (с. 134).
«…руководство США для обоснованиявторжения в Ирак с сентября 2001 г. по сентябрь 2003 г. сделало 935 лживыхзаявлений о наличии у Саддама Хусейна оружия массового поражения. 260 из нихпрозвучали из уст президента США Дж. Буша-младшего, а 254 раза солгалгоссекретарь Колин Пауэлл. Эти данные обнародовал Американский центргражданской ответственности совместно с Фондом за независимость журналистики…» (с.134-135).
Итак, вот простой и понятный планмонополистов мировой денежной системы: завоевание полной власти над всемчеловечеством. Не стремиться к этой цели они не могут, потому что наличиевсякой иной власти это угроза для сохранения ими их собственной власти. Чтобыгарантировать её сохранение, надо её увеличивать постоянно. А потому стремлениеСША к мировому господству это не чья-то злонамеренная выдумка, но самаяочевидная реальность, которую могут не замечать, с одной стороны, лишь полныеневежды и, с другой стороны, явные или скрытные наёмники мировой капиталистическойсистемы, выступающие в роли публицистов, историков, учёных и т.д.
Изъятие изсознания населения страны христианского представления о том, каким должно бытьобщество и организующее его государство, было изъятием высоких о нихпредставлений. Оно совершилось посредством внушения населению ложной мысли,будто безрелигиозное государство есть наилучшая и единственно приемлемая формагосударства с нравственной точки зрения.
А какимидолжны были стать последствия этого изъятия?.. Представляя себе внерелигиозноегосударство как наилучший вид общества, население страны должно было привыкатьк внерелигиозному миру и его порядкам, втягиваться в эти порядки и проникатьсяими в своей личной жизни.
А какимидолжны быть эти порядки?
Вамериканской конституции сказано, что одним из основных прав гражданинаявляется его право на стремление к счастью. Если перевести это выражение наболее понятный язык, то получится, что всякий американец имеет право на участиев гонке за личным успехом в жизни. Но так грубо и откровенно сказать вконституции было бы не политично. Гонке за личным успехом в жизни следовалопридать возвышенный характер.
Кроме того,это «право» следовало поставить в ряду других основных прав человека,завуалировав тем самым то обстоятельство, что это «право» является вамериканской системе господствующим над всеми остальными правами. А почемугосподствующим?.. По той причине, что если ты не добьёшься успеха в жизни, товсе остальные права будешь иметь в урезанном виде. А то и в настолькоурезанном, что они станут насмешкою над тобою.
Что такоечеловек свободный, если у него в кармане всего лишь пять долларов?.. И чтотакое человек свободный, если его капиталы так велики, что не поддаются точномуучёту?.. И он определяет их лишь приблизительно в миллионах и миллиардахдолларов?.. Разница в степени свободы есть?.. Есть. Как и разница во всехостальных правах человека.
Так дополняети редактирует американскую конституцию сама американская жизнь. Или, точнее,те, кто господствуют в ней и направляют её ход.
Вот о чёмумолчала американская конституция. Как и о том, что если высокие идеиизгоняются из общества в частную жизнь, то в общей жизни должны нарастать истать господствующими идеи низкие, выгодные плутократам.
А выгодны ониим потому, что подсовывают американцам лишь видимость их свобод, а на самомделе лишают их подлинного разума и подлинной свободы. Ибо действительносвободный и разумный человек опасен для религии денег. А с обманутыми ибессильными людьми делай, что хочешь. Они как мягкая глина в руках подлинныхгоспод положения.
Вот причинатого, что плутократия не может смириться с существованием человека, созданногопо образу и подобию Божию. Вот почему она должна лишить человека этого образа исделать его своим рабом, не сознающим своего рабства по причине своего низкогоумственного и нравственного развития.
А низкийуровень умственного и нравственного развития обеспечивается американскойсистемой образования, из которой изъяты наиважнейшие вопросы, связанные сосмыслом человеческой жизни, и раздуты почти до бесконечности все остальныевопросы, имеющие в лучшем случае второстепенный характер. Однако, лишённыесвоей основы, они только запутывают людей, чем дальше, тем больше.
Итак,следствием внерелигиозной организации светского государства должна была стать идействительно стала практически всеобщая гонка за личным успехом в жизни,понятым внерелигиозно. Она началась в США, а затем стала захватывать постепенновесь мир.
Но она несводилась и не сводится к гонке за наибольшими деньгами в их чистом виде. Онаимела и имеет самый разнообразный характер. Здесь и борьба за самое выгодноеобразование, открывающее перспективы, недоступные для других. Здесь и карьерныйуспех во всех его видах — профессиональном, должностном и всяком ином.
Но все этиуспехи, так или иначе, связаны с денежным содержанием тех, кто добиваетсяуспеха.
Вразвитом капиталистическом псевдо-обществе любой талант и любая красота, любаячестность и любое благородство имеют своё денежное выражение. Они знают себецену или, во всяком случае, догадываются о ней. А если не знают и не хотятподчиняться негласным расценкам, то на что, спрашивается, организованнаяпреступность во всех её видах?.. Чтобы учить дурачков и дурочек, не понимающих,в каком мире они живут.
Всебездоходные таланты не стоят в этом псевдо-обществе и ломаного гроша. Любаябездоходная нравственность заслуживает презрения или, в лучшем случае,искренней жалости. «Если ты такой умный, то почему же ты такой бедный?».
За пределамигонки за материальным успехом остаются лишь единицы, какие-то неудачники,именуемые «аутсайдерами» или «лузерами».
Конкуренцияв экономике, политике и культурной жизни, ограниченная лишь формальнымсоблюдением существующих в стране законов, — вот главный принцип, определяющийдух этого «общества». Она же и главный «воспитатель» едва ли не каждогочеловека, принадлежащего к этому псевдо-обществу. Конкуренция втягивает в себядаже тех, кто не хотел бы в ней участвовать, но вынужден это делать ради своихдетей и своей жены. Чтобы не сделать их несчастными и не стать в их глазахпрезренным «лузером».
Принципборьбы за своё личное «счастье» так близок греховной стороне человеческойприроды, что, казалось бы, не нуждается ни в какой рекламе. Но на самом делеэто не так. Реклама нужна, но не всякая реклама. Задача правильнойкапиталистической рекламы в том, чтобы облагородить эгоизм, придать ему самыепривлекательные черты, уверить всех, что стремление каждого к собственнойвыгоде имеет созидательный характер. Если каждый будет стремиться к своейличной выгоде, то в результате выиграет всё общество в целом и каждый его член.За исключением самых плохих людей — реакционеров. Но о них не стоит заботиться.Они вымрут сами, без чьей-либо посторонней помощи.
Итак,всеобщая конкуренция. Для одних это конкуренция за приобретение наибольшейвласти, наибольшего богатства, наибольшей славы и наибольших наслаждений иразвлечений. А для других, чьи возможности не велики, просто за наилучшийматериальный достаток и доступные им наслаждения и развлечения.
Но что же втаком случае должно остаться от Христианства?.. Оно оказывается не нужным,разве лишь в качестве предлога для рождественской ёлки с её традиционной наЗападе индейкой.
Вот как всёпросто. Но на самом деле даже при этой простоте есть кое-какие сложности.
Дело в том, чтоамериканцев, как и американизированных европейцев, следовало оберегать отпонимания того, что с ними происходит. Ведь не такие уж они стопроцентныебараны, чтобы погрузиться полностью в добывание денег и связанные с ними«шопинги».
Американцамследовало оставить иллюзию того, что они по-прежнему добрые христиане или, вовсяком случае, верят во что-то Высокое. И не только оставить, но всячески еёукреплять. Эта иллюзия должна успокаивать их до какого-то времени, пока в нихещё не уснул навсегда голос совести. До какого-то времени, пока внешний «имидж»доброго христианина ещё помогает им в их гонке за материальным успехом.
Вот почемуамериканцы пока ещё массово верят в Бога. Верят, но посещают храмы всё реже.Ведь, как говорится, «время — деньги», а свободного времени у современных людейвсё меньше. Оно поглощается полностью их гонкой за успехом и сопутствующими этойгонке наслаждениями и развлечениями.
И лишь всамых необходимых случаях — крещенье детей, венчание, отпевание близких -приходится посещать храмы. И то же самое происходит в американизированнойЕвропе.
Атеперь задумаемся о том, что было у нас, в православной Империи, до еёразрушения. Православность её была дырявой, особенно с Петра Первого,идеализировать её нельзя. Но при всех недостатках и пороках этой империи она,оставаясь во многом всё-таки православной, давала основной части своего населениятакую картину общества и мироздания, на которой ценности Христианства былиобозначены, в основном, понятно.
Понятны былии основные ориентиры в жизни людей, и основные нормы их жизни. Пусть окружающаядействительность противоречила во многом этим ценностям, ориентирам и нормам,но христианское учение о греховной повреждённости человеческой природыобъясняло это противоречие. Объясняло не полностью, но всё-таки до известнойстепени объясняло. В целом же подданные православного монарха, даже при слабомих знакомстве с христианским вероучением, имели в своём христианскомгосударстве свою духовную силу, которая, по меньшей мере, препятствовала имскользить в эгоизм с той скоростью, с какой скользили в него гражданеСоединённых Штатов Америки.
Хотяскольжение это было всё же заметным. И оно было связано с капитализациейРоссии.
Этому скольжению вниз препятствовалоещё одно важное обстоятельство. Неграмотные русские крестьяне не могливдаваться в тонкости православного вероучения, да и не учили их ему. Но они понималиглавное: без Бога не проживёшь, а православный Бог это как раз такой Бог,который близок их сердцу. А православные святые были тоже близки их сердцу.Особенно такие, как Никола-угодник, Мария Египетская, князь Владимир КрасноеСолнышко.
Кроме того, русские крестьяне самимиусловиями своей жизни были приучены к тому, что в одиночку не проживёшь. Житьможно лишь так, что ты помогаешь всем, а все помогают тебе. И этот спасительныйпринцип соответствовал вполне основным нормам христианской жизни. Поэтому этинормы и вошли так прочно в русскую душу.
Об этом спасительном принципе жизнирусских крестьян конструкторы американского государства едва ли слышали. А еслиб услышали, то, несомненно, отвергли б его с негодованием. Как можно!.. Какможно ограничивать права человека его обязанностью служить всем?.. Это же явноебеззаконие!
Вина России перед плутократическимЗападом была ещё и в том, что она опровергала самой своей историей главный егоаргумент в защиту безрелигиозного государства. В православной России (вопрекиутверждению американцев, будто господствующая религия обречена давить и унижатьвсе остальные религии) все вошедшие в неё народы свободно исповедовали своюрелигию и жили в соответствии со своими собственными традиционными нормамижизни. Если какие-то исключения из этого правила всё-таки были, то касалисьони, в основном, русского народа, чьё Православие было оказёнено Российскойимперией после того, как она стала строить себя по протестантскому образцу.
Думается, чтонерусским народам России было бы и сегодня куда безопаснее жить в православнойРоссии, нежели в России «светской», т.е. безбожной. А особенно в том случае,если б она возродилась в куда более православном виде, нежели была в прошлом,когда её разъедали и свели на нет западные влияния.
Невинный вопрос:с каким народом безопаснее жить по соседству другим народам — с безбожным или срелигиозным, чья религия имеет высоконравственный характер?..
Соседство снародом безбожным подобно соседству с дурным человеком — вором, развратником ибольным заразными болезнями. За таким только и следи, чтобы не натворил бед. Амогучий и, что особенно важно, высоконравственный сосед, даже если он иноверец,- это сила всякого истинного хозяина своего собственного дома и своейсобственной земли.
Из сказанногоследует, что лишение русского народа его православной государственности былокатастрофой не только для него самого, но и для других народов России.Катастрофой в указанном выше смысле, при всей неоднозначности процессов,происходивших в России как до 1917-го года, так и после него.
А если так, то ивозрождение в России православной государственности потянуло бы за собою, впервую очередь, религиозное, нравственное, национальное и политическоевозрождение русского народа. А вслед за его возрождением или даже вместе с нимначалось бы религиозное, нравственное, национальное и политическое возрождениедругих народов, ныне пребывающих, как и русский народ, в состоянии идейнойдезориентации. В состоянии опаснейшем, из которого нет и не может быть другого выхода,кроме указанного.
Сохранение же вРоссии государства безрелигиозного (т.е., фактически, безбожного) стало быпродолжением геноцида русского народа. Геноцида, маскируемого ныне фальшивымисловами о правах человека и недопущении религиозной и национальной розни. Ибоникакие права человека невозможны без права его народа на его самоорганизацию,а религиозная и национальная рознь в стране как раз и порождается светскимгосударством, антирелигиозным и антинациональным по своей природе.
К сказанномунадо добавить, что продолжение геноцида русского народа связано с перспективойпоследующего геноцида и других народов России. Сегодня они нужны мировойплутократии лишь в качестве врагов русского народа, способных его обессилить. Итолько в этом качестве они получают или могут получать от мировой плутократииподдержку и поощрение. Но как только русский народ будет разрушен окончательно(если такое случится), то настанет очередь уничтожения и этих народов силамимировой плутократии. Задуматься о чём этим народам было бы полезно ещё задолгодо того, как они лишатся своего возможного союзника.
Сказанного,думается, достаточно, чтобы понять самое главное: спасением для народов сталобы государство религиозное. Но не всякое религиозное государство, а лишь такое,чья религия имела бы высокоразвитый в нравственном отношении характер.
Вопросов,связанных с дальнейшим раскрытием этой темы, должно быть много. Но здесь яотвечу лишь на самый важный вопрос: А способны ли народы России в их нынешнемсостоянии решить столь трудную задачу — выстроиться в праведный Союз Российскихнародов, имеющий своим основанием православный русский народ?
Не сомневаюсь втом, что они, в их нынешнем состоянии, этого сделать не могут.
Однако есть однообстоятельство, спасительное для них. Если они поймут, какова истинная природаСША, и какая судьба ожидает русский народ и другие народы России, если они несумеют праведно организовать себя в единый могучий Союз, то их состояние резкоизменится. Смертельная опасность, которую представляют собою для них США с ихсоюзниками, разбудит в народах России такие внутренние их благие силы, которыесделают невозможное возможным.
По этой причиневсем национально-патриотическим силам российских народов следуетсконцентрировать на этой угрозе своё основное внимание и основное вниманиесвоих народов.
Что же касаетсяСША и их союзников, то главный их интерес заключается в том, чтобы, наоборот,не допустить понимания народами той опасности, которая им угрожает.Рассредоточить их внимание на что угодно, чтобы они, утопая в противоречиях каквнутренних, так и внешних, слабели всё больше и таяли всё успешнее перед тем,как исчезнуть окончательно из истории.
Светское общество в романе «Война и мир» — одна из ключевых тем при изучении эпопеи. Ведь именно оно является неотъемлемой частью происходящих событий. На его фоне наиболее ярко заметны основные черты главных действующих лиц, которые являются его представителями. И, наконец, оно также косвенно участвует в развитии сюжета.
Общая характеристика
Светское общество в романе занимает видное место. И неслучайно именно с него начинается повествование. Аристократический салон одной из героинь становится своеобразной сценой. На ней сталкиваются интересы, мнения, идеи дворян, среди которых оказываются и главные действующие лица произведения: князь Андрей Болконский и Пьер Безухов. И у читателя сразу встаёт вопрос: а что собой представляет это самое светское общество, которое занимает столь видное место в романе?
Писатель очень подробно описывает собрание людей, которое принято называть этим понятием. Он показывает, что оно состоит из представителей высшей аристократии, которые почти все холодны, надменны, чопорны и заняты только собственной выгодой. На этом фоне искренность, прямота, общительность и дружелюбие Пьера, благородство и достоинство князя Андрея оттеняются ещё сильнее.
Описание поведения
Важное место в первых главах произведения играет светское общество. «Война и мир» — это роман-эпопея. И поэтому психология главных героев разворачивается на широком фоне. В этом случае читатель видит центральных персонажей в окружении типичных представителей высшего дворянства. Писатель описывает их как внешне очень воспитанных, манерных, вежливых и услужливых людей. Они производят приятное впечатление и кажутся добрыми. Однако автор сразу же даёт понять: это только видимость. Например, при описании князя Василия писатель подчёркивает, что его лицо было похоже на маску. Тем самым он сразу даёт читателю понять, что всё происходящее в салоне — фальшиво и неестественно.
Салон княгини
Другая представительница высшего света, Анна Павловна Шерер, производит примерно то же самое впечатление. Хотя с первого раза она кажется очень общительной и добродушной. Но из того, как она относится к Пьеру, читатель понимает: её доброта и услужливость являются наигранными. На самом деле эта женщина только заботится о благопристойности и чинности в своём салоне. Собравшееся у неё светское общество должно себя вести по строго установленному порядку. А тех, кто держится иначе, она не жалует. Пьер позволяет себе напрямую и откровенно высказывать свои мысли, чем сразу вызывает у неё недовольство.
Дворяне Петербурга
Светское общество, представленное в романе, живёт в двух главных городах страны: Петербурге и Москве. Аристократия Северной столицы в основном проводит своё время, посещая балы, приёмы, предаваясь другим увеселениям. Однако автор крайне негативно относится к этим людям, которые за внешней весёлостью и добродушием скрывают холодность, чопорность и надменность. Любое искреннее проявление чувств среди них не приветствуется. Напротив, вся жизнь идёт по спланированному порядку, отступление от которого крайне нежелательно.
Искреннее проявление чувств, свободное высказывание своего мнения также встречает критику. Здесь не ценят внутреннюю, духовную красоту. Но, напротив, большое значение имеет показной лоск. Ярким примером является образ Элен Безуховой. Внешне она очень красива и эффектна, однако на самом деле не является личностью в нравственном смысле слова. Неудивительно, что Пьер быстро с ней порывает: будучи искренним по натуре, он так и не смог примириться с лицемерием жены.
Аристократия Москвы
Светское общество столицы России автор описал с большей симпатией и теплотой. Обращает на себя внимание следующий любопытный факт. На первый взгляд, эти люди очень похожи на столичное дворянство. Однако уже очень скоро выясняется, что они более искренны, добродушны, честны и общительны. В целом они производят очень хорошее впечатление, несмотря на то что писатель отмечает их недостатки.
Описание светского общества в Москве следует начать с обзора семьи Ростовых. Её члены открыты, гостеприимны, дружелюбны, общительны. Они более открыты и непосредственны в проявлении своих мыслей и чувств, в отличие от иной аристократии. Так, старый граф очень весел и дружелюбен. Он входит во все подробности предстоящего праздника, обнаруживая в общении черты человека очень добродушного и непосредственного. Этим он сразу завоёвывает симпатии читателей, которые чувствуют разницу между ним и его гостями, княгиней Анной Шерер и её салоном, где все чопорны и заняты только тем, что исполняют формальности.
Семья Болконских как лучшие представители дворянства
Характеристика светского общества в рассматриваемом романе-эпопее должна быть дополнена обзором семей главных действующих лиц. Поскольку именно в их персонажах автор воплотил те черты, которые считал наилучшими среди высшего света. Например, Болконские ведут довольно замкнутый образ жизни. И только князь Андрей периодически является в свете. Но читатель сразу понимает, что он делает это исключительно для соблюдения необходимых формальностей.
На самом же деле он так явно чужой, хотя его везде принимают, как представителя богатого и знатного рода. Тем не менее князь не любит окружающих его людей, поскольку чувствует фальшь и лицемерие в их общении. Поэтому он так и стремится на войну, чтобы вырваться из надоевшего ему существования, которое было наполнено бессмысленными визитами, балами и приёмами. Это сразу выделяет князя среди остальных представителей знати Петербурга.
Княжна Марья, его сестра, вела очень уединённый образ жизни. И сохранила свои лучшие качества нравственного человека. Именно поэтому она привлекает Николая Ростова, который, в конце концов, женится на ней, а не на Соне, в которую был влюблён с самого детства. Князь Николай Андреевич был старинным вельможей, который, несмотря на всю свою суровость, сохранил благородство, честность и открытость дворянина. Возможно, именно поэтому он никак не вписывался в столичные аристократические круги и безвыходно сидел в своём поместье, никуда не выезжая.
Семья Ростовых
Эти люди также являются лучшими представителями дворянского сословия рассматриваемого времени. Они сильно отличаются от Болконских как по характеру, так и по образу жизни. Однако их объединяет честное и порядочное поведение, открытость, доброта, искренность. Первые более замкнуты, другие — открыты, общительны, дружелюбны. Однако ни те, ни другие никак не вписываются в привычное понятие светского общества.
Ростовы пользуются всеобщим уважением и любовью. И это является показательным в том смысле, что не все высшие слои были чопорны и холодны, как гости в салоне княгини Шерер. Образы старого графа, его жены, Сони, юной Наташи, её братьев — Николая и Петра — очень симпатичны и привлекательны. Они сразу к себе располагают открытостью и непосредственность. Вместе с тем писатель, стремясь к максимальному реалистичному изображению действительности, описывает и недостатки этих людей, показывая, что им также свойственно ошибаться. Например, Николай Ростов проигрывает крупную сумму и вообще ведёт разгульный образ жизни. И всё же в этих людях больше положительных качеств, чем отрицательных. Поэтому автор именно их, наряду с Болконскими, считает лучшими представителями дворянского сословия.
Несколько слов в заключение
Итак, изображение дворянского сословия и его образа жизни представлено в романе достаточно подробно, выразительно, а главное — реалистично. В этом случае вспоминается то, что говорит княгиня о светском обществе: оно, по её мнению, является неким костяком тогдашней общественной жизни. Поэтому при обращении к произведению следует уделять много внимания этой теме.
В классическую эпоху «светское»означало мирскоеи противопоставлялось церковному. В XIX веке под светским стали понимать то, что является принадлежностью «хорошего общества», или просто «общества», как было принято говорить в те времена.
Выезжать в свет:«Мой отец не бывал в свете» пишетРемюза, рассказывая о Ста днях, эпохе, когда отец его не бывал ни у кого, кроме г-жи Девен. Итак, «выезжать в свет» означает «бывать в салонах».
Выражение «светский человек», согласно словарю Робера, имеет три значения. Старинное: человек благородного происхождения; устаревшее: придворный, царедворец; современное: «Человек, который живет в обществе и знает принятые там нормы». В интересующую нас эпоху понятие «светский человек» имело совершенно определенный социальный смысл, точно так же, как «политик» или «литератор»: тем более, что в одном и том же салоне можно было порой встретить одновременно носителей всех этих званий. Рассказывая о некоем вечере, Ремюза сообщает, что среди гостей всего двое были «просто светскими людьми», то есть, жили на ренту и проводили время в салонах.
Аристократы эпохи Реставрации понимают «свет» исключительно как собрание особ, допущенных ко двору. Однако думать так — значит забывать два важных обстоятельства: во-первых, навыки светского общения были свойственны далеко не только придворному кругу, а во-вторых, придворное общество тоже эволюционировало: двор эпохи Реставрации и двор Июльской монархии — это совсем не одно и то же.
В самом деле, если вплоть до 1830 года двор и Сен-Жерменское предместье были связаны множеством уз, одни и те же лица блистали и при дворе, и в салонах Предместья, то при Июльской монархии, напротив, обитатели Предместья в большинстве своем оставили двор. Поскольку Луи-Филиппа часто упрекали в том, что при его дворе принимают людей без всякого разбора, никому уже не приходило в голову отождествлять светское общество с обществом придворным.
При Июльской монархии общим местом становятся жалобы на происходящие кругом перемены. В чем состояли эти перемены, разъясняет Ремюза. С одной стороны, «последние представители общества XVIII столетия», которое он еще застал в молодости, «умерли, одряхлели или разъехались». С другой стороны, «новая часть общества, возвысившаяся благодаря революции», не создала новых форм светского общения, и атмосфера, царившая в ней, была «бесцветна и бесплодна». Двор состоял из людей заурядных, правительство- из людей самого разного происхождения, и это смешение представителей многих сословий рождало стеснение и опускало всех до уровня посредственностей.
Разумеется, бесчисленные вариации на тему «светского общества больше нет» порождались прежде всего ощущением, что безвозвратно исчезло то общество, какое существовало при Старом порядке. Светские дамы, еще помнившие салоны XVIII столетия, салоны дореволюционные, постепенно уходили из жизни, а с ними исчезало аристократическое умение жить, вести беседу, шутить. Символичен один образ, возникающий под пером Ремюза. Стиль прошлого века сталкивается со стилем века нового: великосветская дама шествует рука об руку с аферистом. Это — последнее появление г-жи де Ла Бриш на страницах «Мемуаров» Ремюза.
Эту перемену стиля часто объясняют значительной ролью, которую в эти годы стала играть политика. Виржинии Ансело подробно развила эту мысль в двух своих книгах, посвященных салонам, — книгах, в которых отразился ее личный опыт, ибо эта дама, родившаяся в 1792 году, принимала гостей в своем салоне при четырех властях, от Реставрации до Второй империи, и зналась со «всем Парижем» в течение полувека. Г-жа Ансело была супругой академика и сама сочиняла пьесы, пользовавшиеся успехом. В эпоху Реставрации чета Ансело занимала одну из квартир в особняке Ларошфуко, на улице Сены, а при Июльской монархии переехала в маленький дом на улице Жубера, в квартале Шоссе-д»Антен. По мнению г-жи Ансело, после 1830 года в салонах любого толка возобладали политические страсти: обитатели Сен-Жерменского предместья дулись и злились; им недоставало тех, кто, последовав за свергнутым королем и его семейством, покинул Париж; впрочем, сторонники новой власти также были недовольны и мало склонны к светскому общению: они «столь часто подвергались нападкам газетчиков и депутатов, что не могли скрыть озабоченности и тревоги».
Свет — это целая галактика, состоящая из салонов, кружков, придворных партий, которые постоянно стремятся расширить сферу своего влияния, однако расширение это совершается неупорядоченно и непостоянно, особенно после 1830 года, когда Сен-Жерменское предместье порывает с новой властью, а двор, открыв доступ в Тюильри едва ли не всем желающим, теряет свой престиж.
Двор эпохи Реставрации при всей своей суровости играл роль центра. Двор Июльской монархии этой роли играть не мог. Виктор Балабин, секретарь русского посольства, прибывший в Париж в мае 1842 года, имел основания написать 20 января 1843 года: «Всякое общество нуждается в центре; здесь же центра не существует; здесь есть только никак не связанные между собой партии — разрозненные члены тела, искалеченного революциями. Каждая из них — листок, вырванный из великой книги национальной истории».
Люди, знакомые с другими столицами, подчеркивают, что разобраться в светской географии Парижа на редкость трудно. Проведя в Париже восемнадцать лет, Рудольф Аппоньи не перестает изумляться этому обществу, «не имеющему никаких границ». Тому, кто хочет приобрести здесь известность, впору прийти в отчаяние. Как узнать, кто задает тон? Чьего расположения добиваться? В Лондоне достаточно быть принятым в доме герцога X или показаться на людях в обществе леди Y, чтобы получить право именоваться человеком светским. В Париже, напротив, «приходится снова и снова ежедневно завоевывать это звание в каждом из салонов; здесь никто не признает ничьего авторитета; вчерашний успех нисколько не помогает вам сегодня; любимец одного салона не известен ни одной живой душе в доме напротив».
Итак, приезжему разобраться в светских взаимоотношениях чрезвычайно трудно. В апреле 1835 года князь Шёнбург, посланник австрийского императора, не может взять в толк, отчего, сколько бы он ни наводил справки, он все-таки не может составить себе ясного представления о французском свете. Рудольф Аппоньи замечает в связи с этим: «Чтобы судить о речах, произносимых французами, мало знать, к какой партии они принадлежат; надо еще учитывать, какую позицию занимали они до Июльской революции, были ли они в оппозиции и если были, то по какой причине; кроме того, надо попытаться выяснить, какие обстоятельства вынудили их встать на сторону Луи-Филиппа, искренне ли они ему привержены или же разделяют мнение правительства только по определенным вопросам».
Чтобы разобраться во всех этих проблемах, в описываемую пору была придумана целая топология. Парижский свет делился на кварталы: Сен-Жерменское предместье, предместье Сент-Оноре, квартал Шоссе-д»Антен, квартал Маре. Это позволяло определять по адресу особняка, к какой из светских «партий» принадлежит его обитатель.
Впрочем, слава и роскошь — отнюдь не синонимы. Некоторые прославленные салоны Севрской улице, на улице Ферм-де-Матюрен, на Королевской улице — ютятся в квартирках из двух комнат. Их хозяйки в прошлом либо сами вращались в большом свете, либо обладали состоянием, достаточным для того, чтобы завязать там знакомства, и сохранили эти связи, перебравшись в более скромные жилища.
Подобные переселения происходили в эпоху Реставрации — послереволюционную эпоху, когда люди богатели и беднели так стремительно, что можно было не утратить светских связей, даже разорившись. Но при Июльской монархии деньги стали играть решающую роль. Это подтверждается примером Джеймса Ротшильда. Банкир Ротшильд был очень богат уже в эпоху Реставрации, однако в то время светское общество его бойкотировало. В благодарность за оказанные услуги личного свойства, он выпросил у Меттерниха дипломатический пост австрийского консула в Париже и в этом звании получил доступ во многие салоны, двери которых не открылись бы перед ним, будь он простым банкиром. При Луи-Филиппе барон уже не имел нужды в дипломатической должности для того, чтобы занять главенствующее положение в свете: устраиваемые им великолепные празднества приходились по вкусу всем приглашенным, а при дворе его присутствие почитали за честь.
Вернемся, однако, к светской географии. Названия четырех кварталов связаны с реальной географией Парижа лишь весьма приблизительно. Можно жить в предместье Сент-Оноре, но составлять часть Сен-Жерменского предместья. Названия кварталов указывают не столько на местожительство, сколько на социополитическую принадлежность того или иного человека и его отношение к духу времени и новшествам. Это дает Дельфине де Жирарден основание в 1839 году описать кварталы, беря за точку отсчета их отношение к моде. Получается вот что: квартал Шоссе-д»Антен, подобно министрам, предлагает. Предместье Сент-Оноре, подобно палате депутатов, одобряет. Сен-Жерменское предместье, подобно палате пэров, освящает. Наконец, квартал Маре, подобно правительству, исполняет, проводит в жизнь.
Шоссе-д»Антен.Шоссе-д»Антен — это квартал на правом берегу Сены, расположенный между Итальянским бульваром и улицей Сен-Лазар. На востоке он ограничен улицей Предместья Монмартр и улицей Мучеников, на западе — улицами Аркад и Роще. В конце 1836 года в этом квартале был выстроен роскошный новый храм — церковь Лоретской Богоматери.
В начале XVIII столетия квартал Поршерон представлял собою большой лесной массив, состоявший из парков, которые принадлежали откупщикам, и обширных земель, которые находились во владении аббатства Монмартрских канонисс. В 1720 году, когда квартал начали делить на участки для продажи, его назвали кварталом Гайон, а затем стали именовать кварталом Шоссе-д»Антен — по названию главной улицы. В 1793 году эту улицу перекрестили в улицу Мон-Блан, но в 1815 году окончательно возвратили ей название Шоссе-д»Антен. Со второй половины XVIII века здесь стали селиться финансисты и художники, положив таким образом начало традиции, продолжившейся в следующем столетии.
Этот район Парижа начал активно застраиваться в эпоху Реставрации. В 1820-е годы здесь между улицами Ларошфуко и Тур-де-Дам, с одной стороны, и улицами Бланш и Сен-Лазар, с другой, возникли «Новые Афины». А рядом, между улицами Ларошфуко и Мучеников, начиная с 1823 года стала строиться часть квартала, получившая название Сен-Жорж.
По традиции, восходящей к XVIII столетию, рядом с представителями делового мира в квартале Шоссе-д»Антен селились художники.
Жили в квартале Шоссе-д»Антен и знаменитые актеры: мадемуазель Марс, мадемуазель Дюшенуа, Тальма. Арналь, комик из театра «Водевиль», в 1843 году проживал в особняке Жокей-клуба, на пересечении улицы Гранж-Бательер и Итальянского бульвара. Мадемуазель Марс, купившая в 1822 году участок Трех Братьев, продала его в 1829 году. Архитектор Крези разрушил старое здание и выстроил на том же месте, получившем название «Орлеанский сквер», новый дом, где жили многие артисты; в 1840 году сестра Малибран, певица Полина Виардо с мужем, и великая танцовщица Мария Тальони; в 1842 году Жорж Санд, Шопен и Калкбреннер — великий пианист, соперник Листа. Дом 56 по улице Предместья Пуасссоньер, законченный в 1838 году, в 1840 году принадлежал Делестру-Пуарсону, сочинителю водевилей и театральному антрепренеру; вначале он жил там сам, а затем продал особняк Александру-Шарлю Соважо, бывшей первой скрипке в оркестре Оперы. Певцы Дюпре и Роже (второй из Комической оперы) жили в особняке на улице Рошешуар.
Квартал Шоссе-д»Антен, символизировавший динамичность и современность благодаря своему соседству с Большими бульварами, имел также репутацию шумного царства богатства и моды.
Маре. Кварталы отличались один от другого нравами, нарядами, манерой говорить, и различия эти были весьма значительны. Поэтому для того, чтобы добиться успеха в парижском свете, необходимо было знать, по каким критериям оценивают людей в каждом из кварталов. Нагрянув к почтенным господам из старинного дворянского рода, обитающим в квартале Маре, юный денди из квартала Шоссе-д»Антен со своими сигарами, модными словечками и безапелляционными суждениями типа: «это абсурдно» и «это колоссально», «этот старый хрыч» и «этот выживший из ума болван», имел все шансы перепугать чопорных родичей своей невесты и не получить ее руки.
На противопоставлении Шоссе-д»Антен и Маре строится повесть Бальзака «Побочная семья». Когда прокурор Гранвиль, женившись на набожной провинциалке, приезжает с нею в Париж, то по желанию г-жи Гранвиль они селятся в Маре, на углу улицы Вьей -дю-Тампль, неподалеку от церкви. Сам г-н де Гранвиль предпочел бы жить в квартале Шоссе-д»Антен, «где все молодо и полно жизни, где моды являются во всей своей новизне, где по бульварам гуляет элегантная публика, а до театров и прочих развлекательных заведений рукой подать». Чтобы доставить удовольствие своей супруге, Гранвиль соглашается «похоронить себя в Маре», но любовницу он поселяет на улице Тебу, в самом сердце Шоссе-д»Антен. В старинном центре Парижа живут люди ограниченные. Если о человеке говорят, что он «вырос в Маре», это значит, что, даже перебравшись в Сен-Жерменское предместье, он будет грешить самой вульгарной прижимистостью. Журнал «Скандальная хроника» насмехается над некоей г-жей д»Анж… которая, обосновавшись в одном из особняков Сен-Жерменского предместья, постоянно страдает от мысли, что гости что-нибудь «испортят» в ее роскошных залах. В свои великолепные апартаменты она наведывается лишь в дни приемов, живет же в квартире этажом выше, среди грошовой мебели. Старинные семейства из квартала Маре, которые по своему происхождению могли бы претендовать на значительную роль в свете, теряются на фоне яркой, показной светскости Шоссе-д»Антен.
Предместье Сент-Оноре. Шарль де Ремюза причисляет себя к «кругу предместья Сент-Оноре». С 1797 по 1868 год он сменил четырнадцать квартир (не считая министерских), и все в пределах этого предместья, границами
которого служили Вандомская площадь и бульвар Мадлен, улица Соссе иулица Предместья Сент-Оноре, улицы Анжу-Сент-Оноре и Руаяль-Сент-Оноре. Отличительными чертами жителей этого предместья Ремюза считалздравомыслие и умеренность. Уходящее корнями в обществодореволюционное, не чуждое философии Просвещения, выступающее за«добропорядочную революцию», общество, обитавшее в предместье Сент-Оноре, было связано «многими узами» с Империей. Но, в конце концовразочаровавшись в Наполеоне, предместье» Сент-Оноре приняло сторонуРеставрации, чьи идеи, «хотя и с некоторыми оговорками, вполне разделяло».
Репутация у предместья Сент-Оноре была гораздо менее ярко выражена, чем у Сен-Жерменского предместья или его антипода, квартала Шоссе-д»Антен. По Ремюза, предместье Сент-Оноре представляло собой средоточие либеральной аристократии, в отличие от Сен-Жерменского предместья — оплота аристократии легитимистской. Впрочем, дело тут было в самых тонких оттенках, ибо в конечном счете тех и других сближали общее происхождение и общая история: «Здесь жило немало эмигрантов, немало людей, чьи отцы погибли под ножом гильотины в 1793 году. Еще больше было здесь людей благороднорожденных, а также светских людей, которые изо всех сил старались мыслить, как люди благороднорожденные».
В предместье Сент-Оноре сосуществуют светские люди двух категорий: аристократы, придерживающиеся либеральных убеждений, и иностранцы, в том числе некоторые послы.
Сен-Жерменское предместье.Сен-Жерменское предместье располагалось на левом берегу Сены; с востока его ограничивала улица
Святых Отцов, с запада — Дом Инвалидов, с севера — набережная Сены, а с юга — ограда семинарии Иностранных миссий. Предместье состояло из пяти длинных улиц: Бурбонов (после 1830 года ее переименовали в Лилльскую улицу), Университетской, Гренель, Варенн, Сен-Доминик. При Людовике XV аристократы полюбили этот район Парижа и охотно чередовали жизнь здесь с пребыванием в Версале. Во время революции многих знатных жителей предместья казнили, другие эмигрировали, а имущество тех и других было реквизировано или распродано. Однако с J796 года началось постепенное возвращение имущества бывшим владельцам, завершившееся в 1825 году принятием закона о миллиарде для эмигрантов. Полученная компенсация позволила некоторым семьям обновить свои особняки.
В эпоху Реставрации все особняки Сен-Жерменского предместья оказались снова заселены. Одна лишь улица Сен-Доминик насчитывала двадцать пять особняков, из которых иные были построены в XVIII или даже в XVII столетии. Знать времен Империи и фавориты новой власти соседствовали здесь со старинной аристократией. Именно в эту пору главной отличительной чертой Сен-Жерменского предместья, прежде славившегося красотой своих построек и уютом садов, стало благородное происхождение его обитателей.
В царствования Людовика XVIII и Карла X жизнь в Сен-Жерменском предместье позволяла аристократам пребывать разом и в городе, и при дворе. Чтобы попасть из Предместья в Тюильри, достаточно было перейти мост. И даже те сто с лишним аристократов, которые занимали придворные посты и потому жили в Тюильри, оставляли за собою и дома в Сен-Жерменском предместье, ибо у многих придворная служба была «поквартальной». В ту пору Предместье и двор полностью совпадали друг с другом. Сначала название «Сен-Жерменское предместье» обозначало реальный квартал, где жили преимущественно аристократы, но вскоре оно приобрело значение символическое. Выражение «Сен-Жерменское предместье», порой превращавшееся в «благородное предместье» или просто «Предместье» с заглавной буквы, стало метонимически обозначать высший слой французского дворянства, живущего в Париже и вращающегося при дворе. Выражение это стало подразумевать не одну аристократию, но — шире — стиль, достойный старой элиты, предполагающий старинное изящество языка и манер. Символ оказался сильнее географии. Если Сен-Жерменское предместье — не только место, но и стиль, то можно жить в другом районе Парижа и при этом оставаться воплощением «духа Предместья». Бальзак намекает на это в «Герцогине де Ланже»: «И на Королевской площади, и в предместье Сент-Оноре, и в квартале Шоссе-д»Антен есть Особняки, где дышит дух Сен-Жерменского предместья».
При Июльской монархии символический смысл выражения «Сен-Жерменское предместье» сделался еще более очевидным. К представителям Предместья стали относить всех аристократов, сохранивших верность старшей ветви Бурбонов, в то время как под обитателями Шоссе-д»Антен и предместья Сент-Оноре стали понимать сторонников новой власти или представителей новых правящих классов. «Сен-Жерменское предместье» стало символом верности, противостоящей предательству, символом старинных ценностей, противостоящих современности.
Кто жил в Сен-Жерменском предместье? Порой в одном и том же особняке из поколения в поколение обитала одна и та же семья, принадлежавшая к старинной знати. Но гораздо чаще вследствие разделов между наследниками и политических катаклизмов особняки переходят от одной семьи к другой.
Англ. society, secular; нем. Gesellschaft, weltliche. По Г. Бернзу и Г. Беккеру -общество, характеризующееся готовностью к инновациям, ориентированное на целесообразную рациональность и инструментальную эффективность действий.
Смотреть значение Общество Светское в других словарях
Общество — общества, обществ (общества, обществ неправ.), ср. 1. Совокупность определенных производственных отношений, образующая особую ступень развития в истории человечества………Толковый словарь Ушакова
Общество — Среда; круг знакомых. Аристократическое, благовоспитанное (устар.), благоприличное (устар.), благородное, блестящее, большое, буйное, великосветское, веселое, воспитанное,……..Словарь эпитетов
Общество Ср. — 1. Совокупность людей, объединенных исторически обусловленными социальными формами совместной жизни и деятельности. 2. Круг людей, объединенных общностью положения,……..Толковый словарь Ефремовой
Акционерное Общество — Форма капиталистических предприятий, капитал к-рых составлен из взносов пайщиков, дающих право на получение ежегодной прибыли — дивиденда в соответствии с долей их……..Политический словарь
Глобальное Гражданское Общество — — организованное в глобальном масштабе объединение людей, которые независимо от национальной принадлежности или гражданства разделяют общечеловеческие ценности………Политический словарь
Гражданское Общество — — общество развитых социально-экономических, политических и духовно- нравственных отношений, высокой общей и социально- политической культуры, социальной и политической……..Политический словарь
Гражданское Общество — — (англ. civil society) совокупность отношений в сфере экономики, культуры и пр., развивающихся в рамках демократического общества независимо и автономно от государства. ……..Политический словарь
Индустриальное Общество — — тип общества, для которого характерны развитая система разделения труда при сильной его специализации, массовое производство товаров на широкий рынок, машинизация……..Политический словарь
Информационное Общество — — термин, применяемый для обозначения современного состояния индустриально развитых стран, связанного с новой ролью информации во всех сторонах их жизнедеятельности,……..Политический словарь
Конфликт И Общество — — совокупность проблем, характеризующих сложный процесс взаимодействия, зависимости и проявления конфликтов в общественной жизни. Социальный конфликт, как и любое……..Политический словарь
Мультикультурное Общество — — согласно официальной эстонской версии, многонациональное общество, существующее и функционирующее при условии доминанты эстонской культуры.Политический словарь
Общество — — результат распада общинных образований. В отличие от общины принципиально делимо на атомарных членов (индивидуумов).Политический словарь
Общество Гражданское — — непосредственно неконтролируемая государством сфера жизнедеятельности индивидов.Политический словарь
Общество Индустриальное — — характеризуется: 1) ролевым характером взаимодействия (ожидания и поведение людей определяются общественным статусом и социальными функциями индивидов); 2) развивающимся……..Политический словарь
Общество Открытое И Закрытое — — понятия, введенные К.Поппером, для описания культурно-исторических и политических систем, характерных для различных обществ на разных этапах их развития.» Открытое»……..Политический словарь
Общество Постиндустриальное — — понятие, используемое в современной социологии и политологии для обозначения новой стадии общественного развития. Наиболее видные представители концепции О.п. — Д.Белл……..Политический словарь
Общество Потребления — — общество индустриально развитых стран, характеризующееся массовым потреблением материальных благ и формированием соответствующей системы ценностных ориентаций……..Политический словарь
Общество Традиционное — — характеризуется: 1) естественным разделением и специализацией труда (преимущественно по половозрастному признаку); 2) персонализацией межличностного общения (непосредственно……..Политический словарь
Открытое Общество — — тип общества, характеризующийся динамичной социальной структурой, высокой мобильностью, способностью к инновациям, критицизмом, индивидуализмом и демократической……..Политический словарь
Постиндустриальное Общество — — третья (после аграрного и индустриального обществ) ступень, стадия прогрессивного развития человечества и отдельных стран, отражающая для большинства мира……..Политический словарь
Посттоталитарное Общество — — собирательное политологическое понятие, обозначающее самые различные общественные устройства, возникающие в результате разрушения тоталитаризма, после него и на……..Политический словарь
Акционерная Компания, Акционерное Общество (с Неограниченной Ответственностью) — Форма коммерческой организации, сочетающая признаки корпорации и товарищества. В соответствии с законодательством США акционерные компании считаются корпорациями……..Экономический словарь
Акционерная Страховая Компания (общество) — Форма организации страхового фонда на основе централизации денежных средств путем продажи акций. Наиболее распространенный тип страховщика в рыночной……..Экономический словарь
Акционерное Общество — — компания, являющаяся юридическим лицом, капитал которой состоит из взносов пайщиков-акционеров и учредителей. Форма организации производства на……..Экономический словарь
Акционерное Общество (joint Stock Company) — Организационно-правовая форма предприятия, которое по своим обазательствам отвечает только тем имуществом, которое ему принадлежит. В таком обществе ведется……..Экономический словарь
Акционерное Общество (ао) — — хозяйственное общество, уставный капитал которого разделен на определенное число акций. Акционеры не отвечают по обязательствам АО и несут риск……..Экономический словарь
Акционерное Общество (ао), Корпорация — — форма организации предприятия, при которой четко разделены два процесса: формирование капитала на основе продажи акций и функционирование исполнительных органов……..Экономический словарь
Акционерное Общество — Corporation Общество — уставный капитал которого разделен на определенное число акций; участники акционерного общества ( акционеры) не отвечают по его обязательствам и не несут……..Экономический словарь
Акционерное Общество Закрытого Т — в РФ общество, акции которого распределяются только среди его учредителей или иного заранее определенного круга лиц. Такое общество не вправе проводить……..Экономический словарь
Акционерное Общество Закрытого Типа — по законодательству РФ объединение граждан и (или) юридических лиц для совместной хозяйственной деятельности. Уставный фонд образуется только за счет акций учредителей………Экономический словарь